Чумной доктор (СИ), стр. 12
По собравшимся пробежал согласный гул.
Именно угрозы «водных бандитов» отравить колодец после того, как два смежных квартала перестали брать воду из фонтанов, вызвали текущую конфронтацию.
— Все, поздно уже отступать, — добавил Рон. — Мы уж собрались. Теперь если дело дойдет до мэтра Огня, есть хоть шанс, что он справедливо рассудит! А если струсим сейчас — то нас обдерут как липку, либо жаждой уморят!
Неизвестно еще, сколько продолжался бы этот разговор, но один из подростков, которому пива не налили, и он потому ошивался снаружи таверны, заскочил внутрь с громким возгласом:
— «Водные бандиты» пришли! По Второму Кожевенному, а не по Третьей гончарной!
— Ах, мать вашу! — сообразил Рон. — Не туда сунулись!
Боевой отряд откупов ждали у основной баррикады — а они сунулись сбоку, по узкому переулку.
Хватая у кого какое было оружие, кожевники и гончары поспешили навстречу бандюганам — и, как с упавшим сердцем понял Рон, опоздали! Не удалось перехватить их в широком месте, придется сражаться в узости!
Они, конечно, хаживали «стенка на стенку» по весне за городскими воротами, но все ж-таки в настоящих сражениях никто из них не бывал. А эти, видать, бывали. Потому что слаженной боевой колонной неторопливо двигались навстречу ремесленникам по узкому переулку, перегородив его простыми дощатыми щитами.
Простые-то они простые — но в условиях узкого прохода между глухими стенами (дома, что выходили в переулок, имели окна лишь на втором этаже) даже такие щиты давали непреодолимое преимущество!
Охренеть какая подстава! Ремесленники-то думали схлестнуться с «водными бандитами» на широкой улице и задавить числом!
А тут — полтора десятка крепких, хорошо вооруженных мужиков в кожаных нагрудниках, да еще из-за щитов их почти не видать! Хотя можно было разглядеть, что многие несли мешки — видимо, со всяким мусором, чтобы отравить колодец, расположенный в другом конце квартала.
Может, будь среди кожевников и гончаров толковый командир, он бы сообразил рявнкуть: «Отступаем!» — чтобы встреча все же произошла в широком месте. Но такового не нашлось: все ремесленники уже втянулись в узкий проход, и задние напирали на передних, пытаясь понять, что там впереди происходит.
— Эт-то что за очередь? — хмыкнул главарь — мужик с холодными светлыми глазами на бородатом лице. — Никак торопитесь один вперед другого деньгу нам выплатить, боитесь, как бы в должники не записали?
Рон поудобнее перехватил тяжелую лопату для глины, которую собирался использовать вместо дубины. Открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «Уходите по-хорошему!» — но не успел.
Потому что в промежуток между двумя группами спокойным шагом вышел еще один человек.
Откуда он взялся — позже сойтись так и не смогли. Кто-то говорил, что спрыгнул с крыши. Кто-то — что вылез из окна второго этажа. Важно, что заметили его не сразу.
Человек этот был некромантом: черная одежда с серебряным шитьем и черные перчатки говорили сами за себя. Вот только на груди у него висела подвеска с алым камнем — неужто с разрешения мага Огня? Кто-то высокопоставленный, должно быть…
— А не Медведь ли это?.. — пробормотал старик Эрни.
И тут же по рядам ремесленников пробежало удивленное: «Медведь! Сам!»
Медведем городские слухи уже успели прозвать старшего подручного нового мага Огня — то ли за фамилию, то ли за то, что в решении любых проблем он отличался абсолютно медвежьей грацией и безжалостностью. В остальном же на медведя этот человек ничем не походил. Очень молодой, почти что юноша, не сказать чтобы особо мощный, хоть и крепкий — по силуэту скорее гончар или плотник, чем каменщик.
— Добрый день, господа ремесленники, — сказал некромант, обращаясь к кожевникам и гончарам. Его голос, вроде негромкий, был хорошо поставлен, и услышали его абсолютно все. — Спешу вас уведомить, что уже перехватил второй отряд, направленный на отраву колодцев.
— Ни хрена себе… — прошептал Торкил. — Подловили так подловили!
— Ага… — пробормотал старик Эрни. — У них и второй отряд был!
