Гимн шута XXV (СИ), стр. 19

По заранее заданной «программе» Иван Иванович без всяких мыслей вернулся обратно к машине. Пассажирская дверь вновь предупредительно распахнулась перед ним и тут же захлопнулась, стоило ему сесть в салон. Через секунду хлопнула вторая дверца — сопровождающий рухнул на переднее пассажирское сиденье. Водитель не потерял и мгновения, тут же мягко стартовав с места.

Никто ни о чём не спрашивал. Контрразведчик же, вздохнув, достал коммуникатор и набрал по памяти один-единственный номер одноразового телефона.

— Съездил удачно, — бросил в трубку он и дал отбой.

Всё. На этом работу можно считать законченной.

Через четыре с половиной минуты после взрыва

— Съездил удачно, — передал динамик слова контрразведчика Дмитрию.

Дожидаться ответа «информационщик» не стал. Смысла не было.

Кондрат же невольно кивнул сигналу обрыва связи и тут же обернулся к сюзерену.

— Всё готово, — доложил он.

Дмитрий Яковлевич тут же потянулся к клавиатуре и отправил несколько заранее приготовленных сообщений. Не теряя ни секунды, сразу после он схватился уже за свой коммуникатор и набрал абонента.

— Степан Григорьевич, здравствуй, — негромко произнёс Кардинал, тщательно подчёркивая голосом своё безмерное уважение к собеседнику. — Да, дату Трибунала Совета необходимо назначить как можно скорее. Нет, я не прошу уважаемых людей бросить все дела и собраться на «толковище». Мне нужна лишь дата, желательно не позже чем через восемнадцать часов с этого момента. Но по системе информация должна пройти как можно скорее.

«До того момента, как старшие родичи Павла узнают о его гибели и попробуют отсрочить собрание, чтобы лучше подготовиться!» — добавил Дмитрий Яковлевич мысленно.

Выслушав ответ, хозяин кабинета отключился и позволил себе довольно, хоть и несколько нервно улыбнуться.

— Вот и всё, — негромко произнёс хозяин кабинета.

Слова предназначались больше для себя. Кондрата он никогда не воспринимал как человека. Скорее как удобный предмет мебели. То же кресло для гостей, например. А потому разговаривал он с помощником исключительно языком команд. И не стеснялся говорить с собой в его присутствии.

Взгляда от монитора Кардинал не отводил, нервно сжав собственное левое запястье.

— Ну же!.. — нетерпеливо поторопил недавнего собеседника он.

Помощник молча отступил в угол кабинета. Привлекать сейчас внимание сюзерена Кондрат не желал совершенно.

Настольный коммуникатор негромко пискнул.

— Да-а-а-а… — еле слышно выдохнул Кардинал, прочитав сообщение.

Его соседи успели запустить процесс электронного согласования даты Трибунала. Противники будут деморализованы. А дважды собирать «толковище» по поводу одного и того же преступления прямо запрещает семейный кодекс. Разве что по вновь открывшимся ОЧЕНЬ серьёзным обстоятельствам. Но на практике, исключая случаи добровольного признания, собрать Совет дважды по одному и тому же вопросу практически никогда не получалось.

— Что по исполнителю? — вдруг вспомнил о «кресле» Дмитрий Яковлевич.

— Оплату местным дельцам проводили мы. — Почти равнодушно пожал плечами Кондрат. — Стало быть, и набор услуг заказываем тоже мы.

Договаривать нужды не было. Помощник прямо дал понять, что те, кто готовил техническую базу и трансфер контрразведчика, позаботятся о том, чтобы из этой командировке тот не вернулся никогда.

— Этот вариант меня не устроит, — нахмурился Кардинал. — Я хочу убедиться, что исполнитель не заговорит.

Какие бы чувства сейчас Кондрат ни испытывал к господину, он всё равно оставался профессионалом, а потому вполне успешно предугадывал пожелание сюзерена.

— Я отправил в Красноуральск двух наших людей. Они надёжно обрубят концы и зафиксируют все для вас. Задачей людей Ника будет лишь привести исполнителя… В удобное для полного расчёта место.

— Отлично, — прокомментировал Дмитрий Яковлевич, похвалив скорее себя, чем оценив работу помощника.

Взгляда он при этом не отрывал от лежащего перед ним кома. Наконец, тот завибрировал.

