Системный Рыбак 17 (СИ), стр. 33

Рид перестал зевать и посмотрел на неё так, как раньше смотрел на Лампикуса Трусаруса. Перспектива стать объектом исследования ему явно не понравилась.

— С исследованиями давайте повременим, — сказал я. — Сначала решите, пускаете ли вы нас в город. Когда разберёмся с этим, вернёмся к вашему исследовательскому интересу.

Тар’гом вернул копьё на плечо и помолчал, обдумывая ответ.

— Долг Тэй’лы мы признаём. Трёх убитых гончих тоже учтём, — сказал Тар’он используя силу арки, тщательно проговаривая каждую фразу. — Мы вас накормим, дадим переночевать у ворот, а потом проводим к верхним тропам, где есть вода и мох. Ты это заслужил.

Тар’гом выдержал паузу.

— Но поселить верхового в городе я не могу. Мы уже пробовали довериться двоим таким, как ты. Они прожили с нами зиму, а потом открыли проход слугам Красных. За ту ошибку мы заплатили целым ярусом. И повторений больше не хотим.

Приехали. То есть меня вежливо выставляют обратно в чёрные горы. Там ждут озеро с гончими по берегам да красная воронка за хребтом. Отличное место для долгой и счастливой жизни.

— А как же она? — спросил я, кивнув на Верену. — Тоже верховая. Живёт здесь, работает, тычет в гостей линзой.

— Верена годами доказывала, что ей можно доверять, — ответил Тар’гом. — Она улучшила круги речи, и теперь через них говорить даже детёныши. Потом помогла укрепить проходы и научила нас распознавать слуг Красных ещё на подходе к воротам. Скольких жителей она спасла за это время, Круг уже перестал считать. Сначала Верена стала полезна городу, потом заслужила доверие. Свой дом она получила последним.

— Отлично, — сказал я. — Значит, правило мне понятно: польза вперёд. Дайте мне показать пользу сегодня. До того, как ваши провожатые потащат меня любоваться мхом обратно на поверхность.

— И чем же ты собираешься быть полезен с почти пустыми морями? — Тар’гом спросил это с усталой насмешкой. — Острогой ты владеешь неплохо, я уже понял. Только бойцов у нас и так хватает.

Тэй’ла шагнула вперёд и заговорила через арку.

— Речь о еде, — сказала Тэй’ла. — Местные продукты всегда восполняли Пустоту и помогали ранам закрываться. Тут ничего нового. Но после водорослей, которые приготовил Ив, я впервые так ясно увидела собственные потоки. Управлять ими стало гораздо легче. Рана закрылась как обычно, за две миски. А вот эта ясность раньше мне ни разу не встречалась. Я учуяла его стряпню издалека и пошла на запах. Хорошо, что пошла.

— Погоди. Всё это из-за водорослей? — с явным сомнением спросил Тар’гом. — Мы едим их с тех пор, как стоит Грот, Тэй’ла. Тысячи лет. Если бы они давали такой эффект, предки давно бы его обнаружили.

— Предки ели их сырыми, — сказал я. — Со всем уважением к предкам.

— И что меняет огонь?

— Тогда давайте проверим, — предложил я. — Выберите обычные местные продукты сами, чтобы я ничего не мог подмешать. Мне понадобится место для готовки и примерно час времени. Блюдо попробуют ваши люди. Если разницы не будет, проводите меня к верхним тропам. Я уйду без споров. Если эффект подтвердится, дайте мне временный допуск в город, после чего обсудим дальнейшие условия. Согласны?

— Я за, — сразу поддержала меня Верена. — Мы дадим продукты и выберем тех, кто будет пробовать. Так что обмануть нас Ив не сможет. Заодно я проверю блюдо линзой до еды и после. Честно говоря, мне уже ужасно интересно, что она покажет.

Тар’гом по очереди оглядел Верену, Тэй’лу и меня. Напоследок он посмотрел на Рида, который уже улёгся, накрыл нос хвостом и всем видом показал, что проснуться готов только к раздаче.

— Ладно, проведём ваш опыт, — решил наконец Тар’гом. — Готовить будешь здесь, перед воротами, чтобы стража всё видела. Продукты принесут мои люди. Но сразу предупреждаю: я могу дать тебе временный допуск, а разрешить жить в городе вправе только глава. Сейчас пошлю за ним.

— Зовите, — согласился я. — На него тоже приготовлю.

