Воин Разлома (СИ), стр. 49

Понял, не дурак. Был бы дурак — не понял бы. Сделал шаг назад, еще один, прикидывая, что у меня есть, что может помочь в такой ситуации. И ударил. Не топориком — рукой с зажатым в ней наконечником. Вложив, что было — остатки себя, Поток, все море силы за спиной, и «Переполнение» сверху, за черту, потому что какая уже черта, когда такая срань вокруг творится.

Наконечник вспыхнул, растворяясь в ладони ледяной вспышкой, сжигая кисть до костей тем хладом, что холоднее абсолютного нуля… И да, возможно это совпадение, но сейчас все сработало вполне себе по законам физики. Не он вошел в них — они в него втянулись, вся стоящая передо мной коллекция образов из памяти, — в одну железку размером с ладонь, за один длинный выдох, который не был выдохом Старого. Он был моим.

Наконечник в руке — абсолютно целой руке — был холодный. Ледяной, даже, но терпимо. Но тяжелый — так, будто бы не из железа сделан, а минимум из свинца…судя по эффекту, как бы не из плутония.

А на камне у самой мути, там, где только что сидел, ссутулившись, мой первый сосед по строю, обнаружился человек. Немолодой, к сорока, с недельной щетиной, в стеганке — не такой, как у меня, поплоше и фасона, которого я в Веттине ни на ком не видел. Кожа на сапогах растрескалась, ремень истлел, шнуровка на вороте расползлась в труху. А вот сам он очень даже неплохо смотрелся. Совершенно. Как будто умер за минуту до того, как я на него посмотрел: щеки не запали, губы не посинели, из носа тянулась дорожка крови и еще не успела засохнуть. Глаза открыты и смотрят на меня.

И на груди у него, поверх истлевшего ворота, на почерневшей цепочке висел костяной амулет.

Глава 25

Снять цепочку с трупа— дело, в общем-то, нехитрое. Не то, чтобы я был большим специалистом, но основы за два с лишним месяца усвоил крепко — мертвому уже без надобности, тебе еще пригодится, кто не успел, тот опоздал, и все в таком духе. Есть в этой схеме только одно условие, которое обычно даже не проговаривают, настолько оно очевидное — покойник должен быть ну, покойником. Иначе могут быть варианты.

Этот вроде как был.

Грудь не поднималась, жилка на шее не билась. Смущало, правда, что кровь под носом как блестела свежей дорожкой, так и блестела, даже не думая подсыхать. И метка при этом была какая-то странная.самое главное, что была. Сенсор Шредингера, мать его.

Амулет оказался ровно таким, как и описывали: кость с пол-ладони, желтая, гладкая, на вид вообще ничего особенного, на почерневшей, но вполне себе целой цепочке. Кость в амулете же, но у меня под воротом потеплела. Совпадение, наверное. Тут вообще кругом одни совпадения.

Ну…ладно. Вошел, нашел, осталось вынести — два пункта из трех выполнены, уже неплохо продвигаюсь. Топорик я сунул за пояс, потому что рука нужна была свободная, наконечник переложил в левую — тяжелый, зараза, кисть оттягивал что твоя гиря — и шагнул. Потом ещё раз.И остановился — потому что глаза провернулись следом — одни только глаза, голова осталась на месте, — медленно, словно стрелка компаса за магнитом. Таки похоже не совсем покойник. Ну да ладно, дело поправимое.

Третий шаг. Я протянул руку…и остановился, когда до оставался буквально последний шаг.

Меня никто не держал. Не было ни паралича, ни каких-либо пут в ногах, ни даже голоса в голове — мне просто расхотелось. Совершенно естественно, полностью мои мысли 0 стою, смотрю на эту кость и понимаю, что она мне, в общем-то, ни к чему. Бесполезная вещь, старая, висит себе и висит, нафиг она вообще нужна.

И вот тут оно — кем бы оно ни было — прокололось. Потому что себя я, может, знаю и не до конца, но одно знаю точно — чтобы мне расхотелось лута, такого еще не бывало ни в одном из двух известных мне миров. Хомяк не выключается. Хомяк это базовая комплектация, заводская прошивка, и если он вдруг молчит — значит ему просто зажали пасть.

