Острие стали (ЛП), стр. 66

После всего дерьма, которое Кэш пытался со мной провернуть, такого я не ожидала. Потребовались невероятные навыки и тщательное планирование.

Открытый и скоординированный саботаж защитных чар колледжа.

За эти чары отвечал региональный Совет.

И по меньшей мере один член нашего регионального Совета знал, что я скрывала особенно могущественного зверя.

Грёбаный ублюдок.

Джаред снова щёлкнул на меня зубами, и я оставила глубокий порез поперёк его носа.

У меня не было на это времени.

Нужно добраться до брата.

Нужно найти Хита.

Нужно помочь Эйдену спасти Уайатта.

И нужно найти Элайджу и вернуть его из облика василиска.

— И у нас почти получилось, — добавил Трент, насмешливо глядя на меня. — Если бы не эти жалкие подобия Праймов, которые по какой-то грёбаной причине решили снова о тебе заботиться, ты бы истекла кровью в лесу и стала очередной жертвой войны с чумой нашего народа.

— Эти жалкие маленькие засранцы — такая грёбаная заноза в заднице, — сказал Кэш. Он смахнул струйку крови, затёкшую в глаз. — Предатели собственной крови, вот кто они. Они явно избавились от увлечения тобой, но потом заявились в грёбаный лагерь и ведут себя так, будто и правда хотят образовать с тобой связь. Представляешь, блядь?

Трент фыркнул.

— Это пиздец.

— В чём твой секрет, Бакстер? Киска такая тугая?

Я посмотрела на него настолько холодно и безучастно, насколько могла.

Глаза Кэша запылали расплавленным янтарём его льва.

— Что бы ни связывало их с тобой, мне надоело, что это рушит мои планы. В учебном лагере столько возможностей для смертельного несчастного случая, но ты, блядь, всё ещё здесь — стоишь на ногах и дышишь моим грёбаным воздухом.

— Похоже, ты и те влиятельные перевёртыши, которые поручили тебе это убийство, проделали огромную работу, — ровно сказала я. — Было бы проще прокрасться в мою хижину и перерезать мне горло.

Кэш направил на меня меч.

— Ты чертовски права, и я с удовольствием воспользовался бы случаем, если бы каждую грёбаную ночь на твоём дереве не сидел проклятый Луной василиск. Но, к сожалению, нам строго приказали представить всё трагической случайностью. Смерть от рейфов, несчастный случай на тренировке — что угодно, лишь бы доказать, что женщинам-мерзостям не место в рядах Стражей плечом к плечу с мужчинами.

А.

— Мужчины постоянно гибнут на выездах, — заметила я.

— Ради любви Луны, заткнись нахрен. — Он принялся мерить шагами тропу. — Как же ты меня заебала. То, что ты никак не можешь наконец сдохнуть, ставят мне в вину, словно я какой-то неудачник. Мне. Сыну членов Северо-Восточного Совета и лидеру самого успешного квада Стражей за целое поколение.

Я держала мечи поднятыми и следила за его движениями. Казалось, ещё одна лопнувшая струна — и он окончательно сорвётся.

Он перестал расхаживать и улыбнулся.

— К нашему счастью, сегодня была такая бойня, что никто не усомнится, когда мы скажем: тебя разорвали когти и зубы рейфов, а не зверей.

Я оскалилась.

— Ты по-прежнему уверен, что я слабая.

— Понятия не имею, что ты, блядь, такое, — рявкнул он. — Но власть имущие хотят тебя уничтожить, и я с радостью исполню их волю. — Он посмотрел на волков и вложил в приказ мощный удар доминирования. — Заканчивайте.

Словно получив кнутом, они зарычали и бросились на меня.

Я закричала, ярость сжигала меня изнутри. Потянулась к Луне, умоляя помочь. Её сила текла слабой струйкой, но я была в отчаянии.

Отчаянно хотела вернуться к мужчинам, которые ради меня и убьют, и умрут.

Как и я ради них. Теперь я знала это так же твёрдо, словно истина была высечена у меня на коже.

Медведь с самоуверенной ухмылкой и золотым сердцем. Профессор, чей ум был так же остр, как меч. Альфа, посвятивший жизнь заботе о любимых. И хитрый, безжалостный василиск — моё солнышко, которое никогда меня не покидало, даже когда всё-таки уходило.

Как смеют Кэш и эти ублюдки удерживать меня вдали от моих пар?

