У тебя нет выбора (СИ), стр. 7
— Сама не знаю, — вздохнула я потерянно.
— Ну а добили меня последним вопросом, как по мне: готова ли я пахать по двенадцать часов в смену?
— Да пошли они, — фыркнула я, — нам учиться надо, вообще-то.
— Вот и я почти то же самое им сказала.
— Не понравилось? — хмыкнула я.
— Не-а...
А дальше нам пришлось чуть забуксовать в разговоре, потому что на мой телефон пришло сообщение от той самой Милены, где были расписаны мои будущие смены: два выходных — в понедельник и вторник, со среды по субботу включительно — пять вечерних часов и наконец-то воскресенье, где я буду пахать, аки Папа Карло десять часов кряду.
— А зарплата какая? — грызя ноготь на указательном пальце, спросила Арямкина.
— Все, как и обещали в резюме. При тридцати часах в неделю оклад — сотня. Ну и плюсом чаевые.
— Капец, Тась!
— Что?
— Ты хоть понимаешь, что вытянула золотой билет?
— Да ну брось, — скривилась я.
— А вот и зря ты морду лица скукожила, подруга. Ты еще просто не знаешь, какой контингент ходит в такие вот рестораны.
Ох, знаю, милая...
— Видела тех «папиков»?
Видела. Знаю. Сереженька и хитрый Лисс.
— А у тебя лицо — картинка. И вот тебе предсказание, подруга...
— Катюш, я тебя умоляю, не надо.
— Надо, Тася, надо! И попомни мои слова — уже в начале следующего учебного года ты будешь, как сыр в масле кататься где-то на Рублево-Успенском шоссе.
— Сплюнь, дурочка, мне этого совсем не надо! — на полном и незамутненном серьезе выдала я, но подруга только закатила глаза.
— Окстись, Тась! Деньги в наших сегодняшних реалиях решают все! Все покупается и все продается.
— Не все, Кать, — упрямо насупилась я, зачем-то думая о том, что не пошла бы на свидание с этим самым кареглазым Сережей даже в том случае, если бы мне посулили миллионы.
А затем улыбнулась, вспоминая дурашливый стишок из своего детства:
В подвале целуется пара.
— Ты меня любишь?
— Люблю.
— Тебя как звать?
— Сережа.
— Тьфу, черт, меня тоже!
И мы уж было сцепились с подругой в смертельной схватке, кто сильнее: любовь или деньги. Но неожиданно нас прервали. Мой сотовый разорался дикой трелью. А я глянула на экран и тут же приняла входящий вызов.
— Да, Максим? — поприветствовала я своего парня.
А тот из огня да в полымя.
— Настя, какого хера я сейчас узнал? Ты чего вообще исполняешь? Какой еще академ? Ты ничего там не перепутала часом, а?
Черт! Как-то неловко вышло...
Настя
— Это не телефонный разговор, Макс. И вообще, обстоятельства изменились, — попыталась вложить я в пару предложений верный посыл, но парень, видимо, уже словил волну негатива и теперь пёр на ней, нечего вокруг себя не замечая.
— Да, Насть, я заметил, что у тебя жизнь прямо такая насыщенная стала, что ты и времени не находишь, чтобы делиться со мной хоть какими-то ее моментами.
— Ты бы ничем не мог мне помочь.
— О, правда? Спасибо, что так веришь в меня, любимая! — буквально зарычал в трубку Харитонов.
— Макс, перестань.
— Где ты? Твоя комната закрыта.
— Скоро буду.
— Я не это у тебя спросил! — по нарастающей раскалялся на том конце провода звонящий.
— Да успокойся ты, — начала выходить я из себя. — Приеду через полчаса и поговорим.
— Супер, Насть! Просто супер, мать твою! — и отключился.
А я пожала плечами, отложила в сторону мобильный и скривилась, видя, как поджала губы и закатила глаза Катька. Не то, чтобы она как-то по-особенному недолюбливала моего парня. Нет. Просто бедный студент в ее понимании вообще не заслуживал внимания.
И никакие его положительные качества были не в счет. Хотя Макса обычной среднестатистической персоной сложно было бы назвать даже при всем желании.
