Всё, что осталось за кадром (СИ), стр. 13

Я просто не хочу вспоминать себя девятилетней давности — свой максимализм, истерики, концерты. Мне до сих пор жутко стыдно перед бывшими коллегами за последний скандал на работе. Наверное, после него все поняли, почему Миллер со мной развёлся. Вспоминаю — и передёргивает.

Сегодня встаю пораньше, быстро собираюсь, но не крашусь, беру спортивную сумку и выхожу из дома. Рядом с телецентром есть фитнес-клуб, куда меня отправила старшая сестра — Айнаш. Она замужем за топ-менеджером нефтяной компании и живёт, как у Христа за пазухой. Вот уж кто в нашей семье выиграл эту жизнь, так это она. Она мудрее и спокойнее меня. Живёт в доме, не работает, воспитывает троих детей и два раза в год ездит отдыхать за границу.

И я, которая развелась через год после свадьбы, ходила на терапию и расстановки, чтобы понять себя, научиться проживать эмоции и выстраивать личные границы. После взяла однушку в ипотеку — не без помощи родителей, которые дали деньги на первоначальный взнос. Я выстроила свой мир, который оберегаю и люблю. И главное — я полюбила себя такой, какая я есть. А я временами упрямая, временами ранимая, иногда вспыльчивая, но учусь гасить огонь на уровне искры.

На тридцатилетие сестра вручила мне годовой абонемент в зал. Через два месяца он закончится — мне исполнится тридцать один, и я вроде как честно отходила, отбила её вложения. Надо подумать, стоит ли продлевать.

Внутри меня уже все знают. Здороваюсь с охранником, девчонками за стойкой, переодеваюсь в раздевалке в чёрный топ и лосины и поднимаюсь в тренажёрный зал.

— Мар, здарова! — тренер Витя протягивает кулак, я отбиваю.

— Привет.

— Мар, привет! — машут мне знакомые девчонки.

— Маруся, как жизнь? — Аташка-пенсионер стреляет глазами.

— Лучше всех, ага! Как внуки?

— В сад отвёл, сюда пришёл!

— Ну вы молодец!

Я встаю на беговую дорожку, кладу бутылку с водой в отсек, запускаю тренажёр. Первые минут пять разгоняюсь, просто иду быстрым шагом, глядя на просыпающийся город в панорамное окно. На соседнюю дорожку встаёт мужчина. Я сосредоточена на своих мыслях и не обращаю внимания в стекло.

— Доброе утро, Мара.

Да твою ж дивизию. Поворачиваю голову — и вижу бывшего мужа. Когда он успел сюда записаться? Меня потряхивает, но лицо сохраняю каменное.

— Доброе.

— Не знал, что ты сюда ходишь. Ты же не любила спорт? — говорит он и нажимает на кнопку.

— Полюбила, — бросаю я и увеличиваю скорость на тренажёре.

— Ясно. Как твой друг?

Сразу понимаю, что он про Айдара.

— Хорошо. Навещу его сегодня в обед, если ты не против.

— Не против.

— Служебку на новый суфлёр напишу сразу, как приду в офис.

— Оставь в приёмной у Макпал.

Само собой, пфф.

Мы снова погружаемся в молчание, каждый бежит в своём ритме. Но я не могу долго находиться рядом. Он нарушает моё личное пространство даже здесь.

Через десять минут я отключаю дорожку, схожу с неё и иду качать ноги. Чтобы отгородиться, вставляю наушники и включаю инди-рок. Музыка заглушает всё вокруг.

Тем не менее, за какой бы тренажёр я ни бралась, я всё ещё ощущаю на себе его взгляд. Кажется, он смотрит на меня время от времени. Не понимаю, зачем. Мне становится не по себе, и я решаю сменить локацию — пойду в бассейн.

На выходе из зала болтаю с Бауром — ещё одним тренером, приятным и весёлым парнем.

— Мара, когда ко мне на индивидуальные придёшь? — спрашивает он, улыбаясь.

— Баур, у меня скоро абонемент закончится, а ты про индивидуалки, — смеюсь я, открываю бутылку, присасываюсь к горлышку и делаю большой глоток, запрокинув голову.

— Продлевай давай.

И в этот момент правую щёку будто прожигает насквозь. Я опускаю бутылку, облизываю влажные губы, поворачиваю голову — и встречаюсь взглядом с Миллером. Вспотевший, взъерошенный, он сидит на скамье для жима, ноги расставлены по обе стороны, ладони лежат на коленях. Он смотрит на меня исподлобья.

