Идеальный мир для оценщика 4 (СИ), стр. 5
— Ах да, забыл упомянуть об энергии. — Зул картинно бьет себя ладонью по лбу. — Заклинания требуют энергии. Если у мага недостаточно магической энергии или нет заряженного артефакта, где она накоплена, то на заклинание будет тратиться жизненная сила. Сейчас покажу, как это бывает…
Только теперь я понимаю, что руку из короба так и не вытащил, и в голове возникает очередная картинка…
Молодой маг, совсем мальчишка, лет двадцати, стоит посреди каменного двора какого-то замка.
Я вижу его лицо, а маг смотрит куда-то в другой конец двора, словно там его противник. Дуэль тут, что ли?
Молодой маг одет в красивые белоснежные одежды с золотой вышивкой. В руках его белоснежный посох с ярким кристаллом на конце.
Маг воздевает руки к небу, с кристалла льется поток света.
Лицо мага, изначально надменное, вдруг искажается гримасой боли, волшебник морщится, по лицу текут слезы… Секунда всего — и на месте пафосного волшебника стоит испуганный мальчишка… глаза волшебника закатываются, и он падает замертво.
— Это все замечательно и интересно, а можно какое-то заклинание, которое меня не убьет? — спрашиваю лича, когда видение прерывается.
— Самые лучшие заклинания, — отвечает лич менторским тоном, — это те, которые ты выучишь сам, но есть кое-что, с чем мы сейчас поработаем…
Работа так работа…
— Я сейчас начну брать твои воспоминания, — говорит лич, — ты поймешь, как это происходит. Одно дело слова, и совсем другое — ощущать это на практике. Ты можешь запретить мне брать воспоминания, а можешь предоставить доступ…
— При всем уважении, — перебиваю я Зула, — но мне бы хотелось сохранить свои воспоминания в неизменном виде.
Лич бросает на меня такой взгляд, что по спине пробегают мурашки:
«Ну, вот и все, договорился ты, Леонард», — мелькает мысль.
Зул же, помолчав, начинает смеяться…
— Даже учителю нельзя знать больше, чем ты хочешь ему показать, — сквозь смех произносит мой наставник. — Всегда сохраняй свои знания, свои тайны — это залог выживания в магическом мире. Хотя не только в магическом — в любом. Если сам возьмешь учеников… неважно чему ты их будешь учить, хоть выживанию на поверхности, это сейчас как будто очень востребовано… — Он усмехается. — Никогда не давай слишком много знаний, ведь однажды ученики могут попытаться применить их против тебя, захотят заменить тебя или попробуют забрать больше, чем ты хочешь отдать…
— С тобой такое происходило? — спрашиваю я, вспомнив про браслет Гила Дарфина.
— Это к делу не относится, — резко отвечает Зул, — запомни, я могу видеть только то, что ты готов мне показать, только то, что ты захочешь…
— Понял, это замечательно…
— Если мне понадобятся еще сведения, я попрошу, а ты решишь, стоит ли мне это открыть. Меня интересуют сведения о поверхности, я там долго не был. Покажи, как там, где что находится, с кем ты сталкивался, на какие ловушки натыкался…
— Хорошо, я покажу, — киваю я.
Про оценку Зулу знать не нужно, а вот остальное…
Рука моя до сих пор в коробе, лич тоже засовывает ладонь в ящик…
В голове возникает странное ощущение, я как будто смотрю кино, в котором сам же и снимался. Причем смотрю не один, а в компании давно умершего мага.
Первым делом показываю Зулу башню. Про нее он и так в курсе, но надо с чего-то начинать. Показываю, какой я эту башню нашел, как постепенно башня раскрывала свои секреты: как появился подвал, как башня перестраивалась, используя материалы, что я ей приносил, и то, как она выглядит сейчас.
— Да, башня торговца. Штука редкая и опасная. Насколько мне известно, ни одному своему владельцу такая башня счастья не принесла, однако в твоем случае это полезное приобретение. Даже не знаю, как ты без магических сил и умений сумел ее подчинить или покорить…
— Это все мое природное обаяние, — отшучиваюсь я.
Показываю храм квазаров. Про него у меня сведений маловато, может, Зул расскажет?
