"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 556

— Не двигаться! К земле! — срывающимся, полным адреналина голосом скомандовал самый старший из них, парень с неопрятным шрамом, пересекающим щеку.

Алекс медленно, плавно поднял руки, показывая, что они пусты. Он стоял абсолютно спокойно, его дыхание было ровным и глубоким. Он смотрел на них не как на врагов, а как на заблудших, испуганных детей, и в его взгляде не было ни угрозы, ни паники. Лишь глубокая, всепонимающая, почти отцовская печаль.

— Я не тот, кого вы боитесь, — сказал он. Его голос был тихим, но он прозвучал с такой невероятной внутренней силой и убежденностью, что разведчики невольно вздрогнули, и стволы их винтовок дрогнули.

— Это… это он может так говорить, — прошептал второй, совсем юный, почти мальчик, с глазами полными суеверного страха. Он говорит тихо, но так, что слышно всем.

— Я знаю, — сказал Алекс, и его голос стал еще мягче, пытаясь успокоить их. — Я знаю о нем. О том, кто выдает себя за меня. О том, кто носит мое лицо.

Тот, что со шрамом, не опуская винтовку, сжал ее приклад так, что его костяшки побелели. Но его палец ослаб на спусковом крючке.

— Докажи, — хрипло бросил он вызов. — Докажи, что ты не он.

— Ваши имена — Тео. — Алекс медленно кивнул на парня со шрамом на лице. — Джек. — Его взгляд перешел на самого молодого. — И Миа. Вы из отряда Рэйвен. Помимо Рэйвен командует в городе герцог Аргенталь. Техникой занимается девушка по имени Глитч.

Глаза Лео расширились. Чужак не мог знать ни их имен, ни имен их предводителей.

— Это и правда ты!.. — не выдержала Миа, ее рука с оружием начала дрожать.

— Рэйвен жива? Виктор? Глитч? — спросил Алекс, и в его голосе, таком уверенном секунду назад, впервые прозвучала неподдельная, человеческая тревога, заставившая Лео нахмуриться.

— Живы, — выдавил он, медленно, будто против своей воли, опуская ствол. — Все… пока живы. Но город на осадном положении. Не из-за рейдеров или мутантов. Из-за… из-за тебя. — Он запнулся, с ненавистью выплевывая последнее слово и пытаясь найти нужные выражения. — Другой «ты». Он ведет людей Смита. Он владеет твоей магией, твоей внешностью, твоими повадками!

— И его не получается остановить, — констатировал Алекс, — сила Золотых кузнецов мощнее, чем то, что могут противопоставить ей жители Вольного города.

— Да, — прошептала Миа, наконец опуская свое оружие и с облегчением опираясь на приклад. — Погибли многие. Очень многие. Он… он выглядит в точности, как ты. Но в его глазах… там пустота. И такая боль, Алекс, такая бесконечная боль, что на нее невозможно смотреть без слез.

Алекс медленно кивнул, его лицо стало суровым. Он подошел ближе и сел на опрокинутый ржавый каркас сиденья, жестом, полным странного авторитета, предлагая им сделать то же самое. Разведчики, все еще ошеломленные и сбитые с толку, но уже не видящие в нем непосредственной угрозы, послушно устроились вокруг обломков, образуя некое подобие совета в этом храме разрушения.

— Расскажите мне все, — мягко, но твердо сказал Алекс. — С самого начала. Не упускайте ничего.

Хором, перебивая друг друга, вставляя реплики, они нарисовали картину хаоса. Отряды Смита, ведомые неизвестным магом, доклад разведчиков и страшная информация о внешности незнакомца, в точности совпадавшей с внешностью Алекса. О спорах между Рэйвен, Глитч и герцогом Аргенталем, об отчаянной вылазке Рэйвен и ее отряда, которая окончилась жестоким поражением и, наконец, об истощении магии.

