"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 598
Из приоткрытого кухонного окна доносился шелест мокрой листвы. Пахло сырой землей. Дождь наконец-то перестал моросить. Серый, пасмурный день подходил к концу.
Пока Полина рассказывала о провальном свидании, Женя пила крепкий кофе без молока и сахара и прокручивала в воспоминаниях страшный сон. Он остался в ее подсознании подобно черной кляксе на белых обоях: ничто не могло его стереть. Сюрреалистичные глаза, двуполое лицо, окровавленные руки и ощущение, что все происходящее – реальность. Женя поморщилась.
– Во время переписки говорил, что занимается организацией выставок. Ну, знаешь, современное искусство, все такое. А на деле? В нем искусства столько же, сколько во мне знаний по физике и химии. То есть меньше пяти процентов. На фото казался очень симпатичным, интересным, но встретились, и все… Я будто с пнем гуляла, иначе не скажешь. Еще машину свою припарковал в каком-то захолустье, чтобы не платить за парковку. До театра бежали. Я была так зла, но от негодования даже слова вымолвить не смогла.
Полина поставила вазу на стол и опустила в воду три несчастные гвоздики.
– Он подарил мне их без упаковки.
– Ну, – Женя оценила «букет», – хотя бы не две.
Полина скорчила рожицу и звонко рассмеялась. Женя заметила, что противоположный пол так сильно веселил Полину, что при каждом удобном случае она не упускала возможности сложиться пополам из-за мужской глупости или намека на нее.
– Больше не будешь общаться с ним? – спросила Женя, отхлебнув еще немного кофе. На самом деле она уже не хотела его пить – ее ощутимо подташнивало, – но Полина так эмоционально рассказывала о новом знакомом, что не хотелось лишать ее удовольствия хоть с кем-то разделить пережитые потрясения.
– Не буду. Я уже не в том возрасте, чтобы влюбляться в тех, кто ведет себя пафосно и загадочно, при этом ничего из себя не представляя. Разговоры – пустой звук. Действия – прочный фундамент. Если мужчина ради тебя горы сворачивает, а не только готов свернуть, хватай его под мышку и беги куда глаза глядят. Запомни, Женёк, в мире полно пустословов. И они не достойны ни одной твоей минуты, ни одного твоего волоска, ни одной слезинки.
Полина замолчала и несколько минут рассматривала цветы. Вдруг уголки ее губ опустились, взгляд потух, а рука потянулась к сумочке. Она достала пачку, вытащила тонкую белую сигарету, зажала между губ и прикурила от красной зажигалки, которая все это время валялась на кухонном столе. В носу у Жени защекотало – она не привыкла к табачному дыму.
– Только действия, Женёк, только действия, – еще раз повторила Полина и с отчаянием ухмыльнулась. Девушка сложила губы трубочкой и выпустила дым.
Женя ничего не сказала. Она лишь в очередной раз сделала глоток кофе и поняла, что еще чуть-чуть – и упадет на кухне замертво.
– Можно я пойду спать? Не очень хорошо себя чувствую. К тому же завтра я хотела съездить в Академию, надо выспаться.
– О, конечно! – вынырнув из своих размышлений, неожиданно воскликнула Полина. – Пошли в комнату твоей сестры. Я тебе уже постелила.
Когда они прошли в темную комнату Киры (плотные шторы не пропускали и толику питерских белых ночей), Женя сжалась от страха – ей ни с того ни с сего показалось, что за ней кто-то наблюдает. Будто они с Полиной вошли не в безлюдное помещение, а в то, где уже кто-то был. Однако, когда хозяйка квартиры включила свет, комната оказалась пустой. Женя хотела было облегченно выдохнуть, но тяжесть, образовавшаяся в солнечном сплетении, не дала этого сделать.
– Располагайся, чувствуй себя как дома, – сказала Полина. – Кстати, ты мне утром ничего не говорила про Академию. Хочешь на выставку или…
– Сейчас не хочу об этом. Позже.
Полина понимающе кивнула.
Комната была прямоугольной и небольшой. С дверным проемом соседствовал полутораметровый шкаф до потолка, по левую сторону от него, у другой стены, стоял раскладной маленький диванчик. Он был разложен. Полина постелила белое белье.
«Как интересно тут пахнет». – Женя слегка прищурилась, непонимающе разглядывая помещение.
