Острие стали (ЛП), стр. 49

Элайджа хитро усмехнулся. — Он способен усыпить или оглушить всех, кроме самых сильных перевёртышей. Я и сам овладел искусством гипноза, чтобы… дополнить эту силу.

Я моргнула. Элайджа и правда был невероятно опасным перевёртышем. Ему не меньше моего нужно было стать Стражем — прежде чем он сам превратится в мишень.

— Ладно. Если ты уверен, что не причинил им необратимого вреда.

— Уверен, любовь моя.

Хит пронзил его серьёзным взглядом. — А до того, как ты стёр им память, удалось выяснить, рассказывали ли они кому-нибудь о тигрице Эйвери? Особенно кому-то из круга общения наших родителей или хотя бы отдалённо связанному с Советом?

— Мистер Мартин настаивал, что ни он, ни его жена никому не рассказывали, — ответил Элайджа. — Он не общается ни с братом, ни с остальными родственниками, а все они — те или иные кошки-Праймы. Я не хотел выведывать, какой у него зверь, но его феромоны отдавали грызуном — если угадывать, то белкой.

Ах. Бедный мистер Мартин. В семье Праймов дети далеко не всегда проявлялись с душой зверя-Прайма, но велика была вероятность, что любой, у кого этого не случилось, окажется латентным. От женщин этого ожидали — и высоко ценили, — но подобное случалось и с мужчинами; те часто преуспевали во вторичных склонностях благодаря сильным магическим способностям. В глазах некоторых это могло выглядеть несчастьем, но всё же было ожидаемым и нормальным.

А вот случайно вытянуть из генетической колоды слабого зверя в семье, полной Праймов? Это жестоко. Теперь я как никогда понимала, почему мистер Мартин с женой решили жить среди людей в городе.

Хит шумно выдохнул, и напряжение ушло из его плеч.

— Слава Луне. То есть прошло уже семь месяцев, и, казалось бы, мы бы услышали, если бы в нашем сообществе ходили слухи о белой или серебряной тигрице, но я просто… — Он посмотрел на меня, и его прекрасное лицо омрачила тревожная складка. — Мне нужно было убедиться.

— Нам всем было нужно, — согласился Эйден.

Я дала их словам повиснуть в воздухе и на мгновение подняла взгляд к небу. Луна стояла почти прямо над головой — всё такая же огромная, сияющая и пульсирующая силой.

И по-прежнему не делилась никакой мудростью.

Эти мужчины, мои Предназначенные, так беспокоились из-за события — невероятно дурного стечения обстоятельств, — которое отправило меня на путь к званию Стража, что Элайджа тайком выбрался из лагеря, проехал два часа, разыскал Мартинов и с помощью пугающих талантов василиска (мягко) изменил их разум.

Осознать всё это было непросто, хотя удивления я почти не испытывала.

— Спасибо, — сказала я и постаралась посмотреть каждому в глаза. — Мысль о том, что где-то есть двое людей, которым я не вполне доверяю и которые знают о моём звере, давила на мою семью. Я благодарна вам всем за помощь в избавлении от этой тяжести.

Эйден протянул руку и сжал моё колено. — Для нас нет ничего важнее твоей безопасности, милая.

— В том-то и дело, — сказала я. — Над вами и так висит весь этот ужас с Кларой. Я не хочу, чтобы вам приходилось постоянно разгребать мои проблемы. Не хочу становиться дополнительной ношей.

— Ты никогда не будешь ношей, — прорычал Хит. — Не для нас. Ты наша пара.

— Мы будем тебя защищать, Дикая кошечка, — добавил Уайатт. — Привыкай, мать твою.

В горле пересохло, несмотря на весь выпитый «Гаторейд», но я почему-то продолжила:

— В глубине души дело было не только в Мартинах. Мои отцы были правы, когда убеждали меня перестать прятаться, если я вообще хочу по-настоящему жить. Я выбрала путь Стража, чтобы этого добиться. — Я встретилась взглядом с Хитом и позволила тигрице сверкнуть в моих глазах. — И участие в этой группе, в этом квинтете, — правильный путь к моей цели. Я это знаю. Это не значит, что я согласилась стать вашей парой или центральной, но я соглашаюсь — всем сердцем и больше не протестуя — быть частью этой команды.

Хит расплылся в самой прекрасной улыбке, какую я когда-либо видела. — Для меня этого достаточно, Убийца.

