Идеальный мир для оценщика 3 (СИ), стр. 11

Понимающе киваю. Действительно, что могут сделать местные против отряда профессиональных военных? Даже если бы в деревне оставались все жители, сорок всадников могли бы вырезать всех и даже не запыхаться, что уж говорить о теперешнем положении — тут, наверное, и ста человек не наберется. Все понимаю, беспредел — он везде беспредел, что в рыцарские времена, которые не очень-то рыцарские по отношению к простым людям, что в двадцать первом веке…

Забираю добро из чулана и направляюсь в лавку. Мешки тяжелые и громоздкие, без скелетов несподручно их таскать, но ничего, радует, что за все это добро Жорж заплатит честной монетой.

В лавке ажиотаж — пятеро всадников в уже почищенных от пыли доспехах стоят у прилавка. В руке одного из них пергамент, видимо список покупок:

— Болты арбалетные — двести штук, — зачитывает пункты из списка боец, — простых, бронебойных, взрывных, ядовитых. Одеяла походные — пять штук, котлы, вертел и распорки к нему, десяток чаш для питья…

Да уж, неплохо им досталось. Видать, потеряли кого-то из отряда или в такой спешке драпали, что основное снаряжение бросить пришлось.

Жорж выглядит довольным. Еще бы, они с братом не ожидали, что после перемещения деревни у них бизнес попрет… сначала я им выручку делал, теперь военные, которые и платят полновесным золотом, и торговаться не будут.

Жорж называет цену, и боец, и правда не моргнув глазом, бросает на прилавок мешочек с монетами, который мгновенно исчезает в руках торговца.

Ох, Жорж, прожженный ты делец. Я заметил, что всадникам цену на некоторые вещи он назвал ниже, чем та, за которую продал их мне. Понимает, что с этими парнями лучше не играть в игры…

Вояки уходят, пора заняться делом.

Набираю зелий — лечебных, все, что есть, восстановительные, для защиты, амулеты тоже беру — их тут немного, но на безрыбье, как говорится… провизию, все, что осталось после всадников, тоже покупаю — они себе еще найдут, а у меня других магазинов рядом нет.

В полупустом шкафу обнаруживаю набор инструментов резчика по камню. Накупаю еще кучу барахла уже не для себя, а для башни. Это все не потому, что мне деньги ляжки жгут и не терпится их потратить. Нет, конечно, все это мне надо для моих планов.

Затем вываливаю на прилавок содержимое мешков — тут и предметы домашней утвари типа тарелок, вилок, ножей, и рукояти мечей, стальные украшения с окон и стен, несколько флюгеров с крыш зданий, камешки всякие цветные — вроде полудрагоценные, еще что-то старинное, но для меня бесполезное. Мечей охапка — тоже древние, но простенькие, без магии и особых свойств…

— Хлам… барахло… мусор, — Жорж перебирает лежащие перед ним предметы, — и сколько ты за этот мусор выручить хочешь? За то, чтобы я это забрал, тебе еще, может, доплатить придется…

— Не городи чушь, — спокойно отвечаю торговцу, — вот эта рукоять, ей шестьсот пятьдесят лет, одна стоит дороже чем вся твоя лавка…

— Не шестьсот пятьдесят, а всего двести, — отвечает лавочник

— Ну пусть двести, все равно она чего-то да стоит. — Я не собираюсь сдаваться, но и не напираю. Лавочник, вполне возможно, не пытается меня нагреть, а сам искренне заблуждается. В таком случае человека разубеждать — только ссориться. Ведь я не могу сослаться на свою оценку как на доказательство.

Жорж свою точку зрения тоже не доказывает и тоже не хочет уступать.

Торговались мы довольно долго. Торговец явно не ожидал от простого приключенца таких навыков. Обычно авантюристы долго не торгуются и принимают назначенную цену.

Не в этот раз, Жорж, не в этот раз. Я цену своих вещей знаю, и себе цену тоже знаю. Халявы не будет…

Наша с ним торговля достойна того, чтобы о ней слагали легенды, об этом акте коммерции менестрели должны песни петь…

В итоге Жорж прятал под стойку все, что я принес, а я собрал в кошель горку золотых монет.

