Гимн шута XXV (СИ), стр. 44

«Четыре к пяти против нас.» — оценил Павел.

— Оправдан, — скрипнул Глава, бросив на казначея нечитаемый, но крайне многообещающий взгляд.

В зале поднялся гул. Задние ряды были явно недовольны вердиктом. А вот часть топов просто встала и молча вышла из зала Совета, демонстрируя своё отношение к вердикту.

«А ведь это раскол!» — оценил поступок молодой человек, глянув на Кондрата. Тот не выглядел потерянным. Ему было всё равно. Примерно как человеку, которому уже нечего терять.

Павел бросил взгляд на сестру. Та обеспокоенно подняла бровь. Нет.

Впрочем, заседание ещё не закончилось. Спикер должен был произнести ещё один вопрос.

— Виновность Павла Анатольевича Волконского, — скрипнул отец, голоса которого так не хватило, чтобы свести итог в паритет. — Виновен! Голосуем!

Павел окинул стол старейшин. Руку не поднял ни один.

«Уже хлеб!» — оценил парень, буквально кожей ощущая повисшее в зале мрачное удовлетворение.

— Последнее слово!

Первым по регламенту к трибуне вышел Дмитрий Яковлевич.

— Я оправдан, — констатировал он. — Ложь и навет развеяны. Однако Павел Анатольевич Волконский неправомерно обвинил меня. Я требую удовлетворения!

В этот момент у многих в зале сжались кулаки. Все уже прекрасно поняли, что именно произошло. И осознавали, что приговор Трибунала сильно расходился с их собственным.

— Я отказываю вам, Дмитрий Яковлевич, — спокойно произнёс Павел, даже не думая сдвинуться с места.

Одного жеста хватило Кардиналу, чтобы перед молодым человеком встала пара наёмников.

Ропот в зале усилился. Никому не понравилось, что на «семейное мероприятие» пустили чужих.

— Не слишком ли круто загребаешь, Дмитрий Яковлевич⁈ — вдруг встал со своего места начальник развития ВПК клана. Меж его пальцев его метались всполохи фамильного пламени.

С мест поднялись ещё несколько фигур.

Передние ряды смолчали. Одобрительно.

Мало кому понравилось, как вольно Кардинал трактовал закон клана.

Нет, это даже не значило разрыв всех контрактов. «Небожители» — люди практичные. И с самой последней мразью готовы работать, если это выгодно. Но здесь и сейчас поддержка общества была на стороне Павла.

Конечно, не вся. В клане явно зрело напряжение. И Кардинал был крупной фигурой оппозиции. Но здесь и сейчас он уже нагородил такого, что даже «своим» было проще отказаться от него. Во всяком случае, продемонстрировать подобное стремление.

— Стойте! — рявкнул Дмитрия Яковлевич. — Взять!

Наёмники мгновенно выхватили оружие.

Пока никто ни в кого не целился. Но кто станет рисковать в такой ситуации? Всё-таки Волконские не настолько параноики, чтобы у себя дома ходить с амулетами физзащиты постоянно. Так что восемь стрелков — серьёзная сила.

«Да, против такого вряд ли кто пойдёт!» — оценил молодой человек.

И вдруг, к его удивлению, «ВПК-шник» сделал шаг. А ещё несколько родичей встали со своих мест, готовясь выбросить кинетические щиты.

«Приятно!» — с неожиданной теплотой в груди оценил Павел, поднимая сложенные в щепотку пальцы над головой. Отчего-то все собравшиеся следили за этим жестом как прикованные…

Щёлк!

Ситуация мгновенно изменилась. Строй «наёмников» распался, чтобы сложиться в новую конфигурацию.

— Хорошая попытка! — оценил молодой человек, протягивая руку. В неё тут же легла рукоять пистолета.

Второй ствол клановец решил не демонстрировать. Чтобы не было вопросов в стиле «А зачем ты вообще пистолет на „толковище“ против всех правил притащил?».

Главный защитник негромко рассмеялся сжав ладонь в кулак. Родовое Пламя тут же потухло. Со всех сторон послышалось одобрительное ворчание.

— Итак, Дмитрий Яковлевич, — резюмировал Павел. — Совет — не последняя инстанция. Эти люди зафиксировали всё происходящее. Вполне себе повод обратиться в канцелярию.

Кардинал всё понял правильно.

— Гвардия!

