Materia Prima 1-8. Компиляция (СИ), стр. 56

Эти двигались плотным строем, мясо впереди и сзади, но недалеко. Значит в отряде есть собственные разведчики.

— Новенькие, походу, — вынес я вердикт. — Третий или второй дистрикт. Ставлю на третий. Раз экипировка хорошая и однотипная, то не с окраин. Но сами худые, а мясо вообще тощее. Не жируют и без украшений. Не столица и не близко. Гамма-Три.

— Ставка принята. Я ставлю на то, что эта группа вообще не из дистриктов.

— Ого. Звучит, как будто ты только что просрал свою порцию эйба.

— Посмотрим, — равнодушно произнес Четверг.

— С чего хоть такие выводы?

— Просто так значения выпали, вот и сложился ответ.

— Ага, рассказывай. По-любому что-то заметил.

— Может быть, — в голосе ИИшки явно проскользнула насмешка.

Но нарушать правила игры я не стал. Тут и так развлечений особо нет, хоть с Четвергом можно поиграть в угадайку. Оппонент он сильный, так что приходится мозги включать на максимум.

А вот что касается выживания этого отряда, то тут даже играть не во что. Сдохнут однозначно. Притом целиком. Это ж какими неудачниками надо быть, чтобы во всем городе забрести именно на территорию старого кирпичного завода?

Не самое жуткое место в городе, конечно, но в топ-три самых жутких входит однозначно. И чего они тут забыли? Эйба здесь нет, вернее есть, но почувствовать они его никак не могли. Разве что у них очень мощный поисковый артефакт должен быть. Очень мощный и очень убогий.

Потому что весь эйб кирпичного завода сосредоточен в одной единственной Огненной Саламандре, что живет там. Но во время спячки ее тело охлаждается и застывает, превращаясь в камень. Одновременно с этим исчезает и аура существа, делая его невидимым для большинства видов сканирования.

Нет, действительно идут прямо к саламандре. Отсюда я прекрасно видел свернувшегося кольцом восьмиметрового ящера. Он спал на своем любимом месте, во дворе возле котельной на горе угля.

Но я прекрасно понимал, что это мне сверху все хорошо видно. У них внизу совершенно другой ракурс, они скорей всего думают, что нашли окаменелости, насыщенные эйбом. Сейчас попытаются вытянуть, не получится и уйдут. Главное, чтобы не шумели, тогда у группы есть шанс выжить.

— Смотри-ка, повезло ребятам. Если бы вытягивали колоколом, то точно разбудили бы.

Я наблюдал, как глава отряда достал внушительных размеров подковообразный магнит, выкрашенный в красно-синий, после чего принялся водить им над саламандрой. Разумеется, с нулевым результатом.

— Ой, деби-ил… — простонали мы с Четвергом одновременно.

Потому что главарь достал кирку. А счастье было так близко, ну могли же спокойно уйти. Нет, не можем достать, значит надо все сломать и забрать с собой по кускам. Конечно, как же иначе? Мысль, что раз не достается, то значит это вам не по зубам, не приходит в голову никому.

Кирка ударила по хребту саламандры, издав при этом жалобный звон. В следующее мгновение ящерица взмахнула хвостом. Скорее рефлекторно, действуя спросонья, но командиру этого хватило.

Самый сильный спирит отряда влетел в кирпичную стену производственного цеха, а вылетел уже через противоположную, прямо на примыкающую дорогу. Впечатался в баррикаду из машин, оставив в боковине ржавого автобуса солидную вмятину. И больше не шевелился.

А территория кирпички тем временем превратилась в филиал ада в глубине. Ящерица была крайне недовольна тем, что какие-то мясные консервы ее разбудили, ведь она только вчера сожрала запеченного бульдозера, что проходил мимо города, и только-только впала в двухнедельную спячку, чтобы спокойно все переварить.

Бульдозер, это такая жирная махина, чем-то напоминающая бегемота, покрытого толстыми наростами. Бродячая тварь, способная преодолеть любые препятствия в поисках пищи. Очень бронированная и живучая. Обычно его хрен убьешь, но саламандра была очень голодная.

А теперь она сытая, но очень злая, что еще хуже. В первом случае она бы спалила пару-тройку людей покрупнее, да утащила бы к себе. Сейчас же отряд в буквальном смысле слова попал под горячую лапу.