Раскрасневшиеся, усталые, но вполне довольные друг другом и собой мы с торговцем распрощались на пороге лавки.

Теперь можно и в башню возвращаться. Сейчас выйду за ворота, свистну скелетов, кину на них мешки с покупками и домой. Надо заняться своими делами.

Резкий звон колокола вырвал меня из мыслей о противостоянии с неведомой тварью.

— Черт, что еще за напасть? — До таверны я не дошел всего десяток шагов.

На улицу повыскакивали жители деревни, из дверей и окон таверны высовывались головы воинов.

— К оружию! К оружию! — неслись крики от стены.

Народ, быстро вооружившись, бежал к стене. Всадники, надо отдать должное, тоже мчались к воротам, на ходу проверяя, легко ли вынимаются из ножен мечи, взводя арбалеты.

Понятно, уйти не получится. Ни дня без драки.

Хорошо, что до таверны недалеко, а то не хотелось бы в битву тащить золото и мешки с товарами.

Заскакиваю в таверну и быстро складываю мешки в чулан за стойкой, поколебавшись, оставляю там же кошелек с золотом. На шею цепляю защитные амулеты, только что купленные в лавке, и отправляюсь к воротам. На стенах уже все, кто может держать оружие.

Оказавшись на вершине, вижу, что все пространство перед воротами заполнено ордой оживших мертвецов. Тут и зомби, и скелеты — все разной степени свежести, вернее старости… С оружием и без, кто-то в старых латах, кто-то в простой крестьянской одежде. Доспехи, кстати, очень редко повторяются — либо мертвяки тут из разных краев, либо кто-то или что-то перебросило к стенам деревни кладбища из самых разных уголков этого мира.

— Не ваши преследователи? — обращается кто-то из стражников к командиру всадников.

Шэймер лишь досадливо дергает плечом.

— Занять оборону! — зычно командует всадник. — Арбалетчики, товьсь!

С таким голосом хрен поспоришь. Мне и самому захотелось вытянуться в струнку, взять под козырек и схватиться за арбалет. Потом ждать приказа и умереть за лидера…

Хренушки, помирать я не собираюсь, ни за Шэймера, ни за барона, ни за деревню, ни за кого бы то ни было. Но пострелять готов, тем более что мои навыки тоже неплохи.

Так что спокойно вскидываю арбалет и, не дожидаясь приказа рыцаря, начинаю методично всаживать болт за болтом в головы мертвяков.

С десяток я уложил. В это время арбалетчики под командованием Пауля произвели несколько залпов. Что и говорить, одновременный выстрел из двадцати или даже тридцати арбалетов производит впечатление. В рядах мертвецов будто просека возникает… Эффектно, но по эффективности без разницы — одновременно стрелять или вразнобой. Живых такая слаженность могла бы деморализовать, а мертвым все равно, они как перли на стену, так и прут. Сдержать эту лавину арбалетными болтами нет никакой надежды. Все решат мечи и магия.

Точно, чего это я простые болты использую? Сейчас действительно экономить нет смысла…

Взрывной болт срывается с ложа и влетает в голову зомбаря. Та вспухает огненным взрывом, раскидывая мертвяков в радиусе десяти метров.

— Вот это дело! — слышатся радостные вопли со стены. — Надо еще!

Шэймер приказывает использовать взрывные снаряды, и пространство за стенами окрашивается оранжевыми всполохами. Земля содрогается от взрывов, ошметки гнилой плоти и осколки костей летят в разные стороны.

Я продолжаю выпускать болты один за другим, рядом со мной встают знакомые стражники, тоже с арбалетами…

Все же мертвяков было очень много, даже магических болтов не хватило на эту орду. Под конец мертвецы сумели взобраться на стену.

Толпища скелетов подлетела прямо к частоколу, грудой сложилась у стены, и по ней, как по лестнице, полезли зомби.

Отряд всадников встретил врага четкими скупыми ударами мечей. Головы покатились вниз, как яблоки с ветки.

На меня налетел свеженький, непрогнивший зомби, просто синюшный мужик с черными зубами и бородой, в которой копошились насекомые.

— В барбершоп бы тебе сходить, приятель, — кричу я, отскакивая чуть назад, чтобы не дать зомбарю схватить себя, — и к дантисту потом…