Развод в 46. Любовь тут больше не живет (СИ), стр. 33

На заднем фоне разбитое зеркало. В осколках виден тест на беременность с двумя полосками. А

в другом осколке заключение из больницы, где отчетливо читается слово: «хламидиоз».

И будто через фото на Славу накатывает весь мрак и ужас. Он погружается в состояние

безысходности. Он в западне. Пытается выбраться, а стены лишь сужаются. Норовя придавить

его. Хочется кричать, рот открывается, а голоса так и нет.

Он продолжает смотреть на фото Регины. Она будто его приковала. Дико больно, глаза будто

лезвиями режет, но он не может отвести взгляда.

Загорается приглушенный свет. Слава закрывает глаза. Трет их. Он все также не может

пошевелиться, а внутри его разъедает страх и мысли… слишком ужасные, чтобы в них поверить.

Слава открывает глаза и луч света останавливается на нем, освещая его. На него устремлены

взгляды всех присутствующих. Первым кого он видит – Захар.

В этот момент, он мечтает лишь об одном – провалиться сквозь землю.

Глава 47

Захар медленно приближается к Славе. Все смотрят на него. Он мимолетно замечает знакомых,

тех с кем по работе пересекается, незнакомые лица, но всех их объединяет одно – презрение.

Открытое не скрываемое.

- Вот ты какой… друг… - Захар подходит вплотную.

Бледный, в глазах боль, вены на висках пульсируют.

Слава хочет что-то сказать, но ни одной фразы в голове и язык не слушается. Он так и замер

на одном месте.

- Размазать тебя хочется, так чтобы кровью твоей паршивой все стены залило, - Захар говорит

очень тихо, так что даже в тишине зала Слава его едва слышит. – Но это слишком просто.

Слишком мало. И я уважаю Регину. Не стану портить ей выставку. Это ее исповедь. Ее крик

души. А тебя я позже морально размажу, - еще ближе к нему наклоняется, - Обещаю.

Каждое слово будто плеть. Хлесткое, выверенное. У Славы слюна застревает в глотке. Он

надрывно кашляет.

Захар поворачивается к сцене, за которой в тени стоит Регина и громко говорит:

- Регина, браво! Это гениально! – громко хлопает и отвешивает поклон.

И весь зал подхватывает за Захаром. Раздаются аплодисменты со всех сторон.

- Так жутко, и так реально, потрясающе!

- Восхитительные работы, сколько признаний, какая история!

- Это талант так красиво изобразить уродство измены!

Со всех сторон раздаются комментарии. Они избивают Славу. Он физически ощущает эти удары,

как и взгляды людей, который подобны ядовитым плевкам. Они никогда не забудут, никогда не

станут с ним иметь дел, его будут топтать с радостью даже те, кто лично не знает. Это так

явственно ощущается в воздухе, что кислорода нет.

Он весь в плевках. Ментальных. Но они хуже. От них не отмыться. Они уже под кожу проникли.

Слава снова кашляет. Задыхается. Аплодисменты не утихают. Регина выходит к людям. Сдержанно

улыбается. Благодарит. Он видит ее размыто… ее стройный силуэт, прямую спину, и эти

темно-красные губы… Они манят… хочется смотреть сквозь боль на них.

Почему он не видел свою жену такой раньше?

Он осознает, что она его растоптала, но вместо привычного гнева, сейчас его скручивает от

болезненного восхищения.

Надо уходить. Нельзя ему больше тут находиться.

Что делать дальше Слава не понимает. Слишком его ломает.

Он оборачивается и около входа видит Кисулю. По всей видимости она только что пришла. Когда

она скинула ему ссылку, они созвонились, и любовница сказала, что задержится, но приедет.

Вот приехала…

Растерянный взгляд Кисули бегает по фотографиям, там неверие, ужас. Она хмурится и пятится

к выходу.

- Дорогая, я тебя поздравляю, популярность тебя нашла, - к ней идет Захар.

Обманчиво расслабленная походка, оскал вместо улыбки.

- Я уже ухожу, - она держится неплохо. Не дрожит, не бледная, только взгляд растерянный.