— Да, характер у нее скверный, — прокомментировал я. — Мне кажется, ты был бы идеальным ИИ-компаньоном для нее. Бесил бы ее каждые две минуты, она бы впадала в ярость и жгла все вокруг, а ты бы радовался и бесил бы ее еще сильнее.

— Мы точно говорим обо мне? — уточнил Четверг. — Пока что я больше ощущаю себя в роли саламандры.

— Ути бозецки, какой ранимый ИИ.

Я закинул в рот пару чуть сладковатых помидорок, продолжая внимательно наблюдать за разворачивающимся представлением. В первую очередь запоминал, где кто чего полезного выронит, чтоб потом подобрать.

К телам спускаться нет смысла, туда скоро нагрянут падальщики, а мне не с руки оставлять им свой запах. Тела командира, к слову, уже не было, утащили. А вот на территорию кирпички можно будет и залезть, как только хозяйка остынет. В обоих смыслах слова. То есть где-то через недельку будет безопасно.

Спасать никого не было смысла. Я не герой, сам кручусь как могу. В первые недели в глубине я еще хоть как-то пытался помогать другим, но навыков и знаний самому не хватало. А потом… Не знаю, привык, видимо.

Дважды удалось вмешаться. В первый раз вытащил остатки группы кочевников из лап мутантов. Сам чуть не сдох, но вытащил. Через десять минут после этого их сожрал подземный червь.

Во второй раз я пожалел рабов. Спас их и увел с тропы шипогривов. Трое рабов и пара наемников, все с пятого дистрикта. В итоге провел их безопасным маршрутом из города, а они напоследок ударили мне в спину. Просто ради артефактов.

В общем, эти тоже не выжили. С тех пор я потерял интерес к играм в благородство. Тупая трата времени и сил.

Я не верю в судьбу, фатум и форсайт, во всю вот эту вот предопределенность. Но за время, проведенное здесь, сложилось стойкое ощущение, что спасать никого смысла и нет. Если глубина кого-то пометила, то она так или иначе заберет добычу.

После нападения на Дельта-Четыре мне пришлось нырять без подготовки, чтобы мина потеряла связь с сетью и не сработала. Забросило в этот небольшой, но довольно неплохо сохранившийся городок. Это был не тот город, в котором я был с отрядом Горация, этот гораздо меньше и целиком просматривается с высоты моей позиции.

И нет ощущения, будто по нему в свое время прошлись ковровой бомбардировкой, как с тем местом, где мы были с Фасом. Нет, тут будто бы просто все жители разом встали и ушли. Все пришло в упадок, рассохлось, расклеилось, проржавело, окна потрескались и осыпались, так что с высоты я наблюдал лишь целехонькие скелеты зданий, укутанные в плющ и мох, перевязанные высохшими лианами.

Чаще всего встречались пятиэтажки и одна высотка в центре, с которой я и наблюдал за происходящим. Обострившееся под воздействием эйба зрение позволяло разглядеть очень многое, если погода была хорошей, как сейчас. Вот когда начинался кислотный дождь, тогда лучше вообще не выходить. Правда именно в дождь приходилось выбираться, ведь это самое безопасное время для вылазок.

Что касается людей, то глубина довольно часто посылала отряды именно сюда, прямо в город. Иногда появлялись караваны кочевников, что брели в поисках большого прокола, но те ребята опытные, город чаще всего обходили стороной.

За то время, что я прожил в глубине, успел привыкнуть к новым лицам. Отряды приходили, чаще всего дохли полным составом, а на их место отправляли новые. И так по кругу. Рекорд — три дня. Один раз такое было, чтобы за три дня я не видел ни одного человека, которого убило бы на моих глазах очередное чудовище.

За это время я понял две вещи. Спасать надо в первую очередь себя, а то на всех меня не хватит, а у мамы я такой один красивый. И второе, самое главное. Девяносто процентов смертей можно было бы избежать, если действовать с умом, соблюдая простейшие правила. Например, не бей киркой сытую спящую Огненную Саламандру. Просто же? Очень.

Но редко кто тут соблюдает правила. По разным причинам, но чаще всего из-за жадности или тупости. Не уверен, что это две разных причины, возможно одна и та же.