Острие стали (ЛП), стр. 22

— Так, — объявил доктор Ли, быстро входя через двери. — Хит, отойди от моей пациентки и убирайся из лазарета. Эйвери, можешь идти, но до завтрашнего утра тебе положен отдых.

Мы оба уступили. Я поцеловал её в лоб и вышел из комнаты прежде, чем она успела наказать меня ещё и за это.

ГЛАВА 12

ЭЛАЙДЖА

Я завершил очередной безрезультатный телефонный разговор и отправился искать членов своего квада. Джордж скользил рядом, изо всех сил излучая умиротворённое довольство. Он предпочёл бы находиться с моей Голубкой — и я прекрасно его понимал, — однако был благодарен за готовность всё же делить время между нами.

Мы нашли Хита, Уайатта и Эйдена среди нескольких десятков обитателей лагеря, которые загорали на каменистом песке небольшого пляжа у северного берега озера. До ужина нам выделили пару часов свободного времени, и озеро явно пользовалось популярностью.

— Есть новости? — спросил Хит. Он раздобыл в кладовой пляжное кресло и поставил его по щиколотку в воде. Его золотистому загару не было равных на этом озере, но тёмные очки почти не скрывали мрачного настроения. Даже вытатуированная на груди волчья голова выглядела сердитой. — Было бы замечательно, если бы сегодня хоть что-нибудь пошло как надо.

— К сожалению, нет. — Я сбросил обувь, стянул футболку и плюхнулся на свободное пляжное полотенце рядом с Эйденом. Джордж свернулся у его ног в сверкающую лиловую кучу. — Люди дяди Горацио один за другим заходят в тупик с этой чепухой про «Лунное наследие».

— Наверное, потому что они привыкли расследовать деятельность компаний, которые совершают заурядные финансовые преступления, — сказал Эйден, не обращая внимания на то, как Джордж дружелюбно обнюхивает его ногу. Он лежал на полотенце и смотрел в небо, словно надеялся, что оно подскажет решение наших проблем, если подождать достаточно долго. На нём были тёмно-синие плавательные шорты, а загар почти — но не совсем — не уступал загару брата. — Что бы ни связывало таинственных Праймов и целенаправленное нападение на твою мать, ничего обычного в этом нет. Мы на пороге чего-то мрачного и зловещего. Я это чувствую.

Он был прав. Я тоже чувствовал.

У зверя потекли слюнки при мысли о крови.

— Было бы неплохо узнать имена или местонахождение этих ублюдков, — пробормотал Уайатт. Он раздобыл доску для сапсёрфинга и сидел на ней верхом в воде по пояс, в паре метров от Хита. Надеюсь, намазался солнцезащитным кремом — загара у него точно не было, а из одежды лишь крошечные бордшорты. — Сегодня я избил до полусмерти до обидного мало народу.

Я приподнял бровь.

— Ты единственный из нас, кому сегодня вообще удалось кого-то избить. Считай, повезло.

— Не совсем, — рассеянно пробормотал Эйден. — Хит чуть не расплавил Тигану мозги в лазарете.

Я оскалился Хиту.

— Молодец.

Он вяло отсалютовал, продолжая смотреть вдаль из-за тёмных очков.

Уайатт болезненно застонал.

— Твою мать. Эйвери в бикини разрушит мою грёбаную жизнь.

Эйден резко сел на полотенце. Джордж раздражённо завозился: внезапное движение нарушило его сон.

Василиск рванулся вперёд. Зрение обострилось, находя нашу цель.

Моя, — сказал зверь.

Чуть дальше моя Голубка вышла на пляж в окружении брата и стаи кошачьих из Отряда поддержки. На ней было спортивное лиловое бикини, открывавшее каждый изгиб длинного стройного тела. Верх ровно настолько дразнил видом идеальной груди, что клыки грозили удлиниться, а низ едва прикрывал округлые мышцы задницы. Светлые волосы оставались в заплетённой с утра косе, изящные ступни были босыми.

Я стиснул зубы, борясь с пульсирующей волной желания, которую почти обнажённое тело Эйвери пустило по венам, и с боевым кличем, вспыхнувшим при виде повязок на её торсе и руке.

— Блядь, — едва слышно произнёс Эйден. — Она пытается нас убить?

— Наверное, — ответил Уайатт. — Мы заслужили.

— Мне начинает надоедать твой пораженческий настрой, — пробормотал Хит. — Если бы Эйвери хотела нас убить, мы были бы мертвы. Не уверен, что когда-либо чувствовал более сильного зверя. Она могла бы потягаться с моим отцом.