Я равнодушно, насколько это возможно, отвожу взгляд и снова обращаюсь к Бауру.

— Ладно, пойду я.

— Давай, мать, не забывай нас, — он выставляет кулак, я отбиваю его.

Наконец ухожу, чувствуя, что Артур провожает меня взглядом. Когда оказываюсь в коридоре, вздыхаю с облегчением. Его присутствие здесь давит на меня больше, чем на работе.

В обеденный перерыв я рванула в больницу. Заскочила в магазин у входа, набрала бананов и яблок.

— Вот тебе витамины, кайфуй, — говорю я, входя в палату к Айдару и ставя пакет на тумбочку.

Он бледный, но в глазах уже есть привычный огонёк. Сосед по палате как раз выходит, и Айдар смотрит на меня, как на спасительницу.

— Мара, помоги сесть, за**ался уже лежать.

Я подхожу, осторожно беру его под локоть, чувствуя, как он напрягается, чтобы не дёрнуться от боли. Усаживаю его на край кровати. Он сидит, слегка согнувшись, прижимая руку к шву.

— Спасибо, что пришла. Ты настоящий друг.

— Ты тоже, — улыбаюсь я. — Но я прошу тебя, возвращайся быстрее. Я зае… устала, короче.

— Мне больничный закроют только на следующей неделе, Маруся. Врач сказал.

— Печалька, — выдыхаю я, садясь рядом. — Ты меня убиваешь.

В этот момент у него звонит мобильный. Он лежит на тумбочке.

— Подай, пожалуйста.

Я встаю, беру телефон и хмурюсь, пожав губы, увидев, что звонит Дарина. Та самая Дарина. Я подаю ему смартфон, и по тому, как он загорается, вижу — он ждал этого звонка. Я отхожу к окну, делая вид, что рассматриваю унылый больничный двор.

— Привет… Да, всё нормально, перевязку сделали, — пауза, и я слышу, как женский голос что-то быстро говорит на том конце. — Ты… улетаешь? — его голос теряет все краски. — А… ясно. Конечно, я всё понимаю. Да… улетай. Так будет лучше.

Он бросает телефон на одеяло, но он отскакивает на пол. Я поворачиваюсь. Улыбка с его лица сползла, оставив после себя лишь усталую маску боли — далеко не физической.

Я смотрю на него с сочувствием, от которого у меня самой сжимается горло. Он смотрит на меня пустым взглядом.

— Айдар.

— Пожалуйста, ничего не говори, — перебивает он тихо, но так, что я сразу замолкаю.

Подхожу, поднимаю телефон, убираю обратно на тумбочку, а потом сажусь рядом и просто кладу голову ему на плечо. Он тяжело дышит.

— Ей надо лететь домой, — говорит он. — Хотя она собиралась приехать в больницу, навестить меня. Сказала, что переживает.

Не думаю, что она бы приехала. И мне безумно жаль Айдара, ведь он поверил. Он ждал её.

Я молча слушаю и думаю: он красивый, умный, тридцатитрёхлетний мужчина. У него есть работа, карьера, квартира с выплаченной ипотекой. А она… она замужем, но продолжает держать его на крючке, прикармливая крошками внимания, как верного пса, который всё равно будет ждать у двери.

— Ты просишь ничего не говорить, — осторожно начинаю я, — но я скажу: ты достоин лучшего.

— Я люблю её. Знала бы ты, как я кусаю локти, что не поехал за ней в Астану после расставания. Но я писал ей, звонил, просил вернуться. А спустя месяц она выскочила замуж.

Да-да. А потом она сказала, что назло ему… но парам-парам-пам — сразу же забеременела.

— Она качает тебя на эмоциональных качелях. Поверь мне, я знаю. Я была такой же, как ты. Молодой, влюблённой дурочкой.

— Ты про бывшего мужа? — угадывает он, но не знает, что это Миллер.

— Про него, — подтверждаю я.

И я уже собираюсь раскрыть ему имя бывшего, как вдруг в сумке звонит телефон. И кто это может быть? Ну, конечно — Артур.

— Ты где? — его голос в трубке резкий, без предисловий.

— В больнице. Ты… вы же разрешили. Что-то случилось?

— Случилось. Взрыв на заправке в Туркестанской области. У нас там есть кто-то?

Мозг мгновенно переключается с личной драмы на рабочий режим. В глазах у Айдара — вопрос.

— Да… да, есть! — говорю я, уже вставая и хватая сумку. — У нас там стрингер. Я сейчас позвоню Яне, она уже в курсе, наверное!

— Звони, — бросает он и кладёт трубку.