Воин Разлома (СИ), стр. 40

— Не отвечает, — сказал он. Не мне. В воздух.

— Кто?

Ответа не последовало, но Кривой встряхнулся. Завернул все обратно в тряпицу, сунул в мешок. Почти все — скол на шнурке протянул мне.

— Возьми.

Я взял. Странная хрень легла в ладонь. Легкая, шершавая, ничего вообще не весит. На ощупь кость как кость.

— Что это?

— Артефакт. Модификатор сенсорных навыков. Там много нюансов, но в среднем поднимает грейд на единичку — в зависимости от родства и синергии. Одевай на шею.

— И без последствий? — Как-то сразу возникли у меня сомнения… да какие, нахрен, сомнения — уверенность.

— Всякое бывает… —вроде бы, Кривой немного смутился… не, показалось. — Как правило, адаптация спонтанная, но возможны сенсорные галлюцинации. При снятии небольшой откат, но он проходит… обычно быстро. Но нам, в любом случае, нужно. И да, сможешь оставить себе, когда закончим.

Я подумал, что с этим человеком я знаком два с лишним месяца и что он ни разу, ни единого раза не дал мне хренового совета. Да и вещь явно не дешёвая. Ладно.

Я расстегнул ворот и накинул тонкую веревочку на шею. Секунду ничего не происходило.

А потом мне в затылок вбили лом.

Холодно. Так холодно, что боль просто не успела прийти. Лед вошёл под кожу и скатился вниз по хребту, потом по паутине, по всем ее нитям разом. Там, где он проходил, паутина натягивалась, как струна. Я, кажется, сел. Или упал.

[Внимание. Обнаружено внешнее воздействие на сенсорный навык.]

[Источник воздействия: артефакт. Ранг: не определен.]

[«Чутьё Разлома» — эффективность повышена…]

[Предупреждение: превышение пропускной способности носителя.]

Вот же сука… спонтанная адаптация… пидор…

Я с трудом приподнялся на локти, прислушался к миру…зря конечно. Потому что до этого я ощущал его на пару сотен шагов, ну чуть больше. И рост восприятия был плавным, по мере приближения к Разлому. А ещё — и даже в первую очередь — детализация. Всего стало много. Сразу, отовсюду, без предупреждения. Плоскогорье за спиной — пустое и холодное, но я чуял каждый его камень, потому что каждый его камень был чуть-чуть пропитан каждым выдохом Старого. Веттин — теплое пятно, размазанное, как капля жира на воде, и хорошо что далеко, если бы я смог ощутить все метки оттуда — я бы ебанулся. Справа, впереди, где Щель, — дюжина теплых меток. Пост, видимо. А дальше, за постом, глубже, ниже…

Оно.

Колодец… нифига Кривой не понимает. Это было… я не знаю, что. Что-то очень большое, чему не нужно спешить, потому что оно уже везде, куда хотело. И оно смотрело. Не на меня. Вообще. Просто смотрело, как смотрит море на берег.

Я это почувствовал губами что-то соленое и теплое, потом меня вывернуло. Потом еще раз, уже впустую.

— Терпи, — сказал Кривой. Откуда-то. Издалека. Я его метку видел, и видел, как она мигает — тускнеет, наливается, тускнеет. Как будто он и сам не знает, есть он или его нет.

Терплю, хотел сказать я. Не получилось.

И тут — как позавчера в городе, сработал какой-то предохранитель. Яркость восприятия снизилась, давление на затылок ослабло. Я сидел, вытирал рукавом рот и нос и осматривался. Уже осознанно.

Лига. Где-то лига, может, больше, и это в Пятне, где Чутье не дотягивало до трехсот шагов. И в этом радиусе можно было выцепить любую метку…

Включая ту, что стояла позади нас. Шагах в трехстах. Ровно там, где час назад мы прошли.

Я подождал. Метка не двигалась. Интересно девки пляшут.

— Кривой, — сказал я. Голос уже работал. — За нами хвост.

Он не удивился. Вот вообще. Даже головы не повернул.

— Где?

— Сзади, триста шагов. Один. Стоит.

— Ждет, когда двинемся, — сказал Кривой. Утвердительно. — Ну, значит, двигаемся.

Пошли мы не по руслу, это было бы слишком скучно. Кривой полез вверх, на левую стену складки, туда, где камень шел террасами, и я полез следом. Наверху он сразу свернул в кусты, пригнувшись, и я вдруг увидел, как его метка гаснет. Не рассеивается, как тогда, в лагере, а просто… тускнеет до серости, до почти ничего. Я знал, что он в трех шагах передо мной. Я слышал, как хрустит под его сапогами. А Чутье говорило: никого. Просто кусты, ничего интересного.

