Красный бриллиант (СИ), стр. 40

— Сильная вещь, — заметил Крылов. — Такую даже на чёрном рынке ещё поискать.

— Значит, случайных грузчиков там нет, — ответил ему коллега.

На наружной камере фургон рванул к задним воротам. Водитель даже не попытался открыть створки — пошёл напролом.

— Барьер! — приказал командир третьей группы.

Из асфальта поднялась каменная гряда. Машина ударилась передними колёсами, подпрыгнула и развернулась боком. Дверь распахнулась, из кабины выпал человек. Он вскочил и бросился к забору.

Боевой маг догнал его воздушным толчком. Беглеца подняло над землёй и швырнуло в сугроб. Встать ему уже не дали.

Второй фургон тоже попытался тронуться. Не вперёд — водитель дал задний ход, рассчитывая проломить стену склада и выйти в соседний двор. Машина ударила в кирпич. Кладка пошла трещинами. Отчаянный манёвр не удался.

— Южная группа, машина! — крикнул наблюдатель.

Из пролома уже показался задний бампер. Маг земли опустил обе ладони на бетон. Под колёсами поднялись два каменных упора. Двигатель взвыл, резина задымилась, но фургон остался на месте. Боец разбил боковое стекло прикладом и вытащил водителя прежде, чем тот успел потянуться к лежавшему на сиденье оружию.

На секунду мне показалось, что всё закончилось. Именно в такие секунды обычно и начинается самое неприятное.

— Восемь задержанных, — доложили Крылову. — Ищем последнего.

На третьем экране вспыхнуло оранжевое зарево.

— Пожар в северной!

Камера одного из бойцов ворвалась в тесное помещение. У стены стоял металлический бак с открытой крышкой. Внутри горели бумаги. Мужчина в форме музейного техника держал над пламенем очередную пачку.

— Бросай на пол! Живо!

Он метнулся к столу.

Боец сбил его с ног, но тот успел нажать кнопку на боковой панели. По стенам загорелись красные линии. Из-под стеллажей потянулся дым.

— Система уничтожения! — сказал государственный артефактор рядом со мной. — Тепловые контуры под полом.

— «Север», отход от стен! — приказал Крылов. — Водная группа внутрь. Электропитание рубить снаружи.

Свет на экранах погас и тут же вернулся в ночном режиме.

Двое гвардейцев вбежали с переносным накопителем. Вода хлынула не на огонь, а по полу, заполняя канавки теплового контура. Пар закрыл камеру. Красные линии вспыхнули ярче, потом одна за другой погасли.

Бак продолжал гореть.

Третий боец захлопнул крышку и запечатал края серебряной лентой. Без воздуха пламя быстро задохнулось.

— Северная комната взята. Один задержанный. Часть документов повреждена.

— Основной зал чист, — доложила другая группа. — Обнаружена скрытая дверь. Есть активный магический контур.

Государственный артефактор наклонился к экрану.

— Ничего не трогать до осмотра.

Последнего человека нашли на антресоли. Он спрятался между рулонами упаковочной ткани.

Крылов выслушал доклады и посмотрел на часы.

От первой команды до полной зачистки прошло шесть минут.

— Теперь ваша очередь, Александр Васильевич. Прошу внутрь.

Склад пах мокрой бумагой, гарью и машинным маслом.

Задержанных уже вывели. Возле стен стояли гвардейцы, криминалисты фотографировали каждую открытую дверь. Мы шли только по размеченной дорожке: Крылов, государственный артефактор Воронцов, двое экспертов по музейным ценностям и я.

В конторе нашли копии пропусков Михайловского дворца. В шкафу висела форма технической службы, вплоть до нашивок и зимних курток. На столе лежали чистые бланки трёх транспортных компаний.

— Здесь готовили людей к проходу на объекты, — сказал Крылов.

— И грузы к исчезновению, — добавил один из экспертов.

В основном зале стояли рамы, скульптуры и ящики с законными накладными. Настоящая фирма действительно перевозила предметы искусства. Поддельная деятельность пряталась внутри обычной, как плохой камень под хорошей оправой.

Скрытая дверь находилась за стеллажом.

