Красный бриллиант (СИ), стр. 37
— Не забуду, — сухо сообщил Орлов.
Павел улыбнулся. Григорий Андреевич перевёл взгляд на футляр «Безветрия».
— Надеюсь, вы успели закончить работу, Василий Фридрихович?
— И даже проверить, — ответил Василий.
— Рад. Победа над недоделанной вещью мало чего стоит.
Он говорил почти теми же словами, которыми поддержал перенос испытания для Болина и сохранение нашей кандидатуры. Благородство Орлова выглядело последовательным. Почти безупречным.
Почему-то именно это и раздражало.
Для испытания отвели один из залов Зимнего дворца. Паркет закрыли защитными плитами, а вазы и столики убрали подальше от генераторов.
В центре установили круглую платформу, окружённую четырьмя генераторами стихийных возмущений. За защитным экраном разместились эксперты и лекари. Члены императорской семьи сидели справа от комиссии; участники — напротив.
Публику не допустили. Зато чиновников и охраны набралось столько, что в зале яблоку негде было упасть.
Нашу работу показывали третьей.
Когда Оболенский объявил Дом Фаберже, Василий поднялся первым. Я взял футляр и последовал за ним. Старшим мастером был отец, но правила разрешали помощнику участвовать в настройке испытательного оборудования.
Великая княгиня Мария Александровна сидела возле платформы. Я видел её раньше на больших приёмах, но лично представлен ей не был. Это была женщина лет сорока пяти, тонкая, очень прямая, с бледным и почти неподвижным лицом человека, давно привыкшего не показывать боль окружающим. На груди под тканью платья едва угадывались линии тяжёлого военного стабилизатора.
Оболенский представил нас и предложил Василию объяснить замысел.
Отец положил закрытый веер на ладонь.
— Ваше императорское высочество, большинство стабилизаторов подавляет внешний фон. Это, безусловно, надёжно, но вместе с опасными помехами они ослабляют связь, сигналы охраны и полезные артефакты. Мы решили не ограждать вас от мира. «Безветрие» — так мы назвали этот скромный артефакт — только выравнивает колебания вокруг владельца.
— Насколько большое пространство оно защищает? — спросила Мария Александровна.
— Примерно два шага вокруг вас.
— А защитит ли он меня от прямого удара?
— Увы, — честно ответил отец. — Для этого нужна другая вещь.
Великая княгиня слегка улыбнулась.
— Наконец-то артефактор не обещает мне защиту от всего на свете.
— Боюсь, ваше императорское высочество, людей, способных защитить от всего, стоит искать не в ювелирной мастерской.
Мария Александровна протянула руку. Василий подал ей веер и показал движение активации. Великая княгиня несколько раз раскрыла его без магии, проверяя вес и ход спиц.
— О, он заметно легче моего дорожного стабилизатора…
— Почти в семьдесят раз, — сказал отец.
— Это я готова записать в достоинства ещё до проверки.
Сначала артефакт испытали на датчиках. Генераторы включались по одному.
Изумруд принял земную дрожь, сапфир разделил водное колебание между спицами, рубин выровнял подъём температуры. Последним заработал алмаз: воздух натянул полотно, но не сдвинул его. Серые шпинели приняли разницу. В основании вспыхнул александрит. По серебряным кругам разошёлся мягкий свет, затихая возле центра.
Оператор вывел на экран результаты.
— Суммарная амплитуда снижена на девяносто один и восемь десятых процента. Помехи связи отсутствуют. Сигнальные контуры действуют без задержки.
— Нужна проверка совмещённой нагрузки, — распорядился глава комиссии.
Теперь все четыре генератора заработали одновременно.
Кривые на экране заметались и быстро выровнялись. Девятая спица, доставившая отцу столько проблем, держалась стойко.
После десятиминутной проверки лекари разрешили перейти к главному.
Мария Александровна отошла в соседнюю комнату, где, как я понял, сняла военный стабилизатор. Судя по облегчению на её лице, таскать на себе эту штуковину она ненавидела. Впрочем, ничего удивительного — он мало того что весил несколько килограммов, так ещё и был неудобным в носке и довольно грубым. И уж точно не был предназначен для соприкосновения с нежной женской кожей под тончайшим бельём.
