Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки! (СИ), стр. 86
Пальцы подрагивали от переполняющих эмоций. Сердце колотилось, словно бешеное. Слезы беспрестанно катились по щекам, капая на бумагу и размывая четкие, острые углы выверенного мужского почерка.
Хрупкие ростки тщательно подавляемых чувств радостно устремились вверх, расцветая буйным цветом и обретая ясность.
Мне он нравился. Всегда нравился.
Нравилась его серьезность. Его высокомерная холодность, за которой скрывался страх быть осмеянным и не принятым.
Нравился тяжелый взгляд, принадлежащий мне одной.
Нравилась смелость, с которой он признавал ошибки и не стеснялся называть их собственными именами.
- Вот помучить бы тебя еще годик, чтобы понял, – втягивала тягучую соплю я, тщетно очищая нос в платок и снова заливаясь слезами, – Боялся он... А я как боялась в Розе на скале? И все потому, что кто-то собственные комплексы вовремя в стирку не отдал. Идиот чешуйчатый... Еще и прощения просит теперь.
«… Не надеюсь на Ваше прощение. Но прошу лишь о снисхождении выслушать исповедь. И, если Ваше сердце еще сохранило крупицы чувств ко мне, поддерживать переписку со мной те долгие десять лет, на которые я заключен в стены постылого Вам поместья «Роза на скале…»
- А? Что?! – осознание прочитанного пришло не сразу.
Я несколько раз моргнула и медленно перевернула лист, зажатый в моих руках.
Бумага была иной. Чуть более плотной. С легким, голубоватым вычурным отливом, называемым "перламутровой шлифовкой".
Излишне дорогая бумага. Излишне аккуратный почерк. Излишне вычурная подпись в конце...
Увлеченная чтением, я, машинально, успела вскрыть лишний конверт?
- Это… это же…, – сломанная печать из мерцающего изумрудного воска обожгла сетчатку искрой испуга. А, затем, заставила снова вернуться к тексту, сосредоточенно пробегаясь по строкам глазами:
«… Могу винить лишь себя. И даже Его Сиятельство генерал Сарвир, по сути, не воспринимается мной ныне как враг. Крыло... Признаться, на его месте я бы, скорее всего, довел дело до конца и разорвал горло монстру, посмевшему решиться на подобное преступление. Осознание своей вины убивает меня. И гуманность принца не восхищает теперь закованного не в стены, но в скорлупу собственного стыда. Годы, назначенные мне в качестве заключения не терзают так, как терзает совесть. А та одержимая, страстная любовь, которая расцвела в моем сердце в отношении Вас, ни в коем случае не может служить оправданием свершившемуся безумству. И, все же, я надеюсь на невозможное.
Нет, не на то, что однажды верну возможность держать Вашу руку, касаясь ее поцелуем. Не на взгляд Ваших глаз, лишенный презрения.
Лишь на пару строк, способных дать мне силы принять еще один день жалкой жизни.
На шанс, что однажды я буду не понят, но снисходительно прощен Вами.
Десять лет- не так много для Дракона. Но уверяю Вас, что каждый день вдали от Вас, и без надежды на то, что Ваше сердце найдет в себе силы даровать мне прощение, станет пыткой, куда более жестокой, нежели потеря крыла, которую я принял со смирением заслуженной кары.
Дайте же глоток воды погибающему от ужаса понимания содеянного. Ненавидьте меня теперь. Кричите. Унижайте и бросайте мне в лицо обвинения. Но только не убивайте своим молчанием. Позвольте получить от Вас хоть пару слов, которые я смогу перечитывать долгими Западными зимами. Вновь и вновь учить наизусть написанные Вами строки. Вчитываясь в вязь почерка, вникая в смысл сказанного, и не сказанного Вами. Терзаться сомнениями, и обманываться снова и снова, надеясь на чудо.
Я не знаю, как могу компенсировать причиненный мной ущерб. Да и Вы вряд ли приняли бы любую компенсацию из моих рук. Потому, я предлагаю то, что и так уже Ваше наполовину. Мой титул. Мое имя. Мои богатства.
Быть может, титул, который я ношу, станет слабым утешением для Вас. Но, поверьте, без претензий на Вашу благосклонность, он в любой миг может стать Вашим, вместе со статусом моей жены, по процедуре удаленного бракосочетания через доверенное лицо.