Алекс слушал, не перебивая, его взгляд был устремлен куда-то вглубь себя. Его лицо оставалось спокойным, напоминая маску, но по едва заметному напряжению в уголках губ и по тому, как сузились его глаза, было видно, какую бурю он сдерживает внутри. Он не выражал ни гнева на двойника, ни удивления подлостью Смита. Каждое их слово лишь складывалось в ту цельную, ужасающую картину, которую он уже видел, чувствуя боль мира своими новыми нервами.

Когда они закончили, воцарилась тягостная, густая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в ребрах мертвых машин.

— Что это такое, Алекс? — наконец спросил Лео, и в его голосе звучала не просьба, а отчаянная мольба человека, пытающегося понять абсурдность происходящего. — Что это… за призрак? Откуда он взялся?

Алекс перевел взгляд с него на бескрайнюю, багровеющую под заходящим солнцем пустыню за пределами развалин.

— То, что вы видели в Вольном городе, — это лишь симптом, внешнее проявление. Болезнь, которая поразила наш мир, гораздо глубже и страшнее. — Он медленно обвел их взглядом, и в глубине его зрачков вспыхнуло и погасло то самое голубое сияние Источника, заставив их невольно замереть. — Я был там. У самого сердца Пустоши. То, что мы называем магией, что дает жизнь этому миру, несмотря ни на что, что заставляет кактус цвести посреди раскаленного песка. Это живой, мыслящий, чувствующий организм. И Смит копается в открытой ране, занося туда еще больше инфекции. Настанет момент и скоро, что эту рану уже не исцелить.

Джек скрипнул зубами от злости. Тео побледнел еще больше, и шрам на его щеке выделился багровым рубцом.

— И этот клон, этот двойник… — Алекс на мгновение замолчал, и впервые за весь разговор на его лице появилась тень неподдельной, глубокой боли, как от старой, ноющей раны. — Он не просто оружие, созданное, чтобы дискредитировать меня. Он — часть меня. Моя отраженная боль. Все мои страхи, все сомнения, вся ярость и отчаяние, которые я носил в себе, когда только пришел в этот мир, потерянный и напуганный. Все темное, что я в себе подавлял, чтобы выжить и идти вперед. Смит создал мою темную копию.

Он посмотрел на них, и его взгляд был полон невыразимой жалости — и к ним, стоявшим на грани гибели, и к тому, что он собирался сказать, понимая, насколько это будет сложно принять.

— Я вернулся не для того, чтобы сражаться с ним в привычном понимании этого слова, — тихо, но очень четко произнес Алекс. — Я вернулся, чтобы исцелить. Исцелить рану, которую наносят Источнику. И, возможно… исцелить его самого.

Он встал, его фигура на фоне багровеющего, почти кровавого закатного неба казалась монолитом, высеченным из самой вечности.

— И чтобы победить в этой войне, мне нужно будет не уничтожить его. Мне нужно будет понять его. Принять ту боль, что его породила.

Разведчики смотрели на него, и постепенно животный страх в их глазах начал сменяться чем-то другим. Не пониманием — до конца они его не поняли и, возможно, никогда не поймут. Но в их уставших, отчаявшихся сердцах зажглась маленькая, но упрямая искра надежды. Они смотрели не на солдата, вернувшегося с далекой войны. Они смотрели на человека, вернувшегося из самого сердца мира, и в его спокойной, неумолимой, как течение реки, решимости была сила, против которой не устоять никому.

— Ведите меня в Вольный город, — сказал Алекс. И в этих простых словах слились воедино и приказ лидера, и просьба друга, и железное обещание спасителя.

Глава 16. Союзники в битве

Алекс шел по знакомой тропе, но не узнавал места, которые когда-то считал вторым домом. Раньше здесь, на подступах к городу, слышался смех детей, гул голосов у ворот, звон мастерских. Теперь его встречала гробовая тишина, прерываемая лишь завыванием ветра, который гнал по растрескавшейся земле клубы раздражающей, назойливой пыли. Дымка, затянувшее небо, рассеивало солнечный свет, но не делала день прохладнее — жарко было, словно в печке.

Сердце Алекса сжалось от тяжелого предчувствия. Он видел последствия своего провала, своего легкомыслия, но ощутить их на себе, вдохнуть этот воздух гибели — было в тысячу раз больнее. