Остров убийц, стр. 3

Увы, но в третий раз банкомат мог выдать всего десять тысяч. Больше на расходном счете у Матвея ничего не осталось. И у Ларисы тоже. Но она-то с накопительного счета может снять. Денег там еще не очень много, но черный день уже настал. Прежде всего для Матвея… Долбаный Черкасов! Это же он убил Кристину!

Черкасов не строил дом, он купил готовый, въехал пару лет назад, Матвей с Ларисой к этому времени уже успели обжиться. И с соседями они знакомились на правах старожилов. Черкасов работал в крупном банке, возглавлял кредитный отдел, чем он там приманивал деньги, Матвей не знал, но за последние годы хорошо поднялся, и в Подмосковье дом купил, и на Онежском острове усадьбой обзавелся. Прошлым летом пригласил в гости, две недели на озере отдыхали, Матвею понравилось, особенно с Кристиной в баньке по-холодному. Там, в Лиске, это у них случилось впервые, здесь всего лишь продолжилось. Пока Женя не узнал. Пока не наказал жену и любовника. Одним ударом отомстил за себя: Кристину на тот свет отправил, а Матвея – в такой же потусторонний мир. А тюрьма – это не жизнь, лучше где-нибудь в глуши от голода и холода сдохнуть, чем за решеткой париться.

Женщина выскочила на дорогу, замахала руками как сумасшедшая. Матвей не стал снимать последнюю десятку, нажал на отмену, вытащил карту и бегом из отделения. А по дороге в это время проезжал патрульный автомобиль дорожно-постовой службы, глядя на сумасшедшую, гаишники останавливаться не стали. Но, похоже, кто-то из них заметил Матвея, увидел его босую ногу. А может, и наручники на запястье разглядел. Матвей уже открыл дверь своей машины, когда «Пежо» ДПС развернулся на перекрестке.

Машина набрала ход, закрутились маячки, взвыла сирена, но Матвей уже дал газу. «Пежо» попытался перерезать путь, но Матвей пошел на таран, полицейские не стали рисковать, машина встала. Объезжая ее, пришлось заскочить правыми колесами на бордюр.

«Пежо» сел на хвост, иерихонские трубы не заставили себя ждать. «Водитель „Форда“, остановитесь!» – требовал полицейский. Но Матвей лишь давил на газ. Терять ему нечего. Хотя бы потому, что Кристину действительно мог убить он.

Он ведь не помнил сейчас, как садился в машину. Вышел из банкомата, снял «Форд» с сигнализации, «Пежо» стал разворачиваться. Дальше провал в памяти. В режим записи сознание включилось, когда «Форд» уже набирал ход. И когда Матвей душил Кристину, сознание крутилось на холостом ходу. Просто он ничего не помнил. Помнит лишь только то, как он примерялся к шее Кристины. В шутку Дездемоной ее назвал. Но сознание восприняло агрессивный импульс всерьез…

Да, он мог убить Кристину. А следы грязных ног Женя мог оставить, когда зашел в баню и увидел там спящего соседа. У трупа изменницы-жены. Должен же был он как-то узнать, что Кристина жива. Узнал, вызвал полицию, а следы остались. Он-то, конечно, сможет объяснить появление грязных ног на трапике, а вот Матвею, увы, от ответственности не уйти. Там и следы рук на шее Кристины, ну и факт половой связи устанавливается легко и просто. Лариса очень скоро узнает, что муж не просто предатель, но еще и убийца. А еще она может узнать, что Матвей разбился насмерть, пытаясь уйти от преследования. Машина уже неслась на бешеной скорости, утро субботнего дня, людей на улицах немного, но есть, а вот грузовик на перекресток выезжает – в то время как Матвей мчится на красный свет.

Грузовик он каким-то чудом объехал, а вот полицейским не повезло. Препятствие водитель обошел, но вернуть управление не успел, машина, перескочив через бордюр, врезалась в столб. А «Форд» затрясло на ухабах железнодорожного переезда. Матвей не смеялся, не рыдал, просто загудел как паровоз – негромко, монотонно, но из-за сильной тряски могло показаться, будто он гогочет. А смеяться было над чем. Один полицейский не смог наручники нормально надеть, другой не справился с управлением в простой, в общем-то, ситуации. Но в любом случае радоваться глупо. Теперь его машина точно в розыске, а без нее Матвей как без рук. И без ног. Куда он без машины? Тем более что так просто ее не найти. Если затеряться в лесу.