Двери распахнулись. Два десятка бойцов Волконских ввалились в помещение с карабинами наперевес.

— Надо было автоматы брать, — негромко прокомментировала Тишь за спиной клановца.

— И гранатомёт! — тут же поддержала Мышь.

Девушки согласно засопели. Они друг друга поняли.

— Трибунал не имеет к тебе претензий, — ухмыльнулся Кардинал. — Но эти люди не покинут наших стен. Не после всего, что они узнали.

Вообще-то, любая запись и фиксация здесь происходящего считалась жесточайшим нарушением Кодекса клана. И Дмитрий Яковлевич насчёт ликвидации «чужаков» ничуть не шутил. Противников этого решения будет ГОРАЗДО меньше, чем вынесенного вердикта.

— О, — оценил Павел, разводя руками. — Да пожалуйста!

В этот раз осёкся даже Дмитрий Яковлевич. Отец с Главой так и вовсе наградили родича очень странными взглядами, словно и впрямь сомневались в его душевном равновесии.

В общем, Шут вновь собрал всё внимание в зале.

— Если родичи считают удачной идеей уничтожить специальную группу СИБ и канцеляриста в статусе «око императора», то кто же я такой, чтобы им помешать?

В воздух поднялись жетоны. Над одних вспыхнула красивая иллюзия короны.

— Вперёд, — предложил Павел. — Кто смелый?

— Вон отсюда! — первым рявкнул Глава.

Гвардейцы тут же спелым горохом высыпали из зала.

— Ты… — решил-таки помахать руками после драки Кардинал. — Ты провёл в святая святых нашего клана людей государевых! Я обвиняю тебя!

«Зря он так!» — практически с сочувствием вздохнул про себя Павел. Трибунал-то уже объявлен закрытым. Разве что ущерб репутации нанести напоследок. Тут да, прилететь может сильно. Очень многие не простят пропуск в сердце клана чужаков, да еще и «людей государевых». Единственных, кто имеет данное императором право карать даже «небожителей».

— Слушай, мужик, — чуть даже раздосадовано ответил Павел нарочито грубо. — Ты таблеточки забыл принять?..

Кардинал набрал в грудь побольше воздуха.

— Каждый их шаг на территории высотки отслеживался посекундно, — успел первыми молодой человек. — Так что вопрос должен звучать иначе. Зачем ТЫ привёл этих людей в зал Совета?

Дмитрий Яковлевич поперхнулся набранным в лёгкие воздухом и закашлялся. На этот вопрос у него ответа не было. Но найти его стоило как можно скорее! Слишком уж много задумчивых взглядов скрестилось ныне на бывшем Кардинале Клана.

Глава 19

— Здравствуйте, родичи, — негромко поприветствовал Павел двух прижавшихся к стене коридора мужчин.

Ответом ему стали настороженные взгляды и тишина.

— Можно понять, — равнодушно прокомментировала Светлана поведение родственников через несколько шагов.

Павел пожал плечами, но мысленно с сестрой согласился. Он и сам не стал бы стоять на дороге у десятка боевиков с оружием в руках и жетонами СИБ, закреплёнными поверх одежды. Да и вообще, он как-то и представить себе не мог, что однажды обычный поход от зала Совета до стартового стола превратится в самую настоящую боевую операцию с риском получить пулю в спину.

Павел шёл по коридору родной высотки и ловил себя на странном чувстве. Он вырос здесь и знал каждый поворот коридора. В высотке прошло его детство. Пятью этажами ниже он учился ходить, говорить, думать как настоящий клановец под присмотром инструкторов. В тире на сто семнадцатом впервые взял в руки оружие…

И вот теперь приходится уходить. Не навсегда, конечно. Настанет момент, когда он вернётся. Однако сейчас Павел покидал дом. Пусть и не как изгнанник. Но по острой необходимости.

«Забавно, — оценил дурацкую ситуацию молодой человек. — Побеждаешь — уходишь. Проигрываешь — всё равно уходишь. Разница только в том, кто закрывает за тобой дверь».

Он обернулся. Светлана шла рядом, спокойная, собранная. Тишь координировала движение. Гладь и Стих проверяли коридоры. Мышь и Князь прикрывали тыл. Остальные — фланги.

Мысль оборвал один из «пассажиров».

— Почему мы медлим? — раздражение Михаила Павловича и его же страх трансформировались в излишнюю торопливость.