Теперь гости смотрят на них. И Слава невольно выдыхает, что не он в центре внимания.

У него и мысли не возникает побежать на помощь Кисуле. И глядя на нее в сердце больше

ничего не сжимается. Он смотрит на нее и ничего не испытывает.

Как это возможно? Ведь он одиннадцать лет обожал эту женщину? А сейчас он не понимает, что

в ней его так восхищало? Она будто в один миг утратила для него привлекательность.

Не может этого быть. Это просто стресс…

Слава запутался. Голова взрывается от разнообразных мыслей.

- Зачем уходить, дорогая. Тут столько твоих мужчин. Наверное, не все, но многие, -

обманчиво ласково вещает Захар, берет ее чуть выше локтя. По тому как морщится нос

любовницы, Слава понимает, что хватка болезненная. – А вон там самый молодой твой мужчина,

как соскучилась? – Захар кивком головы показывает в самый дальний угол, в котором стоит

Илья. – Насладись минутой Славы… кхм… как неоднозначно звучит, да дорогая.

Сын очень далеко от выхода, притаился за гостями и стоит не шевелится.

- Илья… - одними губами шевелит Слава, голоса нет.

Он стоит, скрестив руки на груди, губы поджаты. Вскользь смотрит на отца, Кристину, Захара.

Нет у него на лице никаких эмоций.

А ему больно смотреть на сына, знать, что и он с Кисулей. Но не факт, что Илья знал, что и

Слава с ней. Или знал? Что их связывает? Столько вопросов, а задать их не может.

Ведущий берет в руки микрофон, приглашает гостей на фуршет, лично пообщаться с Региной.

Голос его звучит так бодро, неестественно во всей этой атмосфере.

- Какой же ты гнилой мужик, - летит в спину Славе. Он даже не понимает от кого. Обернуться

для него слишком сложно и требует много сил, которых у него нет.

Захар ведет Кисулю через зал, за их спинами шепчутся. Она сначала пыталась вырваться, потом

просто смиренно идет за мужем.

- Дорогая, пообщайся с гостями. Не хочешь поделиться своими подвигами?

Сын тем временем направляется к Регине. Что он ей говорит Слава не слышит. В глазах у него

двоится, так что лиц не разглядеть.

Надо уходить! Снова спасительная мысль в голове. Надо заставить себя двигаться. Взгляд его

падает на фото Регины у разбитого зеркала. Такое ужасное и почему-то пленительное. Долго на

него смотрит, сгорая от адских ощущений. Будто его всего на изнанку без наркоза

выворачивают, кишки в тугой узел скручивают.

Ему бы думать, как выпутаться? Как оправдаться? А спасительных мыслей в голове нет. Его так

выкручивает, что еще немного и Слава упадет на пол и начнет корчиться. Хочется позвать на

помощь, но он все так же не может и слова сказать.

И все же он делает над собой усилие, шаг, еще один, выход все ближе.

- Куда-то собрался сынок, - непонятно откуда перед ним вырастает высокая фигура отца.

Сейчас он кажется невероятно большим и пугающим, а Слава себя ощущает беззащитным ребенком.

Хочется закричать, попросить помощи… Но ему никто не поможет. Никто не пожалеет. Все будут с

наслаждением за его муками наблюдать.

- Ммм…

- Содержательный ответ, - усмехается отец. – Никуда ты не пойдешь. Ты должен впитать в себя

каждую минуту этой выставки. Сейчас еще Костя с Аней приедут, пусть посмотрят на отца во

всей красе.

- Они дети… - страх потерять детей, помогает голосу прорезаться. – Зачем ты их впутываешь?

Это жестоко, отец, - стонет Слава.

- Святослав, ты больше мне не сын, ты падаль последняя, и отношение к тебе соответствующее.

И у детей твоих я уничтожу все зачатки твоего пагубного влияния на них, - отвечает чужим,

безликим голосом.

Глава 48

Регина

Я стою в тени, одна за одной освещаются мои фотографии. В памяти всплывает, как я делала

эти кадры, какие эмоции испытывала. Я помню их все, выстраданные, облитые слезами

предательства. И сейчас, когда они на виду у всех, меня отпускает.