Всё, что осталось за кадром (СИ), стр. 20

— Вы ругались? — пристально смотрит он на меня. — Наезжала на неё?

— Ну, как обычно, — не понимаю, к чему он клонит. — А что?

— В общем, это как-то дошло до Миллера. Хрен знает, может, кто-то вас услышал и донёс.

Резко бьёт в грудь неприятное чувство. Мог бы и сказать, например, сегодня.

— Мне он ничего не говорил, — пожимаю плечами.

— А мне сказал, — Айдар тяжело вздыхает. — Вызвал нас обоих. Сказал, что узнал, что такое у Райаны не в первый раз. Сказал мне, чтобы я не спускал это на тормозах и лучше контролировал процессы в редакции. А ей, — он делает паузу, глядя на меня, — велел поумерить свой пыл, потому что её личные амбиции не должны влиять на качество выпуска. И что если она ещё раз позволит себе самоуправство и хамство в адрес коллег, её контракт расторгнут. Мгновенно.

Я сижу, не в силах вымолвить ни слова. В голове гудит. Он знал. Он знал про наш конфликт, про её слова, про мои. И он… принял мою сторону? Публично? Без всяких «воспитательных бесед» со мной?

А потом до меня вдруг доходит.

Его слова про слухи, что мы спим с Арнибеком. Ему не донесли — он это сам услышал! Услышал нашу перепалку с Райаной.

— Он сказал это при ней? — наконец выдавливаю я.

— При ней, — кивает Айдар. — И знаешь, что самое странное? Он добавил, что ценит в людях профессионализм. И надо делать свою работу так, чтобы тебя невозможно было в чём-то упрекнуть.

Я замираю. Миллер однажды сказал мне это, когда я в очередной раз вспылила. Ну вот я и запомнила их, как мантру.

— По-моему, это был такой… завуалированный намёк, — говорит Айдар, всё так же пристально глядя на меня.

— Намёк на что? — спрашиваю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ну, вообще-то, эти слова очень похожи на твою коронную фразу, — отвечает он.

Я откидываюсь на спинку дивана, пытаясь переварить эту информацию. Артур не просто навёл порядок. Он использовал наши принципы, чтобы это сделать. Это не похоже на простую справедливость. Это похоже на послание. Сложное, запутанное послание, которое я не могу расшифровать. Это поддержка, но какая-то молчаливая.

— Мара, ты не хочешь мне ничего сказать? — Айдар сканирует меня взглядом, и я правда уже не могу скрывать это от него.

— Он — мой бывший муж, — выдавливаю я.

— Кто? Миллер? — у главреда глаза на лоб лезут.

— Да, Артур Миллер — мой бывший муж. Мне было двадцать, ему двадцать семь, но мы прожили всего полтора года и развелись.

И я вкратце рассказываю ему, почему, но опускаю некоторые постыдные детали.

— Только, пожалуйста, никому не говори, — умоляю его. — Мы не виделись девять лет, и вот он теперь наш босс, и он…

— Снова подкатывает к тебе? — уточняет Айдар.

— Нет! Он просто… давит на меня. Мне тяжело с ним работать после нашего прошлого.

— Мужик он сложный, конечно.

— Мне ли не знать? — хмыкаю, сложив руки на груди и положив голову на подголовник дивана. — Боже мой, я раньше на работу как на праздник шла. А сейчас я боюсь наткнуться на него где-нибудь в коридоре.

Айдар молчит, а потом вдруг выдаёт:

— К твоему сведению: сегодня он был на твоей стороне. Я Райку такой растерянной не видел. Он ясно ей дал понять, что ещё один косяк — и с вещами на выход. Кстати, мне тоже досталось, что не могу её приструнить.

— Сильно? — смотрю на него.

— Ну так, — отмахивается. — Бывало и хуже.

А завтра идем на свидание с джентльменом! Саунд этой главы - Любочка Успенская "Кабриолет"

Глава 22. Мы боимся любить

Мы боимся любить, ищем путь по прямой. Душу кровью облить, доступ кода слепой. Звук любви одолжить, чтоб с ума не сойти, Лучше все позабыть, но почему же мы…

Валерия, "Мы боимся любить"

Я хожу по комнате после душа в шортах, майке и с полотенцем на голове. Сегодня у меня, наконец, свидание с Жанибеком. Я немного нервничаю, потому что одно дело — переписываться онлайн, и совсем другое — встретиться вживую. Да, у нас много общих тем, но всё решит именно этот первый вечер. На диване звонит телефон — это Лерка по видеосвязи.

