Поднебесная (СИ), стр. 28

Пока они собирали книги, я всё думал о разговоре с Никольским.

Мои слова о дате подготовки церемонии, способе введения порошка и трёх будущих артефактах слушал с вниманием человека, которому, наконец, дали недостающие детали чертежа.

Никольский вызвал меня не только для предупреждения. Русская Особая канцелярия уже знала об этом веществе. И, возможно, искала его раньше, чем мы нашли алмаз.

На улице нас ждал экипаж.

Один охранник взял коробку с инструментами, остальные бережно переместили книги в багажный отсек.

По дороге обратно Сюй листал купленный мной путеводитель.

— Здесь половина сведений устарела, — проворчал он.

— Значит, вы можете славно подзаработать, если напишете актуальный, — улыбнулся я. — Особенно если расскажете о нетуристических местах.

— Меня волнует другое, Александр Васильевич. Вы купили Тринадцатикнижие. Это серьёзный духовный вызов. Вы действительно намерены прочитать эти книги?

— Как минимум попытаюсь. Я уже начал понимать, что задавать китайцу вопрос «что вы имеете в виду» бесполезно. Он отвечает притчей. Хочу хотя бы заранее знать её конец, чтобы понимать контекст.

— Иногда конца нет, — улыбнулся Сюй.

— Тогда я должен понимать, когда следует додумать.

Сюй закрыл путеводитель. О встрече с Никольским он не спросил ни разу.

Это беспокоило сильнее расспросов.

Наш сопровождающий видел, как мы ушли к дальним полкам. Хозяин магазина слышал фамилию Никольского. Я не рассчитывал сохранить встречу в тайне от людей, которые охраняли Запретный город. Я рассчитывал лишь на то, что разговор останется им неизвестен.

И — главное — я пока не мог понять, на чьей стороне был сам Сюй. Кому он был предан? И как много ему следовало знать?

В мастерской отец сидел над расчётами Сада Феникса. На столе лежала разобранная бумажная игрушка, четыре листа с вариантами подъёма секций и чашка остывшего чая. Когда Василий увлекался, напитки возле него проходили полный цикл от кипятка до противной остывшей жижи.

— Купил? — спросил он, не поднимая головы.

Я положил надфили рядом с чертежом.

— Купил. Лучше этих ничего не нашлось.

Отец проверил насечку ногтем.

— Хорошие. По крайней мере, в руку лягут привычно.

Я тем временем открыл предисловие о пяти началах. На первой странице переводчик объяснял, что европейскому читателю следует отказаться от привычки понимать элементы как обычные вещества.

— Конфуцианство подождёт, Саша, — сказал отец. — Мне нужна помощь с расчётами.

Отец показал на схему, и я понял. В чём была сложность. Мы успели обсудить только первую тягу, но нужно было рассчитать усилие, с которым оно потянет за собой вторую секцию.

Но едва я взялся за карандаш и блокнот, как дверь открылась, и в мастерскую вошёл Чжао Синь.

Секретарь поклонился.

— Александр Васильевич, прошу прощения за беспокойство. Однако обязан сообщить, что наследный принц желает видеть вас немедленно.

Мы с Василием удивлённо переглянулись.

— Меня одного? — уточнил я.

— Распоряжение касается Александра Васильевича.

Я посмотрел на отца.

— Что ж, не только Конфуций откладывается.

— Он ждал тебя несколько тысяч лет. Потерпит ещё несколько часов, — спокойно отозвался Василий.

— Согласен. Нельзя заставлять наследника Сына Неба ждать.

Я убрал инструменты в ящик и пошёл следом за секретарём.

Мы пересекли двор мастерских, прошли через галерею и свернули к императорскому саду. Чжао Синь двигался почти бесшумно в особых туфлях из мягкой кожи. Я не задавал вопросов до тех пор, пока он сам не заговорил.

— Русский путеводитель, приобретённый вами сегодня, считается не вполне точным.

Я посмотрел на него.

— Господин Сюй уже предупредил меня, благодарю.