Дежурный врач тут же оказался рядом.
— При первых неприятных ощущениях прекращаем опыт, ваше императорское высочество.
— Я помню. Вы повторили это уже трижды. И всё же я готова рискнуть.
Она поднялась на платформу с закрытым веером. Генераторы работали на минимальной мощности, но даже её хватило. Пальцы великой княгини слегка дрогнули, лицо побледнело.
— Начинается давление в висках, — сказала она.
— Прошу, раскройте веер, — произнёс Василий.
Великая княгиня сделала изящный жест, и артефакт заблестел у неё в пальцах. Сначала замкнулись крайние контакты. На перламутре появились дождевые круги. Потом свет дошёл до александрита и остановился возле основания.
Мария Александровна медленно выдохнула.
— Продолжайте испытание.
Мощность подняли. Четыре стихии сталкивались вокруг платформы, ткань платья шевелилась от воздушных волн.
Но внутри круга было спокойно.
Великая княгиня сделала несколько шагов, повернулась, закрыла веер и снова раскрыла. При закрытии давление явно вернулось — она зажмурилась, словно её виски стиснуло тисками. После повторной активации она явно испытала облегчение.
Через пять минут опыт остановили. Лекарь проверил пульс, зрение и реакцию зрачков дамы.
— Боли нет? — спросил он.
— Нет…
— Дрожь?
Мария Александровна вытянула руку. Пальцы оставались неподвижными. Она посмотрела на серебряное озеро на полотне.
— Странное ощущение, — сказала великая княгиня. — Возмущение остаётся рядом. Я его вижу, слышу работу генераторов. Но оно… словно больше не пытается пройти сквозь меня.
— В этом и состояла задача, — ответил Василий с поклоном.
— В досье говорилось только о защите от нестабильного фона.
— Защитить проще всего стеной. Но человеку, который представляет государя, нельзя вечно прятаться за стенами. Да и качество жизни, уверен, должно измениться к лучшему.
В зале стало тихо. Все ждали, какой вердикт вынесет та, для которой предназначался артефакт.
— Василий Фридрихович, — великая княгиня поднялась с кресла, — я хочу заявить, что высоко оценила не только тонкость работы, но и вашу заботу о будущей владелице артефакта. Вы решили задачу очень деликатно — так, что жизнь теперь не будет проходить мимо меня. И я благодарю вас от всего сердца за помощь.
Нам оставалось лишь поблагодарить её императорское высочество и поклониться.
Возвращаясь к месту, Василий выглядел совершенно спокойным. Только перед тем, как сесть, провёл пальцем по краю футляра.
Я знал этот жест. Работой он был доволен.
После перерыва показывали Болина.
Ему выпала честь делать артефакт для великого князя Михаила Петровича, много времени проводившего в воздухе и плохо переносившего резкие перепады давления. Болин изготовил дорожный хронометр в платиновом корпусе. Артефакт заранее улавливал изменения воздушного фона и перестраивал работу личной защиты владельца.
Матовая платина, чёрная эмаль, узкий обод из мелких топазов. Внутри скрывался механизм, которому явно было тесно в корпусе карманных часов.
— Перегрузили, — тихо сказал я.
— Зато работает, — ответил Василий.
И действительно, работало. Хронометр предсказал три из четырёх созданных перепадов и успел подготовить защиту. На четвёртом запоздал на пару секунд, но удержал поле.
Михаил Петрович остался доволен. Болин — нет. Он смотрел на результаты так, словно две секунды украли лично у него.
Орлов выступал последним.
Его заказчиком оказался великий князь Алексей Константинович. Перед долгими речами у него начинало сбиваться дыхание и слабели пальцы. В официальном досье это объясняли переутомлением после старой болезни.
Увы, этикет не предполагал обилия аксессуаров у мужчин, так что работа повторилась. Орлов изготовил для заказчика карманные часы с цепочкой. В корпусе из белого золота работал контур ровного дыхания, настроенный на небольшой уральский изумруд, а небольшая платиновая рамка усиливала импульс только в момент активации. Сама цепь служила внешним управляющим элементом.