Элайджа взял мою руку с колен и поднёс к губам, мягко поцеловав внутреннюю сторону запястья.

— С тобой мы становимся лучше, Голубка. — Он грациозно поднялся и протянул мне руку.

Я приняла её, затем упёрлась ступнями в песок и потянула ноющие мышцы. Пока я разминалась, Элайджа собрал мои мечи и передал мне.

Уайатт подхватил топор с земли, затем поцеловал меня в макушку. — Ещё раз спасибо, детка. Люблю смотреть, как ты работаешь. — Он закинул топор на плечо и небрежно зашагал прочь. Не то чтобы я не смотрела на его круглую мускулистую задницу.

Элайджа обменялся понимающим взглядом с Иэном, что было странно, затем подмигнул мне и пошёл следом за Уайаттом.

Хит забрал у Эйдена недавно благословлённую саблю, продел её в петлю на поясе, напоследок бросил на меня горячий взгляд и широкими шагами удалился.

Эйден собрал ножи Элайджи и убрал саблю в ножны за спиной. Несколько шагов — и он уже стоял передо мной, заглядывая в лицо с нежным выражением. — Лучшая ученица по Рунам из всех, кого я когда-либо учил, — прошептал он, поднимая руку и ласково проводя по моей щеке. — И самая прекрасная.

А потом он меня поцеловал.

Его поцелуй был мягким, но настойчивым — и слишком коротким. Мозг отключился, тигрица довольно замурлыкала, когда он погладил своим языком мой, затем в последний раз прижался к моим губам, после — к носу и ко лбу.

— Спасибо, что позволила себе нам довериться, — пробормотал он. — Мы покажем тебе, что это доверие не напрасно.

С этими прощальными словами он ушёл, побежав по пляжу, чтобы догнать остальных.

Позади кто-то прочистил горло. Я резко обернулась и увидела ухмыляющегося Иэна: полотенце было свёрнуто у него под мышкой, а все принадлежности для зелий убраны в рюкзак. Броуди спустился со своего камня, обнял Иэна за плечи и понимающе улыбался.

Я вздохнула.

— Заткнитесь оба.

— Идём, Эйвс, — со смехом сказал Иэн. — Проводим тебя.

Я наставила на него его же катану.

— Ни слова. Я серьёзно.

— Конечно. Ни у меня, ни у Броуди нет совершенно никаких комментариев по поводу того, как твои заботливые пары носятся вокруг и решают все наши проблемы.

Я заворчала на них, но они милосердно молчали всю дорогу до моего домика, где уложили меня в постель.

ГЛАВА 26

ЭЛАЙДЖА

Пара, — прошипел зверь у меня в голове.

Да, ответил я. Терпение.

Моя. Наша.

Да, наша. Скоро.

Сам виноват, что выпустил василиска ближе к поверхности, чтобы следить за каждым движением моей Голубки. Была пятница, поэтому после обеда нас освободили от занятий по боевой тактике и отправили заниматься спортом, как настоящих отдыхающих в летнем лагере. Эйвери утащили брат и кошачьи играть во флаг-футбол со стажёрами Отряда поддержки, а мой квад оставили на площадках для пляжного волейбола с остальными из нашего класса Стражей.

Мы выиграли каждую партию. Скука.

Такая скука, что я прибегнул к любимому занятию — наблюдению за моей Голубкой.

На поле она носилась как быстрый белокурый демон; длинные ноги открывались из-под крошечных шорт, хвост взметался при каждом движении.

У меня текли слюнки.

У зверя тоже.

Пара.

Уайатт толкнул меня локтем.

— Кто-нибудь трогал её так, что мне следует выбить из него всё дерьмо?

— Пока нет, — ответил я. — Если случится, тебе придётся обогнать меня по дороге туда.

— Ведите себя прилично, оба, — ворчливо сказал Хит. Последние несколько недель волк особенно сильно на него давил. Открытие, что Эйвери знает всё о Кларе, нанесло ему сокрушительный удар.

Как, полагаю, и возможность наконец попробовать её сладкие губы.

Я ему сочувствовал, потому что василиск решил: раз Эйвери начала осторожно открываться нам, пришло время закрепить связь.

Зарыться ей под кожу и стать с ней единым целым.

Вечно следовать за ней, хочет она нас или нет.