Острие стали (ЛП), стр. 44
По пытливому взгляду Хита я понял, что он тоже это почувствовал.
Эйден смотрел в тарелку с омлетом, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.
А Элайдже оставалось секунд пять до того, как он обратится, схватит нашу пару и исчезнет с ней в лесу.
Я позволил телу расслабиться в тесном пространстве между нами. Моё бедро коснулось её.
Она вздохнула — смирившись и, возможно, слегка раздражённо, — но не отодвинулась. Мой медведь вышел вперёд и прикоснулся носом к её тигрице.
Тихое мурлыканье в ответ впрыснуло в моё тело столько дофамина, что это почти сравнилось с эйфорией от того, как она сжималась вокруг моего члена и заливала его своим соком.
Я обхватил ладонью её бедро и прижался губами к волосам. — Ты такая, блядь, идеальная, Дикая кошечка, — пробормотал я в шелковистые пряди.
Мурлыканье усилилось.
Коты ухмыльнулись ей. Броди сиял счастливой улыбкой, и даже Иэн выглядел необычно довольным.
Она схватила мою руку, медленно сдвинула её обратно ко мне на колени и прочистила горло.
— Увидимся на поле. — Она подняла поднос и уверенно зашагала прочь.
Мы проводили её взглядами, словно кучка безнадёжно влюблённых идиотов.
— Да что с вами, чёрт возьми? — агрессивно прошептал Иэн через стол. — Пусть хоть один из вас пойдёт с ней, чтобы она не оставалась одна, блядь.
Эйден вскочил со стула до того, как Иэн закончил фразу. Одарил нас самодовольной улыбкой и бросился за нашей девочкой.
Я приподнял бровь, глядя на Иэна через опустевшее место на скамье.
Он нахмурился.
— Потихоньку начинаю смиряться с этим.
Я хлопнул его по плечу и поднялся.
— Лучшая новость за весь день.
Кэш и Трент загоняли нас до полусмерти, как и положено садистам. После сорока пяти минут спринтов с оружием за спиной мы поплелись к зоне для пикника в передней части лагеря, чтобы выпить воды перед тренировкой с оружием.
Эйвери забрала воду и, как обычно, села за самый дальний стол. После тяжёлой тренировки ей нравилась тишина, и каждый день мы занимали позиции неподалёку — достаточно близко, чтобы отпугивать Кримсона и всех остальных, кто хотел покрутиться рядом, но достаточно далеко, чтобы дать ей желаемое пространство.
Больше нет.
Мы с Хитом втиснулись на скамью по обе стороны от неё. Эйден мрачно на нас зиркнул, а потом сел напротив. Элайджа решил просто запрыгнуть на стол прямо перед Эйвери.
Она оглядела нас с лёгким удивлением, но я опять не почувствовал ни от зверицы, ни от тела ничего, что говорило бы о дискомфорте, злости или о том, что она возводит стены.
Мы все заулыбались и в дружеском молчании принялись восстанавливать водный баланс.
Через минуту она сказала мне: — Тебе стоило бы быть добрее к Хэнку. Казалось бы, медведь должен сочувствовать другому медведю в день спринтов.
— Малышка, Хэнку повезло, что я до сих пор не оторвал ему башку. Пока он пыхтел, задыхался и пытался не отрубиться во время всей этой пробежки, он в ровно пятьдесят раз успел заценить твою задницу.
Она закатила глаза. — Нельзя убивать всех, кто смотрит на мою задницу.
— Это вызов, Голубка?
Эйвери посмотрела прямо в щелевидные зрачки Элайджи и ткнула пальцем ему в лицо.
— Веди себя хорошо, — хрипло приказала она.
Холод, окутавший стол, был не обычным острым уколом льда Элайджи, а скорее лаской прохладных пальцев по коже.
Значит, вот каково это — когда василиск до ужаса, блядь, возбуждён.
Элайджа прикусил её палец и подарил ей шелковистую улыбку.
— Нет.
Всё это время зверь Хита излучал первобытное удовлетворение. Наш квинтет внезапно стал настоящим и цельным, а наша пара заняла положенное ей место в центре.
Этот милый маленький пузырёк лопнул, когда к нам подлетел мой отец.
Он хлопнул ладонями по столу и угрожающим шёпотом спросил:
— Какого чёрта мне звонит следователь Совета и спрашивает об участии этого квада в смертельном вызове на грёбаной парковке бара?