— Для прогулок по Пекину лучше пользоваться китайским изданием. Если пожелаете, я могу лично сделать для вас перевод или хотя бы отметить наиболее важные места.

— Буду признателен, господин Чжао, — кивнул я.

Секретарь продолжал смотреть вперёд.

Так двор сообщил, что знал всё о моих передвижениях. Осталось понять, что он знал о Никольском.

Наследный принц ждал нас в небольшом павильоне у пруда.

Аудиенция явно не была официальной. На нём не было парадного головного убора, на столе лежала раскрытая книга, рядом стояла чашка чая. Слуги держались у входа в сад, охрана — ещё дальше. Принц проводил свободный час за чтением и решил потратить часть этого времени на русского мастера.

Иногда отсутствие церемоний означало доверие. Иногда — нежелание оставлять свидетелей.

Я поклонился.

— Ваше императорское высочество…

— Садитесь, Александр Васильевич.

Он говорил по-русски. После нашей встречи в астрономической башне это уже не удивляло, но всё ещё заставляло внимательнее выбирать слова.

На обложке его книги были золотом вытиснены китайские знаки. Принц положил между страниц закладку.

— Какими вы нашли улицы Пекина?

— Шумными, тесными и полезными.

— Полезными?

— На рынке мы нашли решение для механизма Сада Феникса. В сокровищнице показывают лучшие вещи. На рынке — самые живучие идеи.

— Большинство придворных назвало бы рынок грязным.

— К счастью, мы, будучи иностранцами, можем позволить себе быть несколько эксцентричными, ваше императорское высочество.

Принц улыбнулся.

— Мне сообщили, что вы приобрели много подарков.

— Полагаю, меньше, чем хотели продать торговцы.

— И книги.

Вот мы и подошли к настоящему разговору.

— Путеводитель по Пекину, — продолжил наследник. — К сожалению, устаревший. И целое Тринадцатикнижие… Хороший выбор для человека, который недавно признавался, что не способен прочитать смысл китайской вещи. Однако должен предупредить вас, что чтение сложное. Даже нам, жителям Поднебесной, требуются многие годы, чтобы его осмыслить.

— Как ваше императорское величество могли заметить, Дом Фаберже не страшится сложностей, — ответил я.

Принц повернул чашку в пальцах и жестом велел слугам исчезнуть.

— Я позвал вас не ради книг, господин Фаберже. Появилась информация о составе, найденном в жёлтом алмазе, который должен был навредить моей семье.

Я поставил чашку. Принц посмотрел на пруд. По воде прошла рябь, хотя ветра я не чувствовал.

— Вещество такого типа могли изготовить только в трёх местах Поднебесной, — продолжил он. — В Императорских мастерских, в закрытой лаборатории одного из Министерств и в одном из военных институтов.

Что ж, Никольский действительно знал, что показывал.

Принц снова взглянул на меня.

— Несколько месяцев назад небольшая партия исчезла.

— Давно? — спросил я.

— За несколько месяцев до вашего прибытия.

— То есть до официального заказа?

— Да.

Эта деталь меняла схему. Несколько месяцев назад никто не должен был знать, что государь пригласит именно Фаберже, потребует три артефакта и заставит нас расколоть пять материалов.

Возможно, кто-то заранее знал о решении императора. Либо алмаз был только удобной возможностью, а состав готовили для другого применения.

Чистая серая пыль, металлические нити, готовность связаться с живой силой. В алмаз её ввели через естественную трещину, но камень не был единственным возможным носителем. Порошок можно спрятать в металле, эмали, лаке, механизме. В любой вещи, которую будущая жертва будет держать рядом.

— Ваше императорское величество, для чего разработали этот состав? — спросил я, не особо надеясь услышать честный ответ.

Наследник посмотрел на книгу.

— Он не предназначался для ювелирного искусства. Большего я не могу вам рассказать.

— В образце было связующее, — сказал я. — Оно удерживало мёртвую пыль внутри алмаза. Если найдёте лабораторию, ищите не только сам порошок. Ищите человека, который умеет вводить его в камень, не расколов поверхность.

— Мастер Лян?

— Я не называл имён.