Травля. Как искоренить насилие и создать общество, где будет больше доброты, стр. 27
Г. Пассивные сторонники — считают происходящее занятным, но не выказывают открытой поддержки. И тем не менее получают удовольствие от страданий жертвы.
Д. Свидетели, которые якобы ни при чем, — вроде бы ни во что не вовлечены, говорят: «Нас это не касается». Закрывают на травлю глаза и притворяются, что вообще-то ничего особенного и не происходит.
Е. Потенциальные защитники — не одобряют агрессора. Знают, что надо помочь жертве, но по ряду причин не делают этого.
Исполнители часто свыкаются со своей ролью, и вскоре участники, вовлеченные в травлю, понимают, что чем они активнее, тем выше становятся в глазах главных персонажей этой трагедии — агрессоров.
В конце концов эти постепенные, происходящие день ото дня изменения приводят к тому, что Раймунд Претцель, писавший под псевдонимом Себастьян Хафнер, характеризует в своей книге «Бросая вызов Гитлеру» (Defying Hitler) как ловушку товарищества. Это концепция, оправдывающая идею насилия, когда свидетели, которые якобы ни при чем, отказываются от личной ответственности, и это еще больше дегуманизирует жертву. Среди прочего возникает разрушительная тенденция — люди начинают вести себя как целостный организм, отказывая в уважении и открыто презирая всех, кто может встать в оппозицию их «товариществу». Эта коллективность представляет собой то самое «и» в формуле английского астрофизика Артура С. Эддингтона: «Мы привыкли думать, что раз мы знаем, что такое один, то знаем, что такое два, потому что один и один есть два. Выясняется, что нам следует узнать об “и” куда больше». Агрессоры и свидетели, которые якобы ни при чем, в сумме образуют жестокое целое, и оно больше, чем сумма его слагаемых. Группа подростков может оказаться в ловушке товарищества и дегуманизировать жертву, смеяться над ее болью и т. д. При этом дегуманизация часто заключается в том, что представителей какой-либо нации, общественной группы или носителей определенного мировоззрения объявляют «нелюдьми» или «недочеловеками». Варианты дегуманизации — уподобление животным, растениям, насекомым, трупам, неживым предметам и т. п. Она эксплуатирует отвращение как инструмент сплочения и подчинения коллективов, натравливания одних групп на другие.
Тем не менее наряду с «и» есть еще «или», способное радикально изменить формулу, а значит, и результат. Четвертый персонаж, прямо напротив агрессора, его антипод, дает нам надежду на то, что выбраться из ловушки можно.
Ж. Храбрые сердцем — травля не оставляет их равнодушными, и они помогают жертве или хотя бы пытаются это сделать. У этого персонажа могут быть разные доспехи — да, уже не костюм, а доспехи, потому что он готов отстаивать справедливость и защищать тех, кого обижают. Храбрые сердцем — единственные, кто сдерживает агрессора, а то и восстает против него, выступает против жестокости. Круг насилия может быть разорван! Если хотя бы у одного из участников хватит сострадания к жертве и мужества противостоять агрессору, если он сумеет засвидетельствовать факт отказа от травли. Это девочка, которая садится рядом с новой ученицей, в то время как «принцесса», прочно вставшая к началу старшей школы на высшую ступень в социальной иерархии класса, говорит: «Не нравится мне эта новенькая! Если сама не хочешь неприятностей, держись от нее подальше!» Это мальчик, который вступается за того, кто слабее, когда агрессор смеется в раздевалке и предлагает одноклассникам: «Посмотрите на этого чудика! Давайте засунем его под душ в одежде!» Это два парнишки, которые покупают 50 розовых рубашек и предлагают друзьям надеть их в поддержку младшего школьника, которого свора агрессоров стала травить лишь за то, что в первый учебный день он пришел в школу именно в такой. Все эти храбрые сердцем дети делают то, что делают, рискуя сами подвергнуться травле. («Ты что, самая правильная? Тогда ты у нас тоже огребешь по полной программе».) Они так делают не только потому, что знают — это правильно, но и потому, что хотят остановить травлю.