Воронцов присел возле порога. По периметру шла тонкая платиновая полоса, на петлях темнели два граната.

— Открытие замыкает огненный контур, — сказал он. — Помещение выгорит изнутри.

— Питание внешнее, — заметил я.

— Откуда?

Я провёл лучом фонаря вдоль полосы. Платина уходила под нижнюю петлю, но золотого канала рядом не было.

— Они не подводят энергию к двери, а уводят от неё. Накопитель внутри.

Воронцов посмотрел на схему через монокуляр.

— Тогда после разрыва петли он активируется автоматически.

— Именно.

В стене за наличником обнаружился серебряный предохранитель. На первый взгляд он должен был остановить выброс. На деле серебро защищало только внешний коридор, направляя огонь внутрь тайника.

— Красиво, — признал Воронцов.

— И практично.

Мы не стали вскрывать дверь. Воронцов снаружи замкнул платиновую полосу на переносной поглотитель. Я удерживал отклик гранатов, пока он добирался до накопителя через просверленное отверстие. Через несколько минут контур погас, и вход был свободен.

За дверью оказалась небольшая комната без окон.

На полках лежали музейные футляры, упаковка с инвентарными номерами и инструменты для снятия защиты. Часть ячеек уже пустовала. В трёх сохранились украшения.

Первый эксперт раскрыл опись.

— Номер четыреста восемнадцать. Бриллиантовая брошь Дома Юсуповых.

Второй футляр содержал четыре неоправленных камня: два рубина, сапфир и старый изумруд с трещиной возле рундиста.

В третьем лежал сапфировый кулон императрицы Марии Александровны — исторический, принадлежавший супруге Александра Второго. К нынешней великой княгине он отношения не имел — его некогда носила её тёзка.

Синий камень вспыхнул под лампой. Оправа сохранилась, защитные линии были грубо заглушены, но не разрушены.

— Подлинный? — спросил Крылов.

Я сверил включения с фотографией из каталога.

— Да. Окончательно подтвердит экспертиза, но рисунок камня совпадает.

Возвращённые вещи фотографировали, помещали в новые государственные футляры и опечатывали. Но среди найденных ценностей не оказалось красного бриллианта. Жемчужины Юсуповых, впрочем, тоже.

Я смотрел, как сапфировый кулон исчезает под крышкой казённого футляра. Через несколько часов о находке доложат его владельцам. Потом начнутся экспертизы, протоколы и неизбежная борьба чиновников за право первыми сообщить хорошую новость наверх. Но вещь уже вернулась государству. Её не успели разобрать, перепродать или вывезти за границу.

Оставалось не смотреть слишком долго на пустые ячейки. Красный бриллиант наверняка похитили ради конкретного покупателя. Как и «Перегрину» — слишком редкая ценность. Скорее всего, их вывезли первыми или очень хорошо спрятали.

В дальнем углу нашли ещё один контейнер. На крышке не было музейного номера, зато по краям шла сложная защитная вязь.

— Не открывать, — сказал Воронцов.

Контур уже просыпался. Видимо, отключение тайника нарушило подпитку. Под крышкой глухо щёлкнуло, по золотой линии побежал свет.

— Накопитель выходит на сброс.

Воронцов тут же подключил поглотитель. Стрелка сразу ушла в красную зону.

— Платиновый усилитель, — сказал он. — Не удержу.

Я опустился рядом. На лицевой стороне стояли четыре маленьких камня: гранат, аквамарин, аметист и топаз. Стихии свели в один узел и заставили бороться друг с другом. При полном сбросе контейнер разорвало бы изнутри.

— Не гасим весь контур. Разводим пары. Вы берёте огонь и воду. Я — землю и воздух.

Мы приложили инструменты к внешним контактам. Воронцов снял нагрузку с граната, затем увёл водный канал в поглотитель. Я зафиксировал аметист и осторожно ослабил топаз.

Стрелка дрожала у края красной зоны.

Наконец, одна золотая линия погасла. За ней вторая, потом третья. Последняя держалась ещё несколько секунд и тоже потемнела.

Внутри контейнера что-то тяжело упало.

— Теперь можно, — сказал я.

Воронцов медленно открыл крышку.

Внутри лежали документы.