Изабелла. Королевское сердце, стр. 22

Сейчас младший Хью добивается от короля передачи ему нескольких поместий, прежде принадлежавших шурину, графу Глостеру, который погиб в битве при Бэннокберне. Диспенсер настаивает, что они должны перейти к нему. Король тянет с решением. Эта очевидная несправедливость доводит Диспенсера до бешенства. В близком кругу Эдуард по этому поводу шутит: «Помаринуем его еще немножко!».

Одним дождливым майским вечером Изабелла встречает Диспенсера-младшего на выходе из Вестминстер-холла, жуткого места, где заседают сразу три суда — Суд королевской скамьи, Суд общих тяжб и Суд казначейства с его вечно переругивающимися через массивный мраморный стол клерками. Гул стоит такой, что уши закладывает.

В здании тепло и сыро, и королева давно не носит мехов, но молодой Хью все еще в тяжелой мантии и дышит на ладони, чтобы их согреть. Король шутит, что он — вроде ящерицы, которой нужно полежать на солнышке, чтобы согреться.

На отца он не похож: часто забывает быть услужливым. Знает только одну песню: весь мир ему что-нибудь да должен. «Ваше величество, по поводу тех угодий в Глостере… Ваше величество, как насчет этого замка в Тонбридже…» У него самая бледная кожа, какую Изабелле только доводилось видеть, и при определенном освещении она кажется прозрачной. Наверное, если его ранить, кровь польется нежнейшего голубого оттенка.

— Ваше величество, вы намереваетесь регулярно посещать королевский совет? — спрашивает он у нее.

Кажется, еще секунда — и он пожалуется, что туда допускают женщин. Но вместо этого Хью-младший просит ее походатайствовать перед королем насчет скорейшей передачи ему всех владений покойного графа Глостера. Его вдова заявила, что была беременна на момент смерти мужа и вот-вот родит наследника. Но после Бэннокберна прошло два года, и, если дитя не появится на свет с бородой, маловероятно, что оно от Глостера.

— Уверяю вас, когда придет время, король этим займется, — отвечает Изабелла и входит в холл.

«Не знаю, какой он граф, а вот судебный пристав точно получился бы отменный, — думает она. — Задолжай такому пенни, и до конца года он отнимет у тебя и замок, и коня, и жену!»

Однажды, перед заседанием совета, Мортимер тихонько дергает ее за рукав и глазами указывает на канцлера. Диспенсер-младший усаживается с таким видом, что становится понятно: комфортнее он себя чувствует, стоя за плечом у Эдуарда.

Мортимер снова кивает в его сторону.

— Призрак Пирса Гавестона только что вошел в зал, — говорит он, но пройдет время, прежде чем Изабелла поймет смысл этих слов.

Уорвик с весны не приезжал на совет. Он на себя не похож. Раньше он был просто худым, желчным и мрачным, но сейчас под глазами у него залегли синеватые тени, и он передвигается, как старик. То было его последнее появление при дворе, потому что в конце лета он умирает.

Эдуард, разумеется, не расстраивается. Когда ему сообщают, что Уорвик попросил простых похорон, он и вовсе хохочет.

— Уж я его уважу! Выброшу на кучу дерьма в Уайтфрайерс [20], пусть собаки подерутся за его потроха. Достаточно ли это просто?

Элинор и леди де Вески приносят во дворец слух, что Уорвика отравили. Изабелла спрашивает у Эдуарда, слышал ли он об этом. Король отвечает, что нет, однако он лукавит. И выражает благочестивую надежду, что умирал Уорвик медленно и мучительно.

Сыну Уорвика мало лет, поэтому все владения временно переходят в распоряжение короны. Изабелла сомневается, что кто-либо из членов семьи доживет до их возвращения.

Ланкастер между тем заменяет всех шерифов и судебных приставов на местах своими людьми, раздает помилования и удовлетворяет ходатайства, пока Эдуард шлет посольства в Кенилворт, испрашивая его позволения, когда хочет зевнуть или заменить седло.

Ночью Изабелла выслушивает, как супруг злится и клянется отомстить. Она удерживает Эдуарда от войны, которую ему не выиграть. Уговаривает потерпеть. Он слушает, иногда позволяет себя обнять и погладить по голове, как испуганную лошадь.