В пособии для учителей «Базовая программа против травли и антисоциального поведения» (Core Program Against Bullying and Antisocial Behavior), написанном Дэном Олвеусом, одним из самых известных специалистов в области виктимизации в средних учебных заведениях, он объясняет пользу визуализированного круга насилия как инструмента для педагогов, родителей и самих учеников при обсуждении способов противодействия издевательствам и предотвращения травли.
Исследование, проведенное в 1995 году в Торонто, подтвердило наблюдение доктора Олвеуса, что большинство одноклассников не приходит на помощь жертве. Д. Дж. Пеплер и В. М. Крейг рассмотрели роль одноклассников при травле на детской площадке и сделали следующие выводы.
• В 85 % случаев сверстники были так или иначе вовлечены в травлю.
• В 81 % случаев они способствовали ее усилению.
• В 48 % случаев сверстники были активными участниками травли.
• В происходящее на их глазах сверстники вмешались только в 13 % случаев.
• К агрессору сверстники относились более уважительно и дружелюбно, чем к жертве.
Напрашивается вопрос, почему 81 % детей, не провоцирующих травлю, готовы стать ее участниками или закрыть глаза на бедственное положение жертвы. Они готовы назвать несколько причин, а уж всяких оправданий у них и вообще без счета.
Итак, чаще всего свое невмешательство это молчаливое большинство объясняет следующим.
• Боязнь пострадать. Агрессор больше и сильнее, а его репутация такова, что этот страх оправдан, так что лезть на рожон — идея не самая разумная.
• Опасение стать новой жертвой. Даже если свидетель в силах вмешаться и защитить жертву, велика вероятность, что потом ему отомстят. Агрессоры точно найдут способ это сделать.
• Боязнь сделать нечто такое, что только усугубит ситуацию. Тут будет уместно привести пример. Друзья одного подростка решили не рассказывать преподавателям о том, что он угрожал расправиться с теми, кто его травил, — боялись, что парня исключат из школы. Потом стало очевидно, что такой вариант гораздо лучше, чем пожизненное заключение за убийство…
• Растерянность. Свидетели, которые якобы ни при чем, часто говорят, что не понимают, как именно надо поступить. Они не знают, как вмешаться, как сообщить о травле, как помочь жертве… Поскольку травля — это поведение, которому дети научились, и останавливать ее их нужно учить, но сначала они должны захотеть это сделать.
Какими бы разумными ни казались им эти причины, когда ребенок становится свидетелем травли и никак ей не препятствует, невмешательство не укрепляет самоуважение и уверенность в себе, а, наоборот, разрушает их. Уж слишком часто страх или непонимание, как следует поступить, со временем переходят в равнодушие, безразличие, пренебрежение, от которых один шаг до презрения, а презрение, как мы уже обсудили в главе 4, — это уже и есть травля.
Что до оправданий невмешательства, их у свидетелей, которые якобы ни при чем, поистине миллион. Эти оправдания отравляют наш социум, повышая вероятность того, что наблюдатели в какой-то момент перейдут к действиям и в конце концов сами станут агрессорами. Вот девять таких оправданий, а 999 991 оставшихся они вам приведут не задумываясь.
1. Он мой друг! Дети не считают возможным вмешиваться, если признают агрессора другом, даже если этот друг ведет себя несправедливо, оскорбительно или злобно по отношению к другим.
2. Это не моя проблема! И не мои разборки! Дети привыкают не вмешиваться в чужие конфликты. Не этому ли способствует расхожее замечание, которое они так часто слышат от нас, взрослых: «Занимайся своими делами!» Вот они и оправдывают этим свое равнодушие. Пожалуй, даже не равнодушие, а безразличие. Известная американская писательница Синтия Озик, мастер новеллы и эссе, четыре раза становившаяся лауреатом премии О. Генри, в прологе к книге «Освободители» (Rescuers: Portraits of Moral Courage in the Holocaust) открыто говорит об опасности таких оправданий: «Безразличие в итоге становится убийственным… отвернуться в сторону и ничего плохого не сделать — это тем не менее сделать».