С чистого листа 2029 - 2 (СИ), стр. 16

— Берём-берём, лишнее как раз с мамой в деревню отправим…

На кассе в очередной раз столкнулись в реальности с теорией относительности, став свидетелями разговора двух бабок. Которые бурно радовались, что базовый набор социальных продуктов отныне выдают бесплатно. Жека представил, как выживать на килограмме крупы, полкило сахара и банке консервов в неделю, ну ладно, курицы ещё полкило — и как-то не захотелось доживать до пенсии и радоваться такому. А финальная фраза одной из старушек заставила задуматься обоих:

— В перестройку хуже было, всё так же по талонам, так ещё и плати. А из продуктов только морская капуста и сок в трёхлитровках…

Забросили продукты домой и пешком, благо время позволяло — отправились на автовокзал. Настя взяла Жеку под руку и под впечатлением от недавнего разговора выдала:

— Вот видишь, предки перестройку пережили, бабки какие ещё боевые. А ведь потом ещё девяностые были…

Жека только кивнул головой — о тех временах столько разных мнений и споров было. В том числе между пережившими эти лихие года, что не им судить. «Нам бы свою коляску вывезти», — Жека поглядывал на шагавшую рядом Настю и гадал, какой окажется её мама, вспоминая народную мудрость: «Хочешь узнать, какой станет твоя жена — посмотри на её мать…»

Хорошо, что пришли заранее по настоянию Насти — автобус «Чебаркуль — Златоуст» с логотипом Wildberries на верху лобового стекла пришел на пятнадцать минут раньше. Едва они подошли, Жека даже закурить не успел, так и застыл с сигаретой в зубах, выглядывая тёщу.

И закурил, расплывшись в довольной улыбке, когда Настя крепко обнялась со своей постаревшей копией, как показалось на первый взгляд. Та же фигура, разве мама чуть-чуть пониже Насти, и прическа одинаковая. Потом уже разглядел, что они всё-таки не совсем одинаковые, ну а тогда — просто обрадовался.

— Чего как не родной, зятёк? — Хитро прищурилась тётя Аня: — Принимай сумки.

И начала одну за другой вытаскивать тяжелые сумки из багажного отделения. Жека насчитал четыре штуки, в каждой не меньше двадцати кило. По-новому взглянул на тёщу, тут же перевел взгляд на Настю, осознав, насколько по краю прошел сегодня утром. С усилием взвалил две себе на плечи, выплюнул недокуренную сигарету, едва не закряхтел. Мотнул головой в сторону остановки через дорогу:

— На трамвае поедем!

Под внимательным наблюдением тети Ани и Насти попер вперёд, чувствуя, что эти сорок кило после недавней болезни весьма тяжелы, ещё и сумки неудобные, надо было рюкзак свой захватить. Краем уха услышал, как сзади Настя шепчет:

— Мама, мы только переболели, сегодня больничный закрыли, ничего его не шатает!

— Да нормальный мужик, доча, ничего не говорю, откормишь ещё…

Сжал зубы, чуть ли ни бегом добрался до остановки, водрузил сумки возле скамейки. Обернулся, намереваясь вернуться и перехватить сумки у женщин, но они, ничуть не запыхавшиеся — стояли сзади. «Есть женщины в русских селеньях», — Жека присел, переводя дух: «вроде субтильные обе, а выносливые. Наверное, это свежий воздух и здоровая пища, без ГМО и консервантов. Может тоже бросить всё и в деревню?» Курить больше не хотелось…

— Ты аккуратней, Женя, — проявила заботу тёща, — неча так носится, лучше потихоньку и с передышками. Особенно после болезни. Я ещё внуков хочу потетешкать.

Залезли в подошедшую «единицу», Жека оплатил два билета, показал корочки. Кондуктор покосилась на объемные сумки, перевела взгляд на форму и отошла. Через две остановки выгрузились и уже не торопясь дошли до дома, как и советовала тёща — с остановками.

Тётя Аня познакомилась с Синицыными, потрепала Марысю, подбежавшую её обнюхать, по голове:

— Ишь ты, хозяйка какая.