И он затерялся. Да так затерялся, что сам не понял, куда заехал. Лес вокруг, сосны, ели, хвоей пахнет, птицы жизни радуются, а у него на душе тоска. И есть хочется, а в машине даже шоколадки нет. У Ларисы в «китайце» всегда что-то есть. Поесть. Конфетка, шоколадка, печенюшка какая-нибудь, но заваляется. А у него пусто. Только остатки машинного масла в коробке.

Матвей катил по дороге, пока не заприметил полянку, съезд на которую не представлял особой сложности. Заехал в кусты, встал на прикол. Если вдруг занесет гаишников в эту глушь, мимо проедут. Во всяком случае, должны.

Прежде чем заглушить двигатель, он глянул на стрелку топливного датчика. Четверть бака в активе, не так уж и много, если куда-то далеко ехать. А стоять можно и с выключенным двигателем, погода располагает: ни холодно, ни жарко в салоне, ни печка не нужна, ни кондиционер. Хотя к ночи понадобится печка. А до ночи, хочешь не хочешь, придется оставаться здесь. Днем ехать опасно. И ходить тоже. А надо бы в магазин сгонять, не умирать же с голоду. Да и воды совсем немного – и полулитра не наберется.

Навигатор сориентировал на местности: до ближайшего населенного пункта с магазином – пять-шесть километров пути. Не так уж и много, пешком дойти можно. А заодно прогуляться, развеяться.

– Мать меня за ногу! – вырвалось у Матвея.

Босый он на одну ногу, пешая прогулка отпадает. А ехать опасно, до темноты лучше не высовываться. А с наступлением ночи что делать? Да и сейчас как ему быть? Суббота сегодня, выходной день, лежал бы сейчас на диване, держа на коленях игровой ноутбук. Лариса вернется с дежурства, сначала приготовит обед, за ужином они откроют бутылочку вина, затем вторую. Лариса не очень любимая жена, не всегда к ней лежит душа, иногда видеть ее не хочется, но вино сделает свое дело, Матвея потянет в постель, он исполнит свой супружеский долг под впечатлением от недавней измены, спать ляжет с чувством полного удовлетворения. Утром проснется, а впереди целое воскресенье. Хотя и понедельник для него не такой уж и тяжелый день. На работу он давно уже не ходит, освоил специальность онлайн – страхового агента, получает немного, но на жизнь вполне хватает. Лариса хорошо зарабатывает. И дальше зарабатывать будет. А у Матвея теперь все в прошедшем времени. В настоящем – только тяжелая и беспросветная борьба за существование. И Лариса ему в этом не помощник. Потому что измены ему не простит… А если простит, что она сможет сделать? Чем поможет? Да, работает она в платном роддоме: не все близкие властей предержащих рожают в европах, кого-то схватки застают в России, а если плод неправильно лежит, без кесарева сечения не обойтись. Лариса – большой мастер по этой части, скольким роженицам помогла. Сколько сильных мира сего ей благодарны. Может, замолвит перед кем-то слово?.. В конце концов, она сама беременная, третий месяц уже, ребенку нужен отец, Лариса должна это понимать.

Матвей потер виски. А ведь Лариса хирург, и рука у нее твердая. Ей ничего не стоит зарезать живого человека. И задушить тоже. А еще она разбирается в анестезии, в том числе мгновенного действия. И не факт, что она вчера дежурила. Может, придумала все. И продумала, как будет мстить соседке. Потому что мужу она уже могла отомстить. Вместе с замечательным соседом. Может, и не редкой она красоты женщина, и не самая молодая, тридцать четыре уже стукнуло, но мужчины обращают на нее внимание. И Черкасов мог клюнуть, тем более что по возрасту они хорошо подходят. Может, им уже надоело мстить своим благоверным, может, они решили усложнить задачу. И облегчить себе жизнь. Кристину в морг, Матвея в тюрьму, а сами дальше жить – безбедно и счастливо. Сволочи!

Глава 2

Ночка темная, дождь льет тихо, доски забора мокрые, нога скользит, особенно босая, занозы цепляет, а трения особого нет. Но руки у Матвея сильные, полотно забора крепкое, не гнется, не трещит под его напором. И во дворе у Саши Степанова все спокойно. Собаки нет, свет в окнах не горит. Дождь тихий, но кричать от злости хочется во весь голос. От злости на себя, от злости на всех, а дождь – это всего лишь наказание за грех прелюбодеяния. Ему сейчас все в наказание.