На его мужественной красоте заострять внимание не стану. Но да, девчонки по институту за этим парнем ходили целыми табунами, распевая дифирамбы в его честь. Ну, и как бы были причины. Высокий — под два метра ростом. Плечистый. Руки, вены, широкие запястья — настоящая эстетика. Кубики пресса — все как положено. Ну и не удивительно, учитывая, что Харитонов плотно занимался греко-римской борьбой.
В остальном, по мнению Катьки, Максу не повезло. Ибо родился он не в семье столичных богачей, а у простой учительницы английского языка из сельской школы, затерянной где-то в Тульской области.
— Нищеброд, — презрительно фыркала Арямкина.
А я была с ней несогласна в корне. Все же Макс не только штаны на парах протирал, но и частенько подрабатывал в алкомаркете неподалеку и черной работы не боялся, разгружая целые грузовики с товаром. Так еще и в единственный свой выходной выходил на маршрут курьером, таская в зубах пакеты из супермаркетов.
Да и я ему шанс дала не за милое личико и ясные зеленые глаза, а за целеустремленность. Все же почти два года он упорно бился в мои закрытые на амбарный замок двери. Долго и по своим возможностям красиво ухаживал. И так мило признавался в любви, что я в конечном счете растаяла и дала ему шанс.
А потом так все закрутилось, что я в какой-то момент времени поняла — Макс не просто красивая картинка, но еще и человек, рядом с которым я чувствовала себя по-настоящему счастливой. И мне было плевать на то, что он не столичный мажор, что он не ездит на крутой спортивной тачке, выкрашенной в кислотный цвет, что живет не в собственной городской квартире, подаренной щедрым папочкой, а делит комнату в общаге с такими же бедными студентами, как и он сам.
У нас все обязательно будет. Просто не сразу. Главное — голова есть на плечах и вера в наше светлое будущее.
— Надо ехать, Кать, — отодвинула я от себя коробочку с едой.
— Что, твой двортерьер тебе свистнул, а ты и побежала к его ноге? — скривилась подруга, а я прищурилась. Затем полезла снова в мобильный и деля счет пополам, перекинула Арямкиной ровно его половину.
А дальше решительно поднялась с деревянной скамьи, понимая, что с меня хватит таких задушевных разговоров.
— А ты кто тогда, Катя?
— Ты чего, Куклина? — недоуменно надула губы девушка, но мне ее все вот эти выгибоны корявые уже были поперек горла.
— Ничего, — развела я руками, — просто ты, глядя влюбленными глазами на журавлей в небесах, не обижай тех синиц, что в настоящее время с тобой рядом. Ок?
— Да я просто...
— Оглянись вокруг, Катя, к тебе очередь из олигархов не выстроилась. И как-то уже научись, пожалуйста, уважать мой выбор, раз уж считаешь своей подругой. Потому что, представь себе, мне не нравится, что ты каждый раз поливаешь Максима грязью, тогда как он сам ничего плохого в жизни о тебе не сказал и не сделал.
— Тпру! — возмутилась девушка. — Тась, ты чего это? Из-за члена ругаться с подругой удумала?
— Если ты моя подруга, то впредь думай, что говоришь.
— Да я просто о тебе беспокоюсь, глупая ты гусыня! Ты правда веришь, что твой Харитонов за тобой увязался от большой и светлой любви? Пф-ф-ф! Да он просто присунуть тебе мечтает вперед всего института. Сорвать, так сказать, твою неприступную вишенку — вот и все!
— Я, по-твоему, ни на что большее не гожусь?
— Да при чём тут это, Тася? Просто не будь дурой! Не будь! Потому что твой Максим явно все эти два месяца ваших отношений не гнушается разного рода синичками, пока ты — его вожделенный журавель, над своей девственностью чахнешь.
У меня все опустилось.
— Что-то мне перестал нравиться этот разговор, — подхватила я свои вещи и решительно двинула на выход.
Ну и Катя припустила тут же за мной. Шла рядом. Не извинялась, но и больше больную тему не поднимала. Она вообще была вот такой — просто ждала, когда у нас обоих перегорит, а потом начинала общение вновь, будто бы ничего и не было криминального.
Так и жили.
А ровно спустя полчаса мы уже были в обще. Катя вошла в нашу комнату и плотно притворила за собой дверь. Я же осталась стоять напротив Максима Харитонова, который все это время ждал меня, сидя на подоконнике в общем коридоре.