Марыся стоически вытерпела, не зарычала, не убежала, а как привязанная стала ходить за тёщей, обошедшей и осмотревшей всю квартиру. Осталась довольной, вынесла вердикт:

— Жить, можно, поладили с соседями? Нам, Нась, в дом четверых городских подселили. Губки поджимали, когда в туалет на улицу бегали, от стаек нос воротили. Неделю посидели на крупе с постным маслом, посмотрели, как в агрогородке живут и сейчас не хуже нас управляются по хозяйству, яндексят уже, когда и чего садить весной. Ох-хо-хо, по всем катком прокатилось, по кому больше, по кому меньше, но всем досталось…

Тётя Аня отправилась с дороги в ванну, распорядившись:

— Сумки разбирайте, на балкон, в холодильник и морозилку, пока не попортилось. Бычка, как с Настей переговорила — не стала продавать перекупам, вам шестьдесят кило захватила, остальное дома пока. К ноябрьским и поросёнка заколем. Ладно, о делах потом, за столом. Да, Наська, там ещё два бройлера вам, гусь, сало и масло с творогом, прибери вначале, потом на стол накрывай…

Теща устроилась в ванне капитально, судя по тому, что затянула песню:

'Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог,

Шла босиком, не жалея ног…'

Жека шёпотом спросил у Насти:

— У нас сколько денег в бюджете сейчас?

— Пятьдесят три, но у меня зарплата ещё скоро, пятого. — Настя с бухгалтерией дружила, подсчитала моментально.

— У меня тоже, сейчас я… — Сходил в туалет, достал последнюю заначку, вышел и протянул Насте: — Тут сто тридцать пять, Гриша ещё тридцать семь отдаст, давай сама с мамой по финансам и продуктам переговори. А я с Галямом и Наташей, после ноябрьских и приедем. Ну и Гришу имей в виду, разберётесь?

— Разберёмся, на вот это на балкон отнеси сразу. И Жень, достань пару бутылок, в холодильник поставь — мама приехала. Посмотрит, как ты пьёшь, и сама немного не откажется, — Настя захихикала, прикрыв ладошкой рот, словно что-то вспомнив, — ну и мы со Светой тоже маленько.

— И Гриша припрется, три достану, — решил Жека, поднимая открытую сумку с мясом — чтоб два раза не вставать. А мне много нельзя, завтра на смену…

Марыся путалась под ногами на кухне, ошалев от запахов, то глаза закатывая и мурлыча, то требовательно взмяргивая. Уже и деревенской сметаны изволила откушать, и обрезков от гуся и бройлеров, привезенных тетей Аней охлажденными — Жека как раз занимался сейчас разделкой на порции и фасовкой по пакетам.

Настя со Светой реквизировали треть гуся — решили запечь в духовке с овощами, дружно чистили овощи. Жека, чтоб не ударить в грязь лицом и показать, что и городские не лыком шиты — достал на стол баночку опят, кабачковой икры и помидоров с огурцами. А Миша тыкал пальцем в два килограммовых шара домашнего сливочного масла и вопрошал:

— А это можно Марыське, оно же деревенское?

Когда теща наконец выбралась из ванны и отлежалась в комнате Насти — большой стол уже был накрыт. Только гусь с овощами ещё шкворчал в духовке, покрываясь золотистой корочкой. Да настойка пока в холодильнике стояла — чего зря греть…

— Я же говорила, — подняла рюмку тетя Аня, — что Юлька с Максимом не одни остались? Так что может и дня три поживу, тем более много чего купить надо. За детей!

Едва наладились выпить по второй — затрезвонил домофон. Гриша явился, с Леной под ручку. Расстарался в предчувствие большой и взаимовыгодной сделки: принес пакет конфет «красный мак», палку копченной колбасы и бутылку коньяка. «Этот жук зря суетиться не будет», — ещё раз убедился в правоте своих выводов Жека, — «повезло мне и с Настей, и с тёщей. Только за Гришей надо присматривать, чтоб не зарывался…»