Развод в 46. Любовь тут больше не живет (СИ), стр. 42

неправильной любовью. Главное – чтобы снова не задурил голову Косте.

Очень хочу верить, что не потеряю сына. Как, скорее всего, потеряла Илью.

Он до сих пор находится в доме престарелых. Никак не дает о себе знать. Ни одного звонка.

Знаю, о старшем сыне только со слов Андрея Степановича. Его люди приглядывают за Ильей. И

ведет он себя очень тихо. За этот год ни одного нарекания. Но если Косте я склонна верить,

то с Ильей меня не покидает ощущение, что это затишье перед бурей.

Насчет Ани… тут тоже все неоднозначно. Дочь осталась в городе. Довольно быстро устроилась

архитектором в неплохую фирму с вполне приличной зарплатой.

А потом была поймана людьми Андрея Степановича в клинике. Она хотела сделать аборт. Тогда

был скандал, море слез и жуткая истерика, которая длилась с неделю. Все это время Аня

отлеживалась в доме у свекра, а я была там же.

Она не хотела этого ребенка. Говорила, что жизнь ее ломается. Она хочет семью нормальную, а

кому она нужна с прицепом.

Рыдала, что если будет себя изводить, то у нее случится выкидыш. В общем этот период был

жутким.

Андрей Степанович был непреклонен. Вызвал психолога. Да, и врачи строго-настрого запретили

аборт. Была очень большая вероятность, что сделай дочь аборт, родить она не сможет.

Вскоре Аня успокоилась. Вернулась к себе в квартиру. И три месяца не давала о себе знать.

Потом неожиданно пришла ко мне.

- Мам, давай мириться, а, - взгляд виноватый, лицо бледное. – Я была не права. Много дров

наломала. Идиотка я. Прости меня, - обняла руками свой округлившийся живот.

Простить ребенка – это одно. Материнское сердце будет любить вопреки всему. А вот поверить…

тут большие проблемы.

Все это время мы с Аней общались. Довольно часто. Она звонила, рассказывала, как дела на

работе. Денег не просила. Сама все оплачивала. Справлялась.

Приглашала меня на скрининг, обследования.

- Ты же со мной пойдешь? Я буду рада твоей поддержке.

Как тут откажешь?

Я общалась. Но все равно не верила. Присматривалась. Мой внук рос в животе у дочери, и я

все равно не могла оставаться в стороне.

Свекор знал о нашем общении. Был не против, но тоже советовал не таять. Наблюдать.

Дочь родила сына через две недели после меня. Максимка покорил меня с первого взгляда. Не

только меня, деда уж точно. Андрей Степанович, как внука увидел, так глаза на мокром месте.

Он это попытался скрыть, отвернулся, но я усекла.

Естественно, я помогла оплатить роды дочери в хорошей клинике. Это ее и малыша здоровье.

Кое-что мы со свекром купили в подарок Максимке. Аня была спокойной и умиротворенной.

- Мой сынулька! Я теперь мама, - говорила, любуясь на кроху.

И мне хочется верить, что материнство ее изменит.

Аня быстро вышла на работу. Наняла няню. Денег на это ни у кого не просила.

- Буду работающей мамочкой! – заявила бодрым голосом.

Ну а мы со свекром с радостью ждали в гости Максимку и проводили с ним время.

Вот и позавчера внук у меня гостил. Аня пришла его забирать в приподнятом настроении.

Поцеловала меня. Поблагодарила. Принесла игрушку для сестрички.

Хотя надо признать, что Костя, что Аня, к Аленушке относятся осторожно, я бы даже сказала

прохладно. И тут или время все исправит, или нет. Насильно не заставишь любить.

- Хочу верить, что так и будет! – отвечаю Оле, прокрутив в голове, теперешние отношения с

детьми.

В парке мы проводим часа три. Болтаем без умолку. Детям на свежем воздухе хорошо. Так что

возвращаемся к дому в отличном расположении духа.

Заходим во двор, а там около двери стоит коляска Максимки.

- Хм, Аня приехала, - бормочу растерянно. – А чего она не позвонила? Не предупредила?

Подхожу к коляске. Там спит внук.

- Ань! – Оля обходит территорию в поисках дочери.

Я набираю ее номер.

Выключен.