Демонстрирую все, что видел, — арку входа перед храмом, мертвецов, что волнами выбегали изнутри и сражались с солдатами…
— А сюда лучше не соваться, — комментирует Зул, — квазары были еще до меня. Когда я еще ходил по поверхности, они уже стали почти мифическим народом, о котором мало что знали. Они умели оберегать свои секреты даже после смерти. Понятно, что на это способен любой волшебник, даже если он не некромант, но у квазаров была особая магия, и ее секреты сгинули вместе с ними. Квазары были воителями, каждый из них в одиночку мог противостоять целой армии, а если кому-то удавалось убить квазара, то нельзя было забирать его вещи… Орден не мстил убийцам — ведь если тебе удалось одолеть квазара, получается, что ты отличный воин и к тебе должно относиться с уважением… а грабителей и мародеров квазары карали жестко. Собирался целый отряд, и вора находили, где бы он ни скрылся.… То, что ты нашел их храм, это хорошо и занимательно, но соваться туда просто так не рискнул бы даже я…
— Понятно, отложу экскурсию на длительный срок, — киваю я.
Это тот случай, когда отрицательный ответ — это тоже ответ. Я же думал о возвращении к храму квазаров, но после слов Зула желание лезть туда пропало начисто. Я не забуду про это место, если оно не перенеслось, но полезу туда только при должном уровне подготовки…
Лич воодушевился, когда я показал ему деревню Ядрень.
— Как занимательно! Значит, обжитые места остались… У тебя есть шанс выйти к людям, жить, так сказать, полноценно.
Дальше по мелочи: показываю ловушки, с которыми сталкивался, заброшенные дома, где побывал типа лесной башни или охотничьего домика…
— Занимательно, — лич прерывает сеанс, — значит, поверхность сейчас совсем не дружелюбное место, как мне и докладывали мертвые.
— А когда-то было иначе? — сразу же задаю я вопрос.
— Нет, конечно, — быстро отвечает Зул, — хотя сейчас все стало по-другому… но люди живут, стоят поселения и города. Ты сможешь отправиться к людям и жить среди них. Хотя, конечно, все не так просто…
— А как?
— Учить я тебя буду не в привычной манере — «учитель-ученик». Тебе же не нужна высшая некромантия, не нужны теории или секретные знания крипты?
— Это почему же? — сразу настораживаюсь я.
— Да потому что некромантия — это не скелеты, костяные гончие и драконы. Они все — мишура, пыль в глаза и чепуха! — горячится Зул. — Некромант — это не злой волшебник с армией мертвецов! Сама наука некромантии — это наука о смерти, о ее природе, о том, что там, «за пределом»… Понимаешь? Некромант, настоящий некромант, — это скучный тип, который посвятил всю жизнь изучению смерти, попыткам преодолеть ее.… Зачастую он настолько углубляется в эти попытки, что продолжает работать после смерти…
— А как же все эти магические войны? И армии мертвецов? — спрашиваю я, внимательно смотря на Зула.
— Люди боятся того чего не понимают. Так что волшебники, работавшие с магией смерти, подвергались гонениям, им пришлось создавать себе защитников… а дальше, как обычно: войны, непонимание, вражда. Тебе вся эта высшая некромантия не нужна, тебе нужны практические знания для выживания в этом мире, верно понимаю?
— Именно, — киваю я.
— Отлично, у тебя для этого есть все необходимое. Я полагаю, это связано с тем, как ты обнаруживаешь ловушки. Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, ты умеешь определять артефакты и не только. Может быть, любые предметы. Кивни, если я прав…
Я сейчас, наверное, побледнел, как лист бумаги:
«Да где ж я палюсь? Что за день такой!»
Зул между тем не проявляет никакой агрессии, просто смотрит на меня…
Он же мертв давно, непонятно, как он реальность воспринимает, может эмоции видит или что-то еще, ауру какую-то? Надо в будущем быть сдержаннее, чувства не показывать, да и мысли тоже научиться скрывать и контролировать в его присутствии.
— Некоторые артефакты… да, могу определять, — медленно говорю я.
— Очень занимательно, — уже не впервые произносит лич, — так вот, мы заключили ученический договор, у тебя на плече может появиться дополнительный знак рядом с факелом. Бывает, появляется звезда, или корона, или шляпа, реже перевернутый крест или бриллиант, эти знаки показывают, что ты ученик. Про эти символы уже никто ничего не помнит, они тебя не выдадут.