Я знаю, что моей настоящей супругой Вы стать не пожелаете. И предлагаю лишь формальность, которая узаконит Ваши претензии на все мое имущество и титул. И останется таковым, пока Вам будет не тяжко нести бремя этого опозоренного имени. Как и все привилегии моего дома.
Одно Ваше слово- и плен этой помолвки обернется для Вас свободным статусом официального брака с тем, кто никогда не побеспокоит Вас, даже когда долгие десять лет моего заточения подойдут к концу.
Если только Вы сами не позовете. Если не примите. И если, вдруг, Ваше сердце не зажегся вновь…
Всегда Ваш. Вечно у Ваших ног. Ждущий прощения.
Герцог Д. Арвел»
- Ох ты-ж черт, – прохрипела я, машинально обхватывая ладонью горло с бешено бьющейся на нем жилкой, и роняя густо исписанный лист на колени, – Он окончательно головой поехал? Реально думает, что я все равно выйду за него, поведясь на эти обещания «не беспокоить»? Нашел дуру! Хотя…. – и неожиданное понимание просто обрушилось на голову ведром ледяной воды, – Да они же оба меня за дуру держат! А Сарвир, значит, мне тут заливает, что через неделю герцог появится в столице и снова будет мне досаждать. В то время, как герцог и стен замка не покинет ближайшие десять лет. И не думаю, что лучший друг принца, каким является генерал, этого может не знать. А тогда… Тогда, выходит… Вот же драконокозлы! Лина! Лина, иди сюда!
- Да, Ваше Сиятельство? – тут же засунула голову в дверь горничная.
- В Королевском открытом театре сегодня иллюзия огней, кажется, на закате?
- Да. Ваше приглашение на столике внизу. Но Вы не хотели идти.
- Передумала. Срочно предупреди мадам Симону, чтобы собиралась. И, да, Лина, подготовь что-то вязанное из подарков генерала. Вечером достаточно прохладно. Пора примерить обновку.
«Более бездарно связанной вещи никто еще не видел».
Именно такие взгляды я ловила на себе, пока, с самым высокомерным видом, прогуливалась по узким аллеям вечернего сада. Узкие тропинки, изящно подсвеченные спрятанными в траве маленькими фонариками, были полны праздно шатающейся публики, ожидавшей, пока тихий гонг пригласит всех занимать свои места на открытых трассах амфитеатра, расположенного здесь же. В сени раскидистых старых вишен манили сладким теплом исходящие лёгким паром чаши с фруктовым пуншем и травяным настоем. Выставленные подле них лакеи услужливо предлагали всем желающим шерстяные пледы.
- М-да, такое чувство, будто мы гуляем зимой, – тихо усмехнулась мне в плечо компаньонка, – Летние выступления магов-иллюзионистов, обычно, сопровождались горками ледяного шампанского и ледяными фруктами с шариками мороженного. А в прошлом году, вместо пледов раздавали прелестнейшие веера.
- Так и июль был куда жарче, – согласно кивнула я, не смея заставить себя перестать искать глазами статную мужскую фигуру в черном камзоле генеральского кителя. Ну не зря же я эту кривобокую янтарную шаль на себе таскаю!
- Даже любопытно, что за театр маги устроят в этот раз? Бабочки, пионы и вырастающий прямо у ног зрителей цветы, вроде как, не по обстановке. От лета одно название.
- Значит, благодаря магам пойдёт снег в середине лета, – улыбнулась я, с облегчением замечая на соседней дорожке резко замершего на полушаге генерала, пожирающего взглядом наброшенное на мои плечи желтое вязанное безобразие.
- Ваше Сиятельство, – буквально полминуты спустя уже предстал передо мной Ледяной, учтиво склоняясь в полупоклоне, – Мадам Симона. Вы тоже сегодня здесь?
- Ах, какие прелестные розы! – тут же вскинулась компаньонка, корректно отходя к кустам поодаль и тайно подмигивая мне из-за веток.
- Увы, это лето, благодаря неожиданно начавшемуся, и столь же внезапно отложенному Отбору, событиями не изобилует, – вздохнула я, возвращая внимание собеседнику и приседая перед ним в легком книксене. – Так что игнорировать любое из них глупо. Вот и Вы здесь. Полагаю, даже Вас скука столицы этим летом склоняет к поиску развлечений.