Развод в 46. Любовь тут больше не живет (СИ), стр. 39
клоповнике. Им приносили вермишель быстрого приготовления, воду, хлеб, чай. Все.
Ни телефонов, ни доступа к миру у них не было.
В квартире постоянно находился охранник. Даже не давая Кисуле и Славе побыть наедине.
Поговорить.
Сам же охранник питался нормальной едой. Ему доставляли пиццу, гамбургеры, картошку фри.
Они с любимой сглатывали голодные слюни и шли заваривать свою вермишель.
Слава пытался достучаться до тупореза! Втолковывал ему, кто он такой! Пусть звонит отцу,
ему надо с ним поговорить.
Но с ними никто не разговаривал. И едой не делились.
Это же какое унижение!
Слава сомневался, что отец Влада подверг таким пыткам! Со своим сыном от той ледяной жабы
он сюсюкал и явно давал поблажки.
А он с любимой женщиной заперт как преступник! А ведь если разобраться, что такого Слава
совершил? Изменил? Так это разве преступление?
Это его личное дело! Его жизнь! И никто не в праве ему указывать!
Отца он не обманывал. Работал честно и рассчитывал на законное наследство. Терпел, что он
всегда на вторых ролях. Сколько всего на его долю выпало. Но Слава мужественно переносил
все. Лишь немного счастья для себя хотелось. И вот теперь его за это жестоко наказывают.
А его дети? Что с ними?
Отец их не пощадит.
А Регинка… эта зараза только и рада стараться.
Она избавилась от обузы в виде детей, записала их в предатели, вычеркнула из жизни. И
теперь может все время посвятить своему троглодиту и фоточкам. Уж ее группа поддержки
сделают все, чтобы она ни в чем не нуждалась.
А ведь она мать! Она всегда должна быть на стороне детей! Но ее оправдали.
Разве это справедливо? Кем бы она была без Славы?
Никто. И звать ее никак. Вышла бы замуж за какого-то попойцу, который бы ее колошматил
регулярно. А Слава из нее человека сделал.
А теперь Регина же его и подставила. Растоптала и заграбастала все.
Именно все! К ним с Кисулей пришел юрист отца и дуболомами и заставил их переписать все…
абсолютно все, что у них было. Слава отписал Регине. Кисуля детям и Захару.
Но этого оказалось мало. Юрист с гадкой ухмылкой подсунул любимой документ об отказе от
родительских прав.
- Я хочу поговорить с Андреем Степановичем. Я этого не подпишу! Это мои дети!
- Ваше право, - изрек адвокат, - Только предупреждаю, что тогда вам придется говорить со
следователем, и рассказывать ему, как вы сжили со свету отца вашего мужа. И не только. У
Андрея Степановича имеются неопровержимые доказательства.
- Он на понт нас берет! Ничего у него нет! – выкрикнул Слава.
- Хотите проверить? - едко оскалился адвокат.
Нет проверять они не хотели. Прекрасно понимали, что даже не имея доказательств, его папаша
может засадить Кисулю. Что для него подставить невинного человека? Еще навесит на нее
столько, что она никогда на свободу не выйдет.
И Славу может за компанию. Он же его сыном никогда не считал. Даже к собаке дворовой лучше
отношение, чем к Славе.
Кисуля все подписала.
А дуболомы адвоката оставили им кроме вермишели еще по несколько пакетиков
быстрорастворимого супа.
После этой унизительной процедуры, когда их растоптали и унизили, обобрали до нитки, они
обнялись, Кисуля тихо плакала, Слава гладил ее по спине.
Единение. Родственные души.
Не важно, кто и с кем спал. Это все примитивизм. А то, что между ними – это выше понимания
таких ограниченны особей как его папаша, Регина и Захар.
Они реально остались абсолютно ни с чем. Не могли даже поговорить нормально и не понимали,
что же их ждет дальше.
А то, что отец приготовил какие-то зверства, они не сомневались.
- Хани, мне страшно, - шепчет ему на ухо.
- Мы выше них. Помни, - отвечает ей.
Не признается, что ему тоже жутко. Микроавтобус без окон. Неизвестная дорога. Мстительный
папаша. Ничего хорошего не светит.
Все же Слава надеется, что они смогут выбраться. Ведь главное – их не разлучили. Они
вместе.
Выход есть. Отец не мог все просчитать. И уж точно ему невдомек на что способны два
по-настоящему любящих сердца.
Едут они довольно долго. Неизвестность изматывает. Кисуля так прижимается к нему, с таким
доверием. Слава вдыхает ее запах, и это дает силы.
Когда микроавтобус останавливается, охватывает мандраж. Что их ждет?
Они выбираются, держась за руки.
Отец стоит немного поодаль, скрестив руки на груди и взирая на них с чувством
превосходства.
Слава смотрит по сторонам.
- Серьезно? – Кисуля округляет глаза. Место ей явно знакомо. – Хм… что в твоей башке, если
ты привез нас сюда, старый козел! – за это она получает подзатыльник от охранника.
Слава хочет заступиться за любимую, но ему тут же скручивают руки.
- Добро пожаловать домой, голубки, - папаша широко улыбается, явно довольный собой.
Слава же вообще ничего не понимает. И в чем собственно наказание тоже?
Перед ними обычный дом, двор, не сильно ухоженный, но вполне приличный. Вокруг обычная
деревенская местность, по улице бегает детвора. Ничего страшного он не видит.
Но радости нет, страх только усиливается, потому как подвох сто процентов есть.
Глава 56
Глава 56
Дверь дома открывается и на порог выходит пожилая женщина. Волосы выкрашены в ярко-рыжий
цвет, забраны назад, поверх цветастого, синего платья повязан передник, на ногах поношенные
кроссовки.
- Ты все же это сделал! – выкрикивает вместо приветствия и смотрит на его отца.
- И тебе доброго дня, Валентина.
- Мама! – восклицает Кисуля плаксивым голосом, - Этот монстр и до меня добрался.
- Надо было умнее быть, - женщина не показывает никакой радости от встречи с дочерью.
- Ты привез нас к матери Кристины? – Слава не удерживается от удивленного вопроса.
Не может понять задумку отца. Он никогда не видел мать Кисули, но она рассказывала, что
купила ей домик в деревне. Наведывается редко, но каждый месяц отправляет достаточно денег,
чтобы мама ни в чем не нуждалась. А если просит и два раза.
- Мам, ты чего такая? Я тебя не узнаю? – Кисуля настораживается.
Женщина неторопливой походкой идет к воротам. Не спешит отвечать. Поворачивает голову в
сторону Славы, оглядывает его с ног до головы.
- Зачем мне этот доходяга тут нужен? Дочь сплавляешь мне, еще понять могу, а этого зачем? –
обращается к его отцу.
- Валентна, ты бы в дом пригласила. Где твое гостеприимство, - он явно забавляется.
- Нечего тебе делать в доме у мамы! – огрызается его любимая.
- Тебе с твоим доходягой как бы тоже, - поджимает губы женщина.
- Мама! Я не узнаю тебя!
- Да-да, расскажи Валентина, как у тебя дела обстоят. Как ты тут поживаешь, и могла бы меня
поблагодарить, - отец продолжает вещать веселым голосом. – Что я тебе подмогу привез.
- Подмога – это когда сумма на карту падает. А вот жить с ними? С какого перепугу? Они мне
мешать будут. Эх, Василиса, - мать смотрит на дочь, - Что ж ты так облажалась. Поймали тебя
за одно место, и на мою голову.
- Мам, я реально не понимаю, когда ты успела так измениться.
Кисуля сбита с толку. Она усиленно моргает. Хмурится.
Слава так вообще в полном недоумении.
- На расстоянии это одно. Мы с тобой сто лет порознь живем. Видимся раз в год, а порой и
того меньше и все нормально. Вот зачем ты мне тут? Я должна радоваться?
- Ты никогда со мной так не говорила!
- Сейчас буду! Значит так, если думаете, что на курорт приехали – ошибаетесь. Работать
пойдете на птицефабрику нашу местную. Этот, - кивок голову в сторону отца Славы, -
Договорился. И меня запряг нянькой вам быть.
- Валентина, спешу напомнить, не просто нянькой, надзирателем, - папаша издевается. – Если