Ах, блядь.
Хит прочистил горло.
— Ну, как вам наверняка сообщили, Уорд, вызов бросил бывший стажёр Стражей.
— Махони, — прорычал он. — Следователь, похоже, считает, что он таил злобу на этот квад и окончательно свихнулся, раз бросил Эйдену Блэквеллу смертельный вызов.
— Кто знает, какие безумства творит одичавший Альфа? — ровным тоном спросил Эйден.
Отец бросил на него взгляд.
— Избавь меня от этого. Я сообщил следователю самые минимальные сведения, чтобы подтвердить ту лажу, которую вы ему навешали, но что-то не сходится. Троих из вас, кто не мой сын, я знаю с тех пор, как вы были подростками. Этот квад не станет просто так убивать ровесника на парковке, даже если вам бросили смертельный вызов. У вас слишком много силы, здравого смысла и мастерства. Это особенно не в характере Эйдена, поэтому я не понимаю, почему для этого вы выбрали его и попытались продать Совету целый грузовик конского дерьма.
— Папа…
Он поднял руку.
— Уорд, там были особые обстоятельства, — осторожно сказал Хит.
Воздух сдавило доминированием отцовского медведя. Элайджа неуютно повёл плечами. Эйвери отреагировала мгновенно, успокаивающе проведя ладонью по его бедру.
— И лучше бы им быть по-настоящему серьёзными, — прорычал папа сквозь зубы.
Я попытался ещё раз.
— Папа, будет лучше, если ты не станешь задавать вопросы…
— Это была моя вина, — объявила Эйвери.
Давление медведя отца растаяло, и он с любопытством посмотрел на Эйвери.
— Вот как?
— Махони дрался со мной, а не с Эйденом, — продолжила она. — Мы с Эйденом вместе убили Махони, чтобы защитить мою тайну.
— Убийца, тебе незачем…
Она покачала головой.
— Нет, Хит. Вы и так сделали очень много. Я не могу позволить, чтобы всё легло на вас. — Глубоко вдохнув, она выпрямилась и посмотрела на меня. — Ты безоговорочно доверяешь отцу?
— Конечно.
Она поднялась и допила воду.
— Хорошо. Уорд, идёмте со мной. Уайатт, ты тоже можешь пойти. Хит, можешь никого не пускать в тот лес, пока мы не вернёмся?
Она указала на кромку леса метрах в двадцати пяти за нами.
Хит нахмурился, но медленно кивнул.
— Всё, что тебе нужно.
— Спасибо. — Она развернулась и направилась к деревьям.
Я выбрался из-за стола.
— Идём, папа.
Эйвери завела нас глубже в лес, пока не нашла чистую поляну.
— Подождите здесь, пожалуйста.
Она исчезла за группой деревьев, на ходу сдирая футболку.
Сердце подскочило к горлу.
— Папа, ради любви грёбаной Луны, на то, что сейчас произойдёт, реагируй только положительно.
— Уайатт, что за…
Из-за деревьев вышла великолепная серебряная тигрица.
Челюсть отца отвисла, а сила его медведя ударила по воздуху — рефлекторная реакция на шок от появления из ниоткуда огромного зверя-Прайма.
Эйвери предупреждающе зарычала.
— Возьми себя в руки, папа, — прошипел я и подошёл к своей паре. — Привет, красавица. — Я провёл ладонью по её шее. — Ты самый великолепный и грозный зверь, какого я когда-либо видел.
Она замурлыкала и потёрлась огромной головой о мою грудь. Я рассмеялся и принялся чесать её за ушами.
— Уайатт, — наконец хрипло выдавил отец и подкрался ближе. — Это Эйвери?
— Ага. Разве она не прекрасна? Скажи ей, что она прекрасна, чёрт подери.
— Несомненно. Во имя Луны… — Он нерешительно протянул руку. Тигрица осторожно его обнюхала, позволила три секунды погладить её по голове, а затем снова потёрлась о мою футболку.
Мой медведь никогда не был так самодоволен.
— Она огромная, — благоговейно сказал отец. — И дерётся так же хорошо, как выглядит?
— Лучше, — ответил я, и тигрица лизнула меня в лицо. — И она способна вырваться из хватки волка Хита.