Хвост двинулся, когда двинулись мы. Не сразу — через минуту где-то. Пошел по руслу, туда, где мы были, пошел быстро и уверенно. Дошел до места привала. Остановился.

Неизвестный преследователь держался на расстоянии, гарантированно превышающем радиус моего Чутья — без влияния амулета. И он учитывал рост эффективности по мере приближения к Разлому, увеличивая эту дистанцию.

Эффективность, кстати и правда выросла. Ещё и артефакт, видимо, закончил настройку, и там, где минуту назад была пустая ночь, проступили метки. Одна — далеко впереди, по ходу нашего движения, на самом краю восприятия. Одна — левее, ближе, на плоскогорье. Еще одна — правее. Еще две. Пять, получается. И шестой — тот, что идёт за нами.

— Кривой, — сказал я. Уже не шепотом. Тут бы и голоса не помогло. — Их шестеро, минимум. Окружают.

Кривой молчал.

— Кто хоть это? — спросил я. Бандиты? Хродд? Гильдейские?

— Это не наши.

Вот и весь ответ. Я поднял бровь, но в темноте это был так себе аргумент.

— Уходим? — спросил я.

— Куда? — Он ехидно прищурился. — Старый я бегать, лучше здесь встретим.

Русло, из которого мы вылезли, дальше к югу сужалось до трещины в три шага шириной, стены смыкались, а посередине лежал камень с телегу размером — когда-то упал сверху и застрял. Обойти его можно было только по бокам, по одному. Сверху над камнем нависала терраса — с нее хорошо было видно трещину на полсотни шагов в обе стороны, даже в надвигающейся ночи она выделялась темным шрамом.

— Ты наверху, — сказал Кривой, протягивая тонкий сверток. — Я буду в скрыте…и ты накинь, если не умеешь. Первого пропускаем. Второго ты. Третьего я, потом работаю по первому. Дальше как пойдет.

И растворился в полумраке. А я лег на террасу, с некоторым сомнением накинул предложенный спутником… ну, допустим, плащ, больше похожий на какое-то пожранное молью макраме, и стал ждать. Ощущения от обновки были странные, как будто закутался в тонкий, прозрачный, но все же сплошной полиэтилен. Вроде бы все…ну почти все видно и слышно — а все же мешает. И раздражает. Хорошо хоть ждать пришлось не долго.

Первый гость прошел мимо камня. Мимо Кривого. Мимо меня. Не заметил никого из нас, и ушел вперед, на юг, и там встал, ожидая товарищей. Второй шел за ним шагах в тридцати, с арбалетом в руках. Настороженно вглядываясь в наползающую темноту, он подошел к камню. Оглянулся на третьего, отстающего на десяток шагов. Что-то прикинув, двинулся вперед, обходя препятствие.

Дальше ждать смысла не было, и я вышел из блинка у него за спиной. Практически вплотную, сохранив инерцию шага и направив удар топорика в шею, на пол-ладони ниже ухо. Пассивного усиления хвтило с головой, а противник, сорян за петросянство, остался без головы. Арбалет он из рук так и не выпустил, только ткнулся им в землю, зацепив спуск. Болт ушел в камень. Вроде бы тихо, но третий услышал щелчок, и явно его идентифицировал. Я видел, как его метка встает на месте, как замирает и как разворачивается, выискивая источник шума. И ищет он его на камне. Правильно, между прочим, в самом подозрительном мест, самой очевидной позиции арбалетчика. В руках у него уже было что-то длинное — меч, похоже.

Кривого почуять не вышло до последней доли секунды. Он просто был нигде, а потом появился сразу за плечом противника, пытаясь достать того уколом кинжала-переростка в шею. Плагиатор.

Вот только соперник ему выдался пошустрее — Третий смог уклонился. ну, почти смог, клинок срезал ему часть скальпа и развалил кожаный капюшон, но на боеспособности это не сказалось. Я «Рывком» вышел и ему за спину — он это, зараза, почуял. Опытный, или прокачанный…главное, чтоб не все сразу…а похоже. Мечник крутанулся, отбивая мой топорик, собственно, мечом — руку чуть не отсушило. Кривой в ту же секунду ударил снизу, в бедро, хоть тут достал. От следующего Выпада Кривой уклонился, наметил атаку в голову, а сам пробил красивый лоукик в колено, добавив по руке клинком. Топорик вошёл шустрику в бок, под рёбра. Одновременно с тычком острого навершия, пробившего висок.