Гимн шута XXV (СИ), стр. 35

И первым пунктом его программы стал сто сорок седьмой этаж. Пора было напомнить кое-кому, что такое страх.

Глава 16

Гром среди ясного неба. Он бывает. Разным. Порой даже выстрелом в спину. Но иногда и обычным приветствием.

Источник его не нервничал. Странное дело, но перед лицом человека, который пытался его убить, он чувствовал нечто похожее на азарт. Как перед сложной партией в шахматы, где ты уже видишь мат, но ещё должен сделать полагающиеся ходы. Кардинал был сильным игроком. Опытным. Опасным. Но он совершил одну ошибку: отдал инициативу Павлу.

Молодой человек услышал шаги за несколько секунд до того момента, как увидел их — Кардинала и его помощника. Были они размеренные, уверенные, неторопливые. И, открыв рот, клановец уже знал, что скажет. Первая фраза должна быть самой важной. Она задаст тон всему разговору:

— Добрый вечер, Дмитрий Яковлевич, — молодой, уверенный в себе голос разнёсся по коридору сто сорок седьмого этажа.

Вежливости всегда есть место. Даже если из неё сочится змеиный яд.

— И вам, — на автомате кивнул Кардинал.

Кондрат сообразил сразу же, застыв на месте.

Его сюзерену понадобилось два шага, чтобы осознать, что именно он сейчас услышал. И ещё один, чтобы сообразить, от кого именно. Несколько секунд мужчина просто стоял, рассматривая что-то по ходу движения, лишь затем взяв под контроль мышцы лица, неспешно обернулся на источник голоса.

Павел Анатольевич Волконский широко улыбнулся и даже приветственно махнул старшему родичу рукой. На лице его читалось недостойное обитателей этажей довольство жизнью и текущим моментом.

— Желаю вам удачи на сегодняшнем заседании, — громко выдал молодой человек, заполняя ничего не значащими словами неловкую паузу.

При этом он нагло продолжал опираться на стену коридора, демонстрируя неуважение к старшему родичу. Да ещё с таким видом, словно нахально вопрошал: «Ну и что ты мне сделаешь, а⁈».

Немыслимое дело: щенок нагло скрестил руки на груди. Да так с Кардиналом даже Глава не рисковал общаться.

— Благодарю, — на автомате ответил мужчина.

И лишь после этого включился полностью. Меж бровями его моментально залегла глубокая задумчивая складка.

— Вы не рады меня видеть? — поинтересовался Павел с совершенно неуместной дурашливостью.

Однако этот «пробный шар» уже не достиг своей цели. Дмитрий Яковлевич принял новую реальность и собрался.

— Мне казалось, что вы очень заняты в Красноуральске, молодой человек, — негромко констатировал он.

В его голосе не прозвучало и тени сомнения. Если бы не лёгкая растерянность в глазах, то Павел и впрямь заподозрил бы собеседника в добром к нему отношении.

— Ну что вы, Дмитрий Яковлевич, — протянул Павел, отлипая от стены. — Как же я мог пропустить событие, катализатором которому послужил сам?

При этом клановец не забыл проникновенно заглянуть в глаза старшему родичу. Мол, знаю-знаю, кто котлеты съел… В смысле, убийцу подослал. И ты знаешь, что я знаю. И как поступим?

«Не боится», — мысленно отметил Кардинал, едва заметно поджав губы.

— Нам предстоят интересные дебаты, — с неуместной радостью потёр руки молодой клановец, не отводя взгляда от переносицы собеседника.

Такой приём часто заставляет нервничать оппонента, который не может поймать взгляд собеседника. Впрочем, у Дмитрия Яковлевича и без психологических ловушек хватало поводов ощущать себя крайне неуютно. С какой позиции вести разговор с человеком, которого ты лично пытался убить, особенно если он об этом знает?

— Рад, что смогли вырваться из рутины, — вежливо констатировал Кардинал.

Павел позволил себе негромко рассмеяться. Легко и, кажется, даже искренне. Как собеседник, который радуется интересному аргументу в дружеском споре.