СТОЯТЬ.

Воля тигрицы взорвалась вокруг меня бомбой. Удар настиг Джареда и Алекса, когда до моего тела оставались считаные дюймы. Они взвизгнули и застыли всего на секунду — но этого хватило.

Я резко развернулась влево и правым клинком рубанула Алекса по шее. Кровь брызнула мне в лицо, а отрубленная голова упала на землю.

Волк Джареда очнулся и прыгнул, щёлкая челюстями, нацеленными мне в лицо.

Я пригнулась, снова развернулась, всадила меч волку в живот и яростно рванула клинок вверх. Выпотрошила его прежде, чем лапы коснулись земли.

Он рухнул у моих ног.

Я перевернула рукоять второго клинка в ладони, опустилась на одно колено и вонзила его волку Джареду в сердце — просто чтобы, блядь, не осталось сомнений.

Кэш уставился на меня с открытым ртом — впервые за всё время моего знакомства с ним благословенно потеряв дар речи.

Трент взревел, обратился в снежного барса и бросился на меня слева.

Кэш стряхнул оцепенение, и его лицо налилось тёмно-бордовым цветом чистой, ничем не разбавленной ярости.

Глубокой, нутряной ненависти.

Он обратился во льва и напал справа.

Я бросила клинки рядом с окровавленной тушей Джареда и распахнула дверь клетки тигрицы. Она явно добралась до глубокого резервуара в нашей общей душе, потому что вышла наружу, переполненная силой, которая должна была иссякнуть давным-давно.

Трент не успел оправиться от потрясения при виде гораздо более крупной кошки-Прайма, появившейся перед ним. Я ударила его по голове огромной лапой, и он, пошатываясь, отлетел в сторону.

Кэш сумел остановить атаку за пределами досягаемости моих лап. Угрожающе зарычал и начал кружить вокруг, оценивая меня.

Да, насмотрись, грёбаный мудак.

Его удушающее доминирование разлилось перед ним. Как и прошлой ночью, я отмахнулась от него, словно от грёбаной мошки.

Глаза льва снова расширились. Он зарычал, но в текучем карем взгляде росла неуверенность.

Наконец он прыгнул на меня, рыча и щёлкая челюстями.

Я встретила его всем, что у меня было. Мы сцепились, раздирая мех когтями и вырывая куски кожи и мышц мощными челюстями.

Трент оправился и напал сзади. Я резко дёрнулась и сбросила его. Кэш протаранил мне бок и повалил на землю.

Когти впились в плоть со всех сторон. Я яростно взревела и сбросила Кэша. Трент снова оказался рядом и вонзил зубы мне в левый бок. Я извернулась, сомкнула челюсти на его шее и сильно рванула — так Хит делал своими нелепо мощными волчьими мышцами. Трент болтался у меня в пасти тряпичной куклой, пока я яростно его трясла. Позвоночник хрустнул, и последним рывком головы я вырвала ему глотку.

Он неподвижно рухнул на землю.

Размышлять, удалось ли его убить, было некогда. Кэш снова набросился — истекал кровью, но раны от моих когтей и зубов лишь немного его замедлили.

Мы опять столкнулись — рвали плоть, рычали, захлёбывались слюной и кровью.

Я вырвала огромный кусок из его плеча. Он пошатнулся и наконец открылся.

Я взревела и прыгнула, готовая придавить его к земле более крупным телом и покончить с этим раз и, блядь, навсегда.

Львиные глаза расширились. Он знал, что этот удар станет смертельным.

В мгновение ока лев исчез и превратился в низко пригнувшегося Кэша.

Он схватил с земли клинок.

Мой грёбаный клинок.

Кэш вскинул меч, нацеливаясь мне в живот.

Я перенесла вес влево и попыталась увернуться в воздухе, но он всё же глубоко вонзил клинок мне в бок.

Я приземлилась на лапы, но пошатнулась. Тело вопило, а вместе с кровью, хлеставшей из нанесённой Кэшем раны, из меня уходила сила.

Кэш безумно рассмеялся, крутанув мой меч в руке. Затем двинулся ко мне.

— Теперь ты труп, сучка, отродье предателей…

В лесу взревело чудовище.

Кэш замер. Смех оборвался.

Из-за деревьев с оглушительным рёвом вырвался василиск. Стена серо-зелёной чешуи; пылающие жёлтые глаза; морда, забрызганная внутренностями рейфов.