Двое стражей принесли продукты в плетёной корзине размером с бочку. Поставив её передо мной, оба отступили с таким видом, будто только что сдали арсенал.

Я присел перебирать продукты. Грибные шляпки оказались шириной в две мои ладони. Белая мякоть пружинила под пальцами, а на изломе пахла сырой землёй с орехом. Рядом лежали связки знакомых мясистых водорослей, мешочек плоских семечек в чешуйчатой шелухе, серые клубни размером с кулак и комок соли. Последней я нашёл костяную флягу с тёмным соком. От его запаха щипало в носу даже на расстоянии вытянутой руки. Кислятина злая, живая.

Верена провела линзой над каждым продуктом по очереди, запоминая показания.

— Это ягоды, — пояснила Тэй’ла, поймав мой взгляд. — В сезон мы давим из них сок, а потом разбавляем водой и пьём.

Я покатал клубень в ладони, прикидывая, хватит ли его крахмала связать грибную начинку. Чтобы из этого сварганить?

Впрочем, стоило возникнуть этому вопросу в голове, как он тут же испарился. Приготовлю им постные грибные котлеты с картофелем.

В прошлой жизни я бы подал их со сметаной, но здесь к грибам просился кислый ягодный соус. Местные клубни заменят картошку, а дроблёные семечки пойдут в панировку вместо сухарей. Водоросли добавят сочности и того солоноватого привкуса, который мне понравился ещё у озера.

Всё знакомое, только продукты другие. Я уже представлял, как разломлю котлету и под хрустящей коркой откроется горячая грибная середина. От этой мысли захотелось скорее вымыть руки и взяться за нож.

Духовный Кулинар показал всё, что мог: структуру волокон, запас влаги, плотность продукта и повреждённые ткани. Как и у озера, энергетический слой отсутствовал. Навык в упор не замечал Пустоту, поэтому здесь я оказался почти на равных с местным поварёнком. Преимущество давали только струны, которые после ужина звучали всё яснее, да двадцать лет работы у плиты.

Вытащив из перстня Котёл, каменную плиту, доски с посудой, я уложил ножи справа. Стражи принесли два пузатых бурдюка с водой. Пока мыл руки, над площадкой зависли два летающих листа с зеваками. После окрика одного из стражей через арку седоки поднялись метра на три. Там и остались.

Миски поставил поближе к правой руке. Рид устроился возле доски, поджав лапы, а по краю ножа скользнул свет. После месяца, когда приходилось считать каждый глоток воды, возможность вымыть продукты и приготовить целый ужин казалась роскошью. На несколько мгновений я застыл, опираясь ладонями о доску, наслаждаясь этой мыслью. Потом придвинул клубни.

Я разрезал их пополам и присыпал срезы солью, растирая крупинки большим пальцем. Уложив половинки на край плиты срезом вниз, накрыл их перевёрнутой миской. Под камнем протянул нить Пламени толщиной со скрипичную струну. После слияния с душой огонь горел за её счёт, сохраняя остатки силы в морях. Я убавил жар, пока из-под миски вместо шипения стало доноситься тихое попыхивание, и занялся семечками.

На свободном краю плиты я рассыпал семечки тонким слоем. Подгребал их лопаткой к середине и снова разравнивал, слушая, как шелуха шуршит по камню.

Щёлк… щёлк.

У нагревшихся семечек начала лопаться оболочка, открывая ядра. Я наклонился ближе. Уже пахло калёным орехом, и с каждым поворотом лопатки запах становился гуще.

Часть семечек снял, едва ядра стали золотиться. Отвеяв шелуху, порубил их для панировки, сохраняя крупинки, которые будут хрустеть на зубах. Остальные подержал на жару чуть дольше, после чего очистил и пересыпал в ступку.

Пест я вёл по кругу, прижимая зёрна к стенкам; под ладонью сперва похрустывало, потом ход стал мягче. Растёртые ядра выпускали масло, сбиваясь в пасту. Подхватывал её со стенок; она тянулась за пестом, ложась на дно блестящей складкой.

Я снял немного с песта и попробовал. Тёплое масло обволокло язык, оставляя вкус поджаренного ореха, а струна внутри отозвалась низким гулом. Пожалуй, часть пасты стоит оставить для соуса.

От сырого гриба я отрезал лепесток и разжевал, запоминая отклик Пустоты. Слабый, приглушённый. Затем перевернул шляпку и принялся нарезать её кубиками.