С чистого листа 2029 - 2 (СИ), стр. 45
— Да уже пофигу, чувствую, что этот кредит выплачивать не придется. Главное пережить и начнем жизнь с чистого листа…
Под косыми взглядами коллег по погрузке Жека всё-таки дозвонился до Насти, объяснил ситуацию и заказал доставку на дом. Учитывая габариты заказа и форс-мажор — пришлось почти шесть тысяч заплатить с карты. Галям, наблюдавший всё это — покрутил пальцем у виска:
— Жека, не по средствам живешь.
— Переполюсовка всё спишет…
Тут же, опровергая оптимистичное заявление Жеки — очнулась Зоя:
— Евгений Александрович, на двадцать восьмое ноября две тысячи двадцать девятого года баланс вашей карты одна тысяча четыреста три рубля, семнадцать копеек. Завтра, двадцать девятого ноября, запланирована выплата по кредиту, я буду вынужденна отправить предупреждение…
— В анус себе предупреждение отправь! — Жека выключил телефон и пожаловался Галяму: — Насте пятнадцать минут не мог дозвониться, а деньги ВБ со свистом улетели, без всяких проволочек. И эта дура сразу же включилась…
Галям с весёлым изумление спросил:
— Нам же в понедельник аванс перечислили, тебе минимум тридцатка должна была капнуть, куда ты всё слил? Или ты что, решил забить на кредит?
— Да, Насте сразу же и перекинул, себе семь косарей оставил, тютелька в тютельку вышло. И не на кредит, а на кредиты, пусть хоть приставов теперь посылают, хоть коллекторов. — Жека мрачно улыбнулся, поправив кобуру: — Как ты сам говоришь: война план покажет. Сейчас важнее свалить из этой командировки. А уж просроченные и невыплаченные кредиты — последнее, что меня волнует…
Жека до вечера поймал кураж, шутил, таская мешки, понимая, что пути назад нет — он сознательно перечеркнул до этого безупречную кредитную историю. «Всю жизнь система имела меня, теперь моя очередь», — успокаивал он себя вечером, ворочаясь в попытке заснуть, — «чо они мне сделают, уже на глазах все рушится, надеюсь, что и все базы данных похерятся. Не зря дядя Ваня упоминал, что в документах с флешки были инструкции по организации автономных поселений после катастрофы, да и кому какое дело будет до кредитов. Да, всё правильно сделал…»
Заснул он, несмотря на самовнушение — только далеко за полночь. И снились кошмары, один за другим: то мордовороты с голосом Зои подступались с утюгом, то в дверь его квартиры ломился отряд ОМОНа, предлагая по мегафону сдаться и выплатить кредит, со всеми набежавшими процентами.
Глава 19
19.
'Когда мы Будем Были,
Когда мы Будем Были,
Будут Были синеногие ящерицы,
Будут Были фантастические рыбы,
Будут Были деревовидные облака…
Будем ли мы?
Когда мы Будем Были,
Когда мы Будем Были,
Наши глаза Будут Смотрели,
Наши песни Будут Звучали,
Наши руки Будут Обнимали…
Будем ли мы?'
О. Арефьева
— Николаев, вы там в своём Челябинске совсем от реалий оторвались и забурели? Думаешь, принес костей пакет и наглеть можно? То тебе и больничный, и отпускные вместе оформить, — главбух их отдела гневно сверкнула глазами, а сидящие за соседними столами сотрудницы с весьма заметной неприязнью уставились на Жеку, — то это. Может тебя в ведомости как ликвидатора Йеллоустоуна провести ещё?
Жека, не ожидавший такого отпора — опешил и с трудом начал подбирать аргументы. Зачем он здесь и по какому поводу — из головы совершенно вылетело, но четко понимал: что-то ему обязательно должны оформить. Сознание своей правоты переполняло, но убедительных доводов не было и оставалось лишь с ненавистью коситься на главбуха и других бухгалтерш.
— Александра Михайловна, — одна из сотрудниц окликнула начальницу, на Жеку же с такой радостью посмотрела, что у того сердце захолонуло, — на этого фрукта два исполнительных производства есть, от Сбербанка и Вайлдберриз! Мало того, что выплаты просрочил, так и злостный неплательщик!
Девица, донесшая на Жеку начальнице, потрясла папкой с бумагами, из которой нескончаемым водопадом посыпалась бумага — какие-то бланки и приказы с синими печатями. Извержение не прекращалось, вот она уже по колено в документации, подхватила охапку бумаги с пола и принялась разбрасывать листы формата А4 по комнате, осыпая себя и коллег, словно новогодним конфетти. И торжествующе запела:
'Хороша я, хороша,
Вся в кредит одета!
И ебёт меня кредит,
С осени до лета!'
Жека выпал в осадок, и инстинктивно попятился к двери, а бухгалтерши словно осатанели: принялись свистеть и улюлюкать, затем вскочили из-за рабочих мест, перевернув столы, опрокинув мониторы и не переставая выкрикивать в его адрес, среди грохота и царящего хаоса:
— Банкрот!
— В тюрьму его!
— Неплательщик!
А Александра Михайловна, вместо того, чтоб прекратить эту вакханалию — завыла пронзительно:
— Уааа, уааа, уааа…
То, что это очередной кошмар, Жека понял лишь тогда, когда Галям из него выдернул, в прямом и переносном смысле — практически сдернув со шконки:
— Да вставай же ты! Полночи ворочался и вздыхал, заснуть не давал. А сейчас ничем не разбудить!
Разлепил глаза, приходя в себя и заозирался в поисках не перестававшей орать Александры Михайловны, пока не понял, что это сирена. Выдавил:
— Чо такое, чо за кипеш?
— Тревога, — охотно пояснил Кузьмич, уже одетый и с рюкзаком, — пошли, Жека, кофе с утра не будет.
Подорвался, поняв, что ждут только его: коллег из Карабаша уже нет, Галям и Кузьмич одеты и собраны. Оделся, со стола кружку с ложкой закинул в рюкзак, туда же пауэрбанк с зарядкой, отрапортовал:
— Рядовой Николаев к выполнению боевой задачи готов!
И тут тряхнуло, Жека, доселе не знакомый с землетрясениями — сразу понял, что это оно. Все трое синхронно присели, здание общаги несколько раз содрогнулось, где-то, не в их комнате, зазвенели стёкла, перекрытия заскрипели, в свете ламп заплясала пыль, но устояло.
— В третий раз уже, — проворчал Галям, — давайте шмотье к входу в убежище и работаем по приказу, загоняем всех. Не похоже на учебную, по ходу — почалось…
Подхватили рюкзаки, спустились во двор и потрусили к убежищу. Паники не наблюдалось, народ организованно (не в первый раз уже) спешил к «ковчегу», как шутливо прозвали бомбоубежище после заявления президента. Скинули поклажу у поста, Галям попросил:
— Присмотрите, парни, мы сейчас наскоро пробежимся, проверим, не остался ли кто.
— Давайте без задержек, — стоявший на посту задрал рукав, посмотрел на часы, — через тридцать две минуты гермодверь задраиваем.
— Начальство внутри уже? — Галям тоже посмотрел на запястье, сверяя время.
— Нет ещё, ждём. — Часовой, вопреки уставу присел на корточки: — Нормальный у нас командир, прежний бы уже давно внутри сидел и требовал двери запечатать. Давайте, мужики, не задерживайтесь. Детского сада нет, до всех довели последствия, так что мухой пробегитесь и обратно. Чувствуете, как погано? А под утро спутники ещё начали сыпаться…