Взяв мобильный, иду в ванную, ставлю его на шкафчик, прислоняю к зеркалу и принимаю вызов, подхватив со стиралки расчёску.

— Перышки почистила, курица? — сразу ржёт Лера, её лицо занимает весь экран.

— Ой, иди уже на фиг, — фыркаю я, пытаясь распутать мокрые пряди.

— И я тебя люблю, — беззаботно отвечает она, цепляет пальцами калёную вишню из миски и отправляет её в рот. — Чё наденешь?

— Бордовое платье-миди, которое мы в «Меге» взяли. Помнишь?

— Манговское? — уточняет Лера.

— Ага, — киваю я, борясь с узлом на затылке. — Волосам придам объём.

— На ноги чё?

— Босоножки чёрные.

— Норм. За тобой приедет?

— Да, — вздыхаю. — У нас столик на шесть в «Амичи».

— Ууу, итальяшка, — одобрительно протягивает Лера.

— Я сама сказала, что на его усмотрение.

Лера не отключается. Она висит на телефоне, пока я сушу феном волосы, крашусь, натягиваю то самое платье, облегающее фигуру и мерцающее при свете тёмно-бордовым шёлком.

Уже на кухне ставлю телефон к кружке и отхожу на расстояние, чтобы показать весь образ.

— Ну как я тебе?

Лера качает головой, её глаза сияют.

— Моя! Давай там особо не умничай про политику и повышение НДС. Много не пей, и если мужик нормальный — можно и поцеловаться.

— Лерка! — цокаю я языком, хотя сама улыбаюсь.

— Я так нервничаю, как будто сама иду на свидание, — признаётся она. — Волнуешься?

— Немного, — отвечаю я честно.

На самом деле — очень. Потому что всю эту неделю мои мысли, против моей воли, вертелись вокруг Миллера. Мы не виделись неделю. Знаю только, что в четверг он улетел в Астану. Если его нет поблизости, то я действительно дышу свободно.

Ровно в назначенное время звонит Жанибек.

— Я во дворе, — сообщает он.

— Бегу.

Выйдя из подъезда, вижу его и поднимаю руку в знак приветствия. Отмечаю про себя, что он действительно очень симпатичный. Высокий, видный, в серых брюках и голубой рубашке, рукава которой по-модному закатаны до локтя. Чёрные густые волосы, гладко выбрит, кожа смуглая, высокие скулы.

Подхожу к нему и протягиваю руку.

— Привет.

— Уау, — выдыхает он. — Ты очень красивая.

— Спасибо, — улыбаюсь я в ответ, чувствуя, как теплеют щёки. — Ты… тоже.

Он поворачивается к машине, открывает заднюю дверь и достаёт оттуда шикарный букет — нежные розы и эустомы.

— Тебе.

— О, благодарю, — принимаю я цветы, вдыхая их тонкий аромат. Как давно, безнадёжно давно мне никто не дарил цветов. Последний раз, наверное… нет, лучше не вспоминать.

— Поехали? — предлагает он.

— Да.

Жанибек открывает мне дверь, сам садится за руль, заводит двигатель и плавно трогается с места. Пока он выезжает со двора, я пишу Лере сообщение, прикладываю его номер телефона и машины, который я быстро запомнила. Хоть Жанибек мне симпатичен, но я журналист и видела всякое. Поэтому, если я не отзвонюсь вечером подруге, или она не дозвониться до меня, то будет искать по этим данным. Но я все же надеюсь на адекватность мужчины и на хороший вечер. В дороге мы с Жаном, как он попросил себя называть, легко переходим с темы на тему — работа, путешествия, книги. Неловких пауз нет; с ним интересно и спокойно. Я начинаю расслабляться.

Наконец, мы останавливаемся неподалёку от ресторана. Жанибек выходит первым, обходит машину, открывает мне дверь и подаёт руку. Я вкладываю свою ладонь в его. Всё выглядит очень красиво, как в романтическом фильме. Именно так я когда-то и представляла себе идеальное свидание.

Входим в ресторан. Нас встречает улыбчивая хостесс.

— Добрый вечер. Столик на имя Жанибека? Пожалуйста, за мной.

Мы следуем за ней вглубь зала. У нас, как и обещал Жанибек, столик у панорамного окна с прекрасным видом на вечерний город. Я иду рядом с ним, мой взгляд скользит по полутёмному залу, по другим гостям. И вдруг… сердце ударяет, пробивая грудную клетку.