Эйден испуганно вскинул взгляд на брата. — Серьёзно?

— Ага.

— Отец не должен узнать, — прорычал Эйден.

Хит сжал пустые кулаки.

— Думаешь, я не знаю? Одной внешности её зверицы достаточно, чтобы навлечь опасность, а добавь сюда леденящую яйца мощь — и получишь худший кошмар отца.

Эйвери расстелила полотенце на большом камне и осторожно села. К ней присоединился Броди, и они весело заговорили. Василиск не возражал: рысь питала к нашей Голубке лишь братскую привязанность.

— По-моему, вы упускаете светлую сторону, — сказал я. — Наша пара благословлена огромной силой, которая необходима, чтобы защитить себя в этом опасном мире. Не говоря уже о том, что её благословили нами — четырьмя жестокими чудовищами, готовыми следовать за ней до края земли. Доверьтесь мудрости нашего божества.

Хит согласно заворчал.

— А я сказал ей, что мы, блядь, никуда не денемся, как бы яростно она с нами ни боролась.

— Наверняка прошло отлично, — пробормотал Уайатт.

— Ещё бы.

Я откинулся на локти; обострённый взгляд зверя ни на миг не покидал Эйвери. Конечно, с начала лагеря нас преследовали неудачи, но это был лишь первый день.

Под отчаянием всё же таилось маленькое зёрнышко надежды: до того, как наш непродуманный план всё разрушил, Эйвери уже начинала влюбляться в нас. Она призналась в этом мне и Эйдену. Мне до сих пор снилось, как она смягчилась в моих руках, когда я взял желаемое и поцеловал её в коридоре колледжа; а воспоминания о том, как она забылась с Уайаттом во время их встречи в прачечной, нельзя было выжечь из моего мозга даже паяльной лампой.

Но прежние чувства лишь усиливали причинённую нами боль. Сердце моей драгоценной Голубки было разбито, и теперь осколками она срезала плоть с наших шкур — порез за сокрушительным порезом.

— И вот они, — прорычал Хит. — Кружат вокруг неё, словно грёбаные похотливые акулы.

Келлан Кримсон и остальные члены его квада прошагали по пляжу, выставив напоказ крупные торсы и загорелую кожу. Каждый как бы невзначай прошёл мимо камня Эйвери, расточая моей паре улыбки и приветствия.

Хэнк и Ари расстелили полотенца на песке метрах в трёх от Эйвери, а затем побежали нырять в озеро. Тиган, который, похоже, оправился после атаки Хита на его мозг, положил ладонь на камень рядом с гладким обнажённым бедром Эйвери и наклонился ближе. По губам я читать не умел, но на его лице застыло серьёзное, обеспокоенное выражение Альфы, который проверяет, всё ли хорошо с дорогим ему человеком.

Эйвери улыбнулась ему тепло и вежливо, но без любопытства или тлеющего жара, с которым прежде смотрела на меня и каждого из моих братьев.

И всё же.

Из груди Хита вырвался рык. Он вскочил на ноги прямо в воде.

— Не делай этого, — раздражённо сказал Эйден. — Хит, я серьёзно. Станет только хуже.

Хит с побеждённым стоном снова рухнул в кресло.

Наконец Тиган ушёл, когда Иэн хитростью забрался на камень Эйвери и занял всё свободное место, которое требовалось Тигану, чтобы подобраться так близко к моей Голубке.

Остался Келлан.

Он оглянулся на нас через плечо и ухмыльнулся тому, что мы изгнаны из окрестностей Эйвери. Янтарный взгляд чуть дольше задержался на мне, и в глазах вспыхнул оранжевый свет. Он активировал дальнее зрение зверя, как и я.

Я улыбнулся, позволив клыкам удлиниться ровно настолько, чтобы он это заметил.

Его ухмылка стала шире. Келлан отвернулся к Эйвери и завязал с ней беседу, наверняка вежливую, но полную флирта.

Келлан был необычным мифическим перевёртышем. Мы славились жестокостью, непредсказуемостью и слабым самоконтролем. Поэтому, хотя по грубой силе большинство из нас возглавило бы любой выбранный квад, лидерами мы становились редко.

В схватке один на один мой зверь в девяти случаях из десяти убил бы волка Хита, но Хит гораздо лучше себя контролировал, а непоколебимое и впечатляющее доминирование его волка заставляло призадуматься даже моего василиска. Хит был прирождённым лидером, и василиск без возражений подчинялся его приказам. Это шло нам на пользу.