Поднебесная (СИ), стр. 4

Но стоило нам подняться на веранду главного корпуса и заглянуть внутрь через приоткрытую панель, как иллюзия старины моментально развеялась.

— Прошу, — сказал Хэ Чжэньго через переводчика, приглашая нас войти.

Внутри комнаты оказались обставлены с продуманным сочетанием традиций и удобства, какого я никак не ожидал увидеть за такими скромными снаружи стенами. Пол был выстлан тёплым деревом с подогревом — я почувствовал это сразу, едва ступив на порог. В углу комнаты скромно располагалась панель климат-контроля, замаскированная под резной деревянный шкафчик. На низком столике лежал планшет с современным интерфейсом — судя по всему, для связи с персоналом или доступа к дворцовой сети.

— Высокоскоростной интернет проведён во всё здание, — пояснил переводчик. — Ванные комнаты оборудованы по последнему слову техники, несмотря на исторический облик усадьбы снаружи. Также в здании установлены скрытые лифты для персонала — на случай необходимости быстро доставить что-либо на верхние этажи библиотеки, минуя основные лестницы.

Отец, разглядывавший резные балки потолка, довольно кивнул.

— Впечатляюще, — заметил он. — В Поднебесной как нигде в мире умеют совмещать несовместимое.

— Такова природа Поднебесной, Василий Фридрихович, — с лёгкой улыбкой отозвался Сюй. — Внешность традиции, суть современности. Или наоборот, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть…

Персонал, закреплённый за нашей усадьбой, представили нам сразу же, едва мы обосновались в главном корпусе.

— Позвольте представить вам ваших помощников. Господин Чэнь Бовэнь, старший управляющий ваших апартаментов, — Сюй указал на солидного мужчину средних лет с идеально прямой спиной, который с почтением нам поклонился. — Отвечает за все бытовые вопросы вашего пребывания. К нему можно обращаться по любому поводу — от смены постельного белья до организации внешних визитов.

Следом представили двух камердинеров — Ли Мина и Чжоу Хуа, молодых и подтянутых мужчин, чья единственная задача, как объяснил Сюй, заключалась в заботе о нашем гардеробе и порядке в комнатах.

Двух горничных, Сяо Мэй и Юй Лань, представили с той же лаконичностью — обе женщины застенчиво поклонились и тут же скрылись где-то в глубине двора, явно смущённые непривычным вниманием иностранных гостей.

— Ваш личный повар — мастер Пэн Жунхуа, — продолжал Сюй. — Готовит как традиционную китайскую кухню, так и европейские блюда. Ваши пищевые предпочтения были уточнены заранее через посольство, поэтому не удивляйтесь, если сегодня вечером на столе окажется нечто удивительно похожее на домашний борщ.

— Вот это забота, — не удержался я. — Хотя, признаться, мы будем рады познакомиться с гастрономическими традициями Поднебесной.

Сюй перевёл повару мой ответ, и тот поклонился.

— А это госпожа Тан Ваньцин, чайный мастер, — Сюй указал на невысокую пожилую женщину в скромном, но безупречно опрятном платье. — Каждое утро она будет проводить для вас чайную церемонию. Это не просто ритуал, а способ настроиться на день — рекомендую не пропускать.

Секретарём при нашей резиденции оказался молодой человек по имени Чжао Синь — деловитый, с папкой-планшеткой под мышкой, он немедленно принялся излагать расписание на ближайшие дни на вполне сносном русском языке.

Круглосуточную заботу о нашем здоровье поручили медицинскому офицеру, доктору У Цзяньго. Сдержанный мужчина в белоснежном халате с достоинством нам поклонился.

— Рад знакомству, господин Чжао. Надеюсь, мы будем беспокоить вас как можно реже, — заметил я, пожимая ему руку.

Сюй перевёл мои слова, и доктор ответил ему что-то по-китайски.

— Господин Чжао искренне надеется на то же, — перевёл Сюй. — Однако готов оказать любую помощь в любое время.