Взгляд падает на белый конверт под одеяльцем. Достаю его, раскрываю. А там письмо,

написанное почерком Ани.

Глава 60

«Мама, я знаю, ты сейчас в шоке. Очень зла на меня. Я бы хотела объяснить, хотя ты вряд ли

поймешь. Я связалась со Степаном, чтобы стать независимой. Да, я специально забеременела,

ожидая, что он обеспечит меня и ребенка. Илья прав, на деда и папу надежды нет. Папа вот уже

живет в какой-то дыре и толку от него нет. Дед же не собирается ни в чем мне помогать. Да,

можно было притвориться хорошей матерью, ждать, когда деда не станет, и тогда Максиму

наверняка что-то перепадет. Но ведь жизнь идет. А что, если дед не помрет и через десять

лет?

Не хочу я жить в ожидании. Так я потрачу лучшие годы своей жизни, которые никто мне не

вернет.

Хотя изначально я пыталась.

Степан под каблуком у своей жены и ничем мне не поможет. Еще и она может мне такое

устроить, если появлюсь на горизонте. Рисковать не вижу смысла.

Самый верный вариант – аборт. Мы бы тогда с тобой могли сохранить хорошие отношения. Но дед

решил иначе. И я попробовала смириться.

Реально пробовала, мама!

Я работала, содрогалась от токсикоза, смотрела как мое тело уродует огромные живот, как моя

прекрасная сияющая кожа растягивается. Я ненавидела то, что внутри меня, то что делает меня

такой. Беременность – это адское время. И я не хочу повторения. Никогда и ни от кого.

Родился Максим, стало хуже. Он кричал постоянно, няни мне мало, потому что ночью он на мне.

А я не живу, я существую для этого плачущего свертка. Я молодая девушка гроблю свою жизнь!

Мама, ты радовалась своим беременностям и детям. И у тебя был папа. У меня нет никого, и я

не хочу зарываться в пеленках. Я хочу наслаждаться жизнью. Хочу любить, быть любимой, и не

таскаться с ребенком. Мы с тобой очень разные.

Я старалась пару месяцев. И за это время мое раздражение только росло. Еще немного и я бы

возненавидела Максима.

Я поняла, что материнство – не мое. Я не могу стать этому ребенку хорошей матерью. Но ты

кайфуешь, зарываясь пеленки, я видела, как ты нянчишься с Аленой, с Мией, которая тебе

вообще никто. Мама ты создана растить детей и у тебя хорошо получается. Потому думаю, Максим

будет с тобой счастлив. Я отдаю его в хорошие руки. В твои. Я тебе доверяю в этом плане и

абсолютно спокойна за этого ребенка.

А я уезжаю. Не ищи меня. Деду скажи, что это бесполезно. Не загоняйте меня в те рамки,

когда я озверею и всем будет хуже.

Это письмо прощание, мама. Вряд ли мы когда-то увидимся. Ты меня не поймешь, а я не

изменюсь. Наши пути расходятся. Но я хочу тебя поблагодарить. Ты действительно была хорошей

матерью. Ты подарила нам всем всю себя. Как по мне, глупо, потому что ты перестала быть

личностью. Но это твой выбор, такая у тебя натура. И я всегда буду с теплотой тебя

вспоминать. И ты не держи зла.

Я люблю тебя, мамочка. Но просто я у тебя другая. Знаю не поймешь. Но, возможно, пройдет

время, и мы еще встретимся. Я не со зла, просто так всем будет лучше. Пришло время мне жить

так, как я хочу.

Целую, твоя строптивая дочь».

- Мда… - это Оля в шоке рядом со мной.

Она отходит и садится на лавочку. Обхватывает голову руками и раскачивается.

Я же стою в ступоре. Потом смотрю на спящего Максима.

Слов нет.

Не знаю, сколько мы вот так с Олей осознаем случившееся.

- Так же как Азалия поступила. Слушай, а они случаем не спелись? – спрашивает подруга.

- Я не видела, чтобы они вообще общались. Но, как ты понимаешь, я многое не знала о своей

дочери.

- Надо позвонить Андрею Степановичу, пусть пробует. Да и надо ему рассказать в любом

случае.

Киваю. А у самой такое состояние будто меня со всего размаху по голове шибанули.

- И Владу, - добавляю.