Криминалист 14 (СИ), стр. 43

Кто-то проходил из конца в конец, не торопясь. Один раз остановился посередине, постоял и пошел обратно.

Дверь раздевалки была пятой слева.

Обычная стальная дверь, выкрашенная в тот же серый цвет, что все двери на этаже. Открывалась наружу, в коридор.

Глава 20

Девятнадцать запертых

Поперек двери наискось стояла балка. Двутавр, длиной футов восемь, одним концом упертый в бетонный пол у противоположной стены, другим в дверь, чуть выше середины.

Весом в полтораста фунтов, не меньше. Снизу под ним лежал обрезок бруса, чтобы конец не скользил.

Я посмотрел на это и понял, почему никто изнутри не выбил дверь, это почти невозможно. Чем сильнее давишь изнутри, тем плотнее балка садится в пол.

И вторая причина очевидна, чтобы убрать балку, нужны два человека, минута работы и грохот на весь этаж. А балка стояла ровно посередине коридора, который просматривался в обе стороны.

Локхарт показал мне на часы, потом поднял палец, мол, ждем. Мы стояли за углом еще три минуты.

Шаги людей прошли в дальний конец и стихли. Хлопнула дверь.

Тогда Локхарт тронул меня за плечо и показал вперед. Мы быстро прошли вдоль стены пятнадцать шагов и присели у двери с той стороны, где балка.

Снизу, под дверью, шла щель в полдюйма. Из нее тянуло теплым воздухом и запахом табака.

Я лег на бетон, повернул голову набок и приложил рот к щели.

— Эй.

Внутри сразу стало тихо. До этого там был какой-то ровный гул, негромкий, он прекратился весь разом.

— Эй, — сказал я снова. — ФБР. Не шумите. В коридоре могут услышать.

Пауза.

Потом прямо из-за двери, в футе от моего лица, послышался низкий голос, тоже в щель:

— Сколько вас?

— Двое.

— Почему так мало? — Он помолчал. — Прекрасно.

— Вы прораб?

— Эдвард Салливан. Монтаж стали, «Брэдшоу Констракшн». — Пауза. — Вы откуда взялись-то?

— С земли. Пешком.

— Вот как? — Голос стал другим. — Точно, подъемник ведь у них.

— Знаю.

Я слышал, как он отодвинулся от двери и сказал в темноту: «Тихо все. Сядьте». Потом вернулся.

— Говорите.

— Сколько у вас людей?

— Девятнадцать и я. Двадцать.

— Все целы?

— Да. Ларсону разбили губу утром, он полез на них. Больше никого не тронули.

— Вода есть?

— Есть бачок, у нас тут всегда стоит. И судки с обедом. — Салливан хмыкнул в щель. — Мы, честно говоря, пообедали уже. Сидим пятый час, чего еще делать.

Я прижался ближе.

— Мистер Салливан, слушайте внимательно. Коридор просматривается насквозь, по нему ходит человек. Мы вас сейчас не выпустим.

Долгая пауза.

— Я понял, — сказал Салливан.

— Нам нужно сначала узнать, что происходит наверху.

— Я вам расскажу, что там происходит.

— Говорите тихо и по порядку. Все, что видели.

За дверью кто-то закашлялся, на него зашикали сразу несколько голосов.

— В семь мы поднялись, как всегда, — начал Салливан. — Работали на пятьдесят восьмом, на верхнем поясе, доводили узлы. В девять с минутами кран перестал брать груз. Я решил, что опять с подачей напутали, внизу это бывает. В десять с чем-то приходит ко мне человек в каске и куртке, и говорит собери бригаду, всех сюда, вниз на пятьдесят шестой. Я спрашиваю, кто он такой. Он говорит, сегодня я здесь главный, и мы не работаем.

— Он был один?

— Тогда один. Я ему сказал одно паршивое слово, он на него не обиделся. — Салливан помолчал. — Потом в проем вышли еще двое, с той стороны. И у одного под курткой был пистолет.

— Он пытался его применить?

— Он показал, что оно у него есть. Это разные вещи, но на пятьдесят восьмом этаже мне хватило и этого.

— Что было потом?

— Дальше мы спустились. Он нас сюда и завел, в раздевалку. Пересчитал. Спросил, все ли здесь. Я сказал, что все. Он сказал посидите до вечера, никто вас не тронет.

Я подвинулся ближе.

— Как он выглядел?