— И, разумеется, охрана, — добавил Сюй, обводя взглядом двор, где я, признаться, не заметил ни единого человека в форме. — Она почти незаметна, но территория охраняется постоянно. Уверяю вас, безопаснее места во всём Пекине не найти.

После знакомства с персоналом нас повели в глубину двора, где располагалась рабочая часть усадьбы.

Мастерская превзошла все мои ожидания. Просторное, светлое помещение с огромными окнами, пропускающими естественный свет с северной стороны — идеальный вариант для работы с камнями, — было оборудовано по последнему слову техники. Современные ювелирные микроскопы стояли рядом с традиционными китайскими инструментами, чьё назначение мне ещё предстояло изучить, аппарат лазерной сварки соседствовал с привезёнными заранее из Петербурга инструментами, любовно упакованными и, судя по всему, доставленными без единой царапины.

— Отдельный сейфовый зал, — Хэ Чжэньго указал на массивную бронированную дверь в дальнем углу мастерской, А Сюй переводил его слова. — Каждый драгоценный камень, который вам потребуется для работы, будет выдаваться исключительно по специальному акту, с соблюдением всех формальностей учёта. При этом прошу вас не сомневаться, — в сам творческий процесс никто вмешиваться не станет. Ваше искусство остаётся полностью в вашей власти.

Я обвёл взглядом мастерскую, чувствуя, как внутри разгорается знакомый азарт — тот самый, что всегда охватывал меня перед новым большим проектом.

— Здесь можно отлично поработать, — сказал я искренне.

— Мы рады это слышать, — с достоинством ответил Хэ Чжэньго через Сюя. — Сын Неба возлагает большие надежды на ваше мастерство и приказал оказывать вам всевозможное содействие.

Я ещё раз окинул взглядом мастерскую, в которой мы с отцом должны были проводить больше всего времени. Она не просто ничем не уступала нашему рабочему месту в Петербурге, но в чём-то даже превосходила его. Некоторое оборудование здесь было поновее.

Осталось главное — понять, чего именно от нас хотел император, и сможем ли мы это воплотить.

— Что касается вашего статуса при дворе, — сказал секретарь Чжао Синь, когда экскурсия по усадьбе подошла к концу и мы устроились в чайном павильоне для короткого отдыха, — формально вы не становитесь придворными чиновниками. Однако вам присваивается почётный титул Императорских приглашённых мастеров.

— Что этот титул даёт на практике? — уточнил отец, с явным интересом разглядывая архитектуру павильона.

— Немало, — секретарь сверился со своими записями. — Свободное перемещение по всем разрешённым территориям дворца без дополнительных пропусков, право присутствовать на некоторых церемониях, доступ в дворцовую библиотеку, право посещать императорские сады в отведённые часы, а также возможность принимать высокопоставленных чиновников в собственной резиденции, если у вас возникнет такая необходимость.

Мы с Сюем переглянулись, и наш сопровождающий с почтением кивнул.

— Впечатляющий список привилегий, — заметил я.

— Соответствующий оказанной вам чести, — коротко подтвердил Чжао Синь и снова заглянул в блокнот. — Теперь о вашем расписании. Вы успеете отдохнуть с дороги и пообедать. А уже завтра состоится ваша первая аудиенция у Его Императорского Величества.

— Так быстро? — не удержался отец. — Мне думалось, что ждать придётся гораздо дольше.

— Государь выразил особое желание встретиться с вами лично как можно скорее, — пояснил секретарь. — Не беспокойтесь, это будет не государственная церемония в парадном зале, а неформальная встреча. Государь примет вас как покровитель искусств, а не как правитель, принимающий послов. Однако и здесь есть свой строгий регламент. Вы пройдёте через внутренний сад к одному из жилых павильонов. После обмена приветствиями последует чайная церемония, на которой, полагаю, будут обсуждаться не столько технические детали заказа, сколько история ремесла и философия красоты.

— Значит, экзамен на знание хороших манер начинается уже завтра, — сказал я, взглянув на отца.

Василий Фридрихович в ответ лишь молча поправил манжету — жест, за которым, как я знал, скрывалось куда больше внутреннего напряжения, чем он позволял себе показать.