— Кто бы мог подумать, господин, — выдохнул он. — Наша беседа и впрямь доставляет мне удовольствие. А по поводу обязательств… — взгляд молодого человека неожиданно стал жёстким и пустым, как у профессионального стрелка, уже выбравшего свободный ход спускового крючка. — Подготовкой моих похорон занимались совершенно другие люди, — холодно обронил Павел. — Так что я был свободен в последние дни.

Конечно, это было неправдой. В его положении фраза «на том свете отоспимся» была не более чем утешающим манком. Даже «загробная» жизнь требовала от молодого человека постоянного участия в быстроразвивающихся событиях. Пусть и участвовал он в них косвенно. Однако младший Волконский чётко пообещал себе десять часов такого необходимого сна сразу по завершении Трибунала.

— Вы же не думали, что я пропущу сегодняшнее событие? — ещё раз поинтересовался молодой человек, сделав полшага к старшему родичу.

Тот невольно отвёл глаза и тут же поморщился. Ощущение опасности, что вызывал у него этот сопляк, напрягало. Но к внутреннему голосу Кардинал привык прислушиваться. Он подводил очень редко. И сейчас мужчина буквально шестым чувством ощущал срез пистолетного ствола, приближающегося к затылку.

Не из приятных ощущение, надо было заметить.

Павел несколько секунд изучал родича, краем глаза отслеживая каждое движение Кондрата. Мало ли что «сыграет» в уме у верного слуги. Однако тот словно бы оцепенел, прокачивая мысленно посекундно события последних дней. О серьёзном мозговом штурме свидетельствовали капельки пота на его лбу.

Дмитрий Яковлевич тоже бросил нечитаемый взгляд на своего помощника, отметив эти тревожные знаки. Однако промолчал. И отвлекать не стал. Пусть себе размышляет. Его господину срочно требуется хоть какое-то решение!

— Как жаль, Павел Анатольевич, что мы с вами оказались по разные стороны этого увлекательного противостояния, — вновь обратился к молодому человеку Кардинал. — С вашими способностями и моим умом можно было бы добиться многого.

Павел легкомысленно пожал плечами. Мол, не случилось — не срослось. Чего теперь грустить-то?

Удивительно, но больше всего Кардиналу хотелось уйти. Просто развернуться и двинуться в сторону лифтов, не обращая более внимания ни на какие отвлекающие факторы. Однако отчего-то он не сделал и шага.

— Полагаю, это противостояние — досадная ошибка, — попробовал подобрать ключик к собеседнику Дмитрий Яковлевич.

А ну как удастся предложить молодому пареньку нечто ценное в обмен на смену мировоззрения? Нет, конечно, в будущем Кардинал всё равно решил припомнить наглому мальчишке все его выходки. Однако если тот постарается служить ему верой и правдой, то порог «окончательного расчёта» может сильно сдвинуться вправо. А то и вовсе отложен на неопределённый срок. Но не навсегда. Таких нападок на свои позиции прощать нельзя. Как говорится, «не поймут свои, но плохо примут у вас». То есть, следующая попытка проверить позиции Кардинала на прочность произойдёт очень скоро.

Однако улыбка на лице клановца стала ещё шире.

— Ну что вы, Дмитрий Яковлевич? — отмахнулся Павел, как от предложения бокала вина за обедом. — О каком противостоянии может идти речь? Я всего лишь хочу выяснить истину. Как и вы, полагаю!

Кардинал сжал зубы. Какова наглость! Этот сопляк буквально издевается над ним! Но сделать и впрямь ничего нельзя. Даже при всём желании он уже сутки как не мог ничего изменить. Дата трибунала назначена. И даже если Кардинал прямо сейчас окажется в реанимации, заседание всё равно состоится — с той лишь разницей, что лично он не сможет ничего сказать в защиту своей позиции. И что самое неприятное в данной ситуации: именно Дмитрий Яковлевич форсировал проведение трибунала, рассчитывая на дезориентацию «Георгиевичей» после вести о гибели сына и племянника соответственно.

Кардинал ещё раз бросил взгляд на своего помощника. Тот так и продолжал смотреть в пустоту, старательно просчитывая варианты. Слабые способности аналитика были явно недостаточны, чтобы занять место в соответствующем отделе клана. Однако пригодились на службе и не раз выручали его сюзерена из самых сложных ситуаций.