То, что власть пока в руках Ланкастера, не мешает баронам любить Изабеллу. Королева улыбается, очаровывает. Она уже не «худенькая и хорошенькая», все говорят, что она красавица, а у тех, кто не говорит, она спрашивает сама. Бароны выпячивают грудь и стараются выглядеть мужественнее всякий раз, когда она входит в большой зал. Оказывается, в политике можно играть другими методами…

При Изабелле английский двор меняется. Она быстро понимает, что в отношении моды англичане очень консервативны. Своему портному в Париже Изабелла заказывает несколько декольтированных платьев и настаивает на том, чтобы фрейлины их носили. Леди де Вески возмущается, заявляет, что слишком стара, чтобы выставлять напоказ шею, — и первой это платье надевает. Элинор, хоть она и младше остальных, убедить тяжелее. Но Изабелла своего добивается.

Из Франции ей присылают сюрко с разрезами по бокам, отделанное мехом, и пеликон — манто с меховой отделкой и капюшоном. Скоро все придворные дамы начинают носить такие же. Более подходящий пожилым женщинам барбет [21] Изабелла заменяет изящным золотым венцом, а голову покрывает невесомой вуалью.

Эдуард наблюдает за всем этим, улыбается, потворствует ее капризам. Заказывает для нее венец с рубинами, сапфирами, изумрудами и жемчугом. Тратит целых тридцать два фунта на новое колье и шелковое платье, чтобы Изабелла могла блеснуть на свадьбе своей фрейлины. Наряд ее расшит серебром, украшен тремя сотнями рубинов и двумя тысячами жемчужин. Посмотрим, выпустит ли Ланкастер ордонанс и по этому поводу…

Изабелла элегантна, она улыбается, она красива. Эдуард купается в отражении ее славы.

Она объявляет, что к концу лета разрешится новым наследником, и удаляется рожать в Элтем. Этот замок ей подарил Эдуард, обновив предназначенные для нее покои. Из окна видны шпили собора Святого Павла.

Элинор, жена младшего Диспенсера, часто отсутствует при дворе по уважительной причине — за десять лет брака она родила шестерых. Кровь ее супруга, как оказывается, не всегда холодна. Изабелла улыбается про себя, представляя, как специальный клерк фиксирует супружеские визиты в тетрадь, а сам Хью спрашивает с жены отчет за каждый не принесший плода. Наверное, и система штрафов тоже есть.

— Вижу, ваш супруг теперь желает стать лордом Гламорганом? — спрашивает однажды Изабелла у Элинор.

Та сердится, чувствуя завуалированный упрек.

— А кто бы не захотел?

— То-то ему не терпится…

Щеки Элинор розовеют. Она горда и вспыльчива по натуре, и временами Изабелла развлекается, поддевая ее и наблюдая, как та сдерживает язычок.

— Он, ваше величество, просит только то, что принадлежит ему по праву.

— И шесть детей тому подтверждение.

Теперь Элинор красная, как маков цвет.

Проклятие Жака де Моле все еще аукается в королевских дворцах Франции. Король Людовик заболевает пневмонией, выпив холодного вина после игры в мяч. Наглядный пример того, что слишком много наследников у короля быть не может…

Тем приятнее Изабелле подарить Эдуарду еще одного сына, Джона. Ланкастеру сообщают о рождении принца, однако тот не соизволяет покинуть свои владения и не появляется на крестинах.

Зреет новая война. В стране может быть только один король, а в Англии их сейчас два. Такое положение вещей не может продолжаться вечно.

Глава 24

Эдуард поднимает голову, ободряюще ей улыбается. Пембрук явно рад ее видеть, у Мортимера лицо спокойное, непроницаемое. Ланкастер уже здесь. Она ощущает его враждебность, едва входит в зал. Ну конечно, она всего лишь женщина… Дядюшка не хочет видеть Изабеллу на королевском совете, даже с учетом того, что она королева. Ничего, будет повод издать новый ордонанс.

Старый Хью выглядит смущенным. Его сын снова здесь. Может, Ланкастер задолжал ему денег?