Спорить с собственным «не хочу» я не стал, бесполезное это занятие, подтвердит любой, кто хоть раз покупал абонемент в спортзал. Я зашел с другой стороны. Амулет не хочу? Ладно, не хочу, уговорили. А вот цепочка, между прочим, серебряная, Кривой сам говорил — а серебро вещь полезная, еще и не дешевая, в жизни пригодится.

До цепочки оставалось сантиметра три, когда из стены, в ладони от моего локтя, высунулась морда и раскрылась — вся, от носа до загривка. Руку я отдернул раньше, чем успел подумать, что и к лучшему, времени на подумать мне не оставили. Собака вытекла из черного камня, зеленая и мутная, стекла вниз и уселась слева от сенсора, а вторая, появившаяся тем же манером, устроилась справа. Ну чисто львы у подъезда армянской гостиницы.

За спиной шаркнуло. И еще раз. И еще — уже по всему спуску, снизу доверху, будто там разом проснулся целый плацкартный вагон и зашаркал тапками к титану. Оборачиваться, как и в прошлый раз, чет не хотелось…в прошлый раз, правда, их было всего двое.

Они вставали. Все, кого я по дороге сюда аккуратно обходил, кому мысленно сочувствовал и на чьи сапоги косился — кто в кольчуге, кто в тряпье, кто вообще мог похвастаться только своими костями. Вставали без хрипа и воя, без спешки, просто потому что надо так надо, и шли вниз. Туда же, куда шли при жизни, только теперь у них появился шанс таки дойти.

Хуже всего было то, что неорганизованной толпой они не перли, нет. В самом узком месте, где от стены до стены полтора шага, мертвецы остановились, прижались к камню и начали пропускать вперед кого надо. Кем надо оказался тип в дырявой кирасе и со щитом, на котором под зеленым налетом еще угадывался черный зверь. Шлем он, кстати, так и не подобрал.

Состав против меня подобрался такой, что впору было возгордится собственной крутостью. Щитоносец шел первым, поперек прохода, и щит держал куда как увереннее, чем положено покойнику — так держит человек, у которого на это дело имеется навык, причем явно не из простых. Навык, как выяснилось, не пропадает после смерти…во всяком случае, в этом месте. Меч заржавел, кираса сгнила, мясо с костей сошло, а умение осталось при нем. За ним еще двое, с копьями, которым полагалось работать из-за щита, поверх плеч первой линии— в теории я даже знал, как такой тактике противостоять…вот насчет практики имелись некоторые сомнения. По стенам, справа и слева, текло еще по собаке…тоже ничего хорошего, эти твари Покров не пробьют, так сотрут, каждый проход призрачного существа снимал с него слой не хуже наждака,. А выше, за спинами мертвецов,мелькало что-то светлое, зеленоватое и кучерявое. Суки…в смысле, овцы. Вся отара, одним куском, от стены до стены и хрен знает на сколько в глубину — они никого не трогали, они просто были и заполняли собой объем.

До меня дошло, я осознал, и мне все это нихрена не понравилось. Рывок работает только в пределах прямой видимости, в занятый чем-то материальным объем он не перенесет в принципе. Мне только что продемонстрировали очень годную контру против всех моих способностей. Щит — против топорика. Собаки — против Покрова. Овцы — против блинка. Чутье тут и вовсе было без толку.Вот же козлы.

Ну и на сладкое, из мути за камнем, поднялся всадник. В смысле, наверное, всадник — Старый видел его, судя по всему, один раз и издалека, так и не разобрался, где там кончается лошадь и начинается человек, ну и вылепил одним куском. Четыре ноги ходят, две болтаются по бокам, копье растет прямо из локтя. Кентавр, короче,получился.

Из хороших новостей — сейв у меня был. Из плохих — сработал он минут двадцать назад, а следующий, если верить Системе, ожидался часа через три с половиной.

— Ну, — сказал я. Хотел добавить что-нибудь достойное момента, но получилось как всегда. — Шли бы вы все нахер, а?

Не оценили, да и что с них взять. Первый тычок прилетел из-за щита, слева-сверху. Коротко и без замаха, метя острием в глаз. Я ушел как учили, а последовавший практически сразу второй выпад уже целил в ключицу—его принял на обух, отвел и на возврате рубанул по древку. Пассивки от Удара хватило, сухое дерево хрустнуло, копейщик остался с палкой…и, сука такая, совершенно не расстроился, а перехватил ее и ткнул снова, причем в тот же глаз. Вот это я понимаю, школа.