Сделав паузу, пока ошеломленный народ с обеих сторон пытался осознать сказанное, некромант продолжил:
— Надеюсь на ваше содействие в уборке.
— Какой уборке… — начал было Рон.
Но некромант тут же все наглядно разъяснил. Он просто исчез. Вместо него возник черный вихрь, который ломанулся вглубь переулка, и там, где он проходил, «водные бандиты» падали, подрубленные, или разлетались кусками мяса и брызгами крови, ничуть не хуже, чем в лавке мясника!
Меньше минуты — и все было кончено. Некромант вновь словно бы возник заново выше по улице, в конце длинной череды упавших тел и их кусков.
Обернулся к ремесленникам.
— За этот месяц ваши водные взносы, считайте, уплачены, — сказал он. — Со следующего месяца — будете платить по старым расценкам. Но обязательно вовремя.
И спокойно пошел в направлении баррикады.
Глава 4
Врач, исцели себя сам!
Вечером второго дня болезни Ройга разбудила меня, чтобы дать жаропонижающее, но проснулся я не сразу. Самочувствие было отвратительное: во сне я, конечно, не мог выжигать мокроту ни во рту, ни в носу, и гребаные сопли не давали нормально дышать, голову словно набили ватой, горло — драли когтями, а главное — поганый невидимый когтистый ватонабивальщик, похоже, решил улечься на меня сверху, подарив ужасающую слабость, из-за которой хотелось только уронить голову на подушку и снова провалиться в сон!
Хуже всего вот эта самая вата в голове, конечно. Из-за нее я не рисковал использовать Огонь, потому что у меня никак не получалось… нет, не вспомнить, не понять, а именно ощутить, как именно его нужно использовать и что сжигать. Это… обескураживало. Не знаю даже, с чем сравнить. Наверное, так чувствует себя водитель с десятилетним стажем, когда садится за руль, и обнаруживает, что хотя руки и ноги помнят все рычаги и педали, голова не может сообразить, что нужно сделать раньше — переключить передачу или отпустить сцепление! Как-то так.
Лишнее напоминание, почему даже магу Огня нужна его команда.
Но у меня команда хорошая, а жены еще лучше: Ройга напоила меня элсиновым удивительно не-противным жаропонижающим, сводила до толчка (там я справился без помощи, хотя пришлось опереться рукой о стену), выложила на кровать мою церемониальную одежду — а затем начала спорить, что надевать мне ее не надо, а надо лечь обратно. Они, мол, сами справятся. Зажигательным зельем зальют всю гору трупов, или очень мелко ее порубят, а потом зальют, что-то в этом духе.
— Ерунду не говори, огонечек, — не очень деликатно сказал я. — Ты думаешь, кто-то после этого поверит, что я не при последнем издыхании?
— Юхансен все равно наверняка уже заметил с утра, — хмуро сказала Ройга. — Я видела его взгляд. А нищих отгоним.
— Как? Под каким предлогом?
— Фиалочка пошел договариваться с храмовниками, чтобы они все же устроили там освящение площадки и молельню установили. Вот под этим.
— Если они туда раньше не пришли, то с чего бы теперь?
— Теперь фиалочке не откажут. Он себе ту еще репутацию завоевал.
— Да? — заинтересовался я. — Какую?
— Такую, какую ни за что не рискнул бы приобрести, если бы не покровительство Чумного Доктора, — спокойным тоном пояснил Элсин, входя в спальню. — Что случилось? Почему Влад не в постели?
— Он хочет идти! — наябедничала Ройга. — Не осознает, насколько ему плохо!
— Не настолько мне плохо, — упрямо сказал я, хотя, по-хорошему, именно настолько.
Но я знал, чувствовал, что не время ронять планку.
— Элсин, ты знаешь, что я должен! — сказал я учителю. — Сам подумай. Сейчас дать слабину — смерти подобно! Если бы я заболел месяц спустя — еще может быть! Но сейчас!
После секундного колебания Элсин, кажется, то ли принял мою логику, то ли смирился с моим упрямством.
— Хорошо, — сказал он. — Нищих все равно удалим, Йонсена я уже с утра предупредил, что храмовники освятят место. Юхансена придется ограниченно посвятить в тайну. Не знаю, насколько он надежен, но даже если слухи и поползут…