— Слушаю тебя, Степан Григорьевич, — мгновенно схватил аппарат хозяин кабинета. — Через двенадцать часов? Понял тебя, буду готов.

Тут же негромко тренькнул сигнал от настольного коммуникатора о пришедшем сообщении. В пару нажатий клавиш Дмитрий Яковлевич подтвердил участие в совете.

— Благодарю, буду должен, — бросил он собеседнику и отключился.

На несколько секунд хозяин позволил себе обмякнуть в кресле. Это был тонкий момент. Стоило Анатолию Георгиевичу первым запустить процедуру согласования переноса даты из-за гибели сына, и его бы одобрили. Но теперь шансов у «Георгиевичей» не осталось практически никаких.

«Вот и всё!» — оценил уже Кондрат. Дата слушания по делу господина назначено. А это значит, что даже новость о гибели Павла Анатольевича не сможет отменить трибунал. Тем более, связать эти два события — нужно ещё постараться. Конечно, в публичном поле Павел уже сделал заявление о том, что готов предоставить документы, свидетельствующие против Дмитрия Яковлевича. Однако в случае его смерти, даже если у кого-то и возникнут подозрения, их, как известно, к делу не пришьёшь. «Отобьётся, скорее всего.» — в этот раз оценил ситуацию Кондрат, краем глаза наблюдая за воодушевившимся господином. Основной обвинитель мёртв, свидетелей никаких, а главные противники в лице Анатолия и Игоря Георгиевичей будут деморализованы гибелью родича. Да, на сюзерена может пасть подозрение, но не более того. Очень высока вероятность, что в этот раз всё окончится без предъявления обвинения. А дважды за одно преступление не судят. Это один из основополагающих законов клана. Даже Глава не пойдёт на его нарушения.

— Что с нашими защитниками? — разнёсся по кабинету довольный голос Кардинала.

«Ничего, ничего!» — мысленно успокоил сам себя Кондрат. Аверьянов всё плотнее приближается к цели. Косвенных улик становится всё больше. Не может же этому ублюдку вести вечно…

Кроме того, в рукаве Кондрата оставался ещё один джокер. Нужно было лишь выбрать момент, чтобы выбросить его на сукно игрального стола.

— Виталий Андреевич со своей командой подготовили аргументацию для защиты, — ровно произнёс он.

— Прекрасно, тогда…

Речь Дмитрия Яковлевича прервал очередной тоновый сигнал тревожно пискнувшего кома. Этот вызов явно отличался ото всех остальных, так как хозяин кабинета мгновенно осёкся и с удивлением уставился на гаджет. Перед тем как ответить, он несколько секунд явно колебался. Но всё же нажал пиктограмму с изображением зелёной трубки древнего телефона.

— Я слушаю вас, шеф, — негромко спросил он.

Кондрат не смог расслышать, что именно произнёс таинственный покровитель сюзерена. Но недовольный тон и напряжённые интонации услышал прекрасно. Кажется, тот, кого Кардинал упоминал только обозначением «шеф», был явно чем-то недоволен.

— Послушайте, господин, я был вынужден попытаться… — было оправдаться Дмитрий Яковлевич.

Однако его, очевидно, прервали, потому что он тут же заткнулся, а из динамика снова стали доноситься неразборчивые, но явно злые обертоны. В этот раз молчал и слушал Кардинал довольно долго. Лицо его менялось от напряжённо-выжидательного до терпеливо-гневного.

— Нет, это вы послушайте, — наконец оборвал собеседника хозяин кабинета. — Я исполнял ваши приказы и был верным слугой. Однако на этом всё'

Бросив это, Дмитрий Яковлевич выдохнул, всем своим видом показывая, что и сам не ожидал от себя такой дерзости в отношении таинственного и могущего шефа. В ответ — одна короткая, но резкая реплика.

— Нет, — перебил собеседника Кардинал. — Ты сделаешь всё, чтобы меня вытащить. Иначе я не пойду на дно один! Я выложу старейшинам всё!

Хозяин кабинета вновь осёкся. В этот раз его прервали ещё грубее. Во всяком случае, лицо Дмитрия Яковлевича покраснело, как у подростка, которого отчитывают за очередную выходку в школе. С каждой секундой в глазах его всё больше разгоралось бешенство.