— Лет пятьдесят. Высокий. Худой, жилистый. Седой, стриженый коротко. — Салливан подумал. — Выправка есть. Я двадцать лет монтажником, у нас половина с армии, я это вижу.

— Как он разговаривал?

— Спокойно. Коротко. Не орал ни разу. — Пауза. — Вежливо, вот что странно. Он сказал мне «мистер Салливан».

— Он знал вашу фамилию?

За дверью стало тихо.

— А ведь знал, — сказал Салливан. — Я только сейчас сообразил. Он меня по фамилии назвал, а я ему не представлялся.

— Что еще он сказал? Вспомните дословно.

— Ну если дословно. — Салливан помолчал секунд десять. — Он стоял в дверях, вот тут, когда нас уже загнали. И сказал: «К четырем вы все будете дома». Вот так, слово в слово. Я запомнил, потому что подумал, чего это он про четыре часа, смена до половины четвертого.

Я повернулся к Локхарту. Он сидел на корточках у стены, с револьвером в опущенной руке и смотрел в конец коридора.

— Он сказал это при всех? — спросил я в щель.

— Да.

— А он знал, что у нас в бригаде кто-то сегодня не вышел? — спросил кто-то изнутри, молодой голос, не Салливана.

— Что? — сказал я.

Салливан зашипел на говорившего, потом вернулся к щели.

— У нас двое сегодня не вышли, — сказал он. — Кулик в отпуске с пятницы, а Джеймисон заболел. Я утром в табель вписал семнадцать плюс двое по справке. Так вот этот человек меня спросил все двадцать один здесь?

— И что вы ответили?

— Я ответил, что нас двадцать вместе со мной. Он сказал хорошо. И больше ничего.

Я сидел на бетоне и смотрел на щель под дверью.

Человек знал фамилию прораба. Знал, сколько человек в бригаде по штату. Пришел с пропуском от субподрядчика, которого нет в графике. Поставил своих людей на пояс ферм и ни одного на колонны.

— Мистер Салливан, сколько их всего?

— Я видел пятерых. Потом, уже когда дверь заперли, слышал в коридоре чужие голоса. Думаю их больше.

— Семь или восемь, — сказал я.

— Может быть.

— Все такие же, как тот, который говорил?

Пауза.

— Нет, — сказал Салливан. — Вот это я тоже заметил. Двое из них наши.

— В каком смысле ваши?

— В прямом. Монтажники. Не из моей бригады, я их не знаю, но они монтажники. — Салливан говорил уверенно. — Один из них, пока нас вели, на ходу поправил стропу на штабеле. Просто рукой, машинально, проходя мимо. Так делает только тот, кто давно уже ходит мимо штабелей.

— А остальные?

— Они нет. Остальные ходят по настилу осторожно.

Локхарт тронул меня за плечо, послышались шаги.

Я прижался к стене. Кто-то прошел в дальнем конце коридора, в поперечном проходе, не сворачивая к нам.

Я вернулся к щели.

— Мистер Салливан. Еще два вопроса, и мы уходим.

— Валяйте.

— Что на пятьдесят восьмом? Что вы там делали эти дни?

— Доводили узлы пояса, я же сказал. Верхний пояс аутригерных ферм.

— Доводили, это что значит?

— Это значит, что их переделывали. — Голос Салливана изменился, стал суше. — Третий раз за лето, между прочим.

— Почему?

— А вот это вопрос не ко мне. Мне сказали распустить болты, заменить, затянуть заново и вызвать инспектора. Мы это и делали.

— Кто сказал?

— Контора. Через Брэдшоу.

— Сколько узлов вы переделали?

— Четырнадцать, — сказал Салливан.

Я на секунду закрыл глаза.

— Мистер Салливан, у вас ведется журнал монтажных работ?

— А как же. — Салливан даже обиделся. — Каждый узел, болт, кто затягивал, каким моментом, когда принято, подпись инспектора. Без журнала у нас этаж не примут.

— Где он?

— В моей бытовке. Пятьдесят восьмой уровень, северо-восточный угол, у лестницы. Зеленый шкаф, верхний ящик. — Молчание. — Ящик заперт, ключ у меня в кармане.

— Передайте под дверь.

Что-то зашуршало, в щель, по бетону, выехал плоский ключ на кольце с жестяной биркой.

Я взял его.

— Последний вопрос, — сказал я. — Вы слышите, как гудит каркас?

За дверью помолчали.