Около окна, которое тянулось от одного конца комнаты до другого, стоял кофейный столик со стопкой книг по психологии, что было очень странно: сестра никогда не интересовалась внутренним миром других людей. Широкий подоконник Кира явно использовала вместо стола: он был усыпан ручками, блокнотами, какими-то листочками и документами. Рядом находился чемоданчик с косметикой и украшениями, а также стакан с кистями. В углу были свалены тюбики и баночки с красками…
Справа у окна стоял мольберт, занавешенный черной непроницаемой тканью. Когда взгляд Жени зацепился за него, ее будто ударило током. Но из-за мимолетности ощущения она тут же решила, что ей показалось и никакого «электрического укола» не было. Хотя вместе с этим в голове пролетела мысль: «Нашла».
Что нашла? Женя пару раз сильно зажмурилась. И будто бы все позабыла. И ток, и мысль.
В аккурат напротив мольберта, у другой стены комнаты, стояло ростовое зеркало. Оно соседствовало с диванчиком. Женя сразу не заметила его, потому что первым делом обратила внимание на захламленный подоконник. Зеркало же было простое, без изысков, но очень внушительное. Женя улыбнулась. Кира всегда мечтала о таком.
– Вот вырасту и куплю зеркало во весь рост! И буду пылинки с него сдувать! – в подростковом возрасте сказала она маме, когда та сообщила, что им некуда ставить «высоченные зеркала».
– Располагайся. И спокойной ночи, – пожелала Полина, когда Женя закончила осматривать помещение.
– Спасибо. И тебе.
Когда Полина уже вышла в коридор и хотела закрыть за собой дверь, Женя вдруг остановила ее вопросом:
– Если бы тот парень со свидания понравился тебе, ты бы не пришла ночевать?
Полина снова приоткрыла дверь и просунула голову в узкий проем.
– Пришла бы. Ты ведь не успела вернуться до моего ухода. Скорее всего, торопилась, но так сложились обстоятельства.
Женя улыбнулась.
– Спи спокойно. – Полина вновь закрыла дверь.
Когда Женя осталась одна, она не знала, с чего начать распаковку, – крутилась около чемодана и рюкзака не меньше десяти минут. В итоге достала лишь пижаму и косметичку. Обустраиваться в комнате Киры без ее разрешения не хотелось. Она хорошо помнила, как несколько лет назад из-за приезда гостей ей пришлось остаться на ночь у сестры. Когда та узнала об этом, то сильно взбесилась: кричала, что не хочет «дышать одним воздухом с этой еще и ночью». Женя даже не поняла, что случилось, но уяснила на всю жизнь – Кира не любит, когда кто-то без разрешения врывается в ее пространство.
Переодевшись, Женя аккуратно легла на расправленный диван и накрылась одеялом. Пружины тихо скрипнули. Женя уставилась в темный потолок, ощущая кончиками пальцев холод простыни и пододеяльника. Спертый сырой воздух начал приносить дискомфорт.
Снова скрипнул диван, и Женя, опустив ноги на паркет, вылезла из-под одеяла и подошла к окну, чтобы проветрить помещение. Она аккуратно отодвинула стакан с кистями, убрала на пол шкатулки с бижутерией и косметикой и приоткрыла одну створку.
Стоило ей сделать это, как в комнату ворвался свежий летний ветерок. Он нежно поцеловал Женю в щеку, и она сощурилась от удовольствия. С карнизов крыш падали редкие капли прошедшего дождя, вдалеке шумели проезжающие машины. Так она простояла не меньше пяти минут, разглядывая желтые окна соседних домов. Женя не переставала удивляться количеству жилых построек. В Камске было не так… Вместо многоэтажек – мрачные пятиэтажки, которые строили на большом расстоянии друг от друга, отчего создавалось впечатление, что один кусок земли – это голова лысеющего человека. И дома́ – его последние волосы. А тут, в Питере, везде «роскошные шевелюры». Яблоку негде упасть. Отчего-то Жене это сильно нравилось, хотя она точно знала, что многие петербуржцы, живущие, к примеру, в Девяткино, высмеяли бы ее предпочтения.
Женя улыбнулась, еще раз подумав о «шевелюре города». Ей часто говорили, что ее ассоциации какие-то странноватые. Что ж, возможно, так и было, но ее это мало заботило. Она, наоборот, считала, что, как творческая личность, должна нестандартно мыслить. Хотя словосочетание «творческая личность» жутко раздражало. Но другого она пока не придумала. Женя была уверена: чтобы создавать уникальные вещи, нужно рождать уникальное в себе. И какая разница, если твое «уникальное» вместе с тем чуточку безумное или глупое? Оно есть внутри, и это главное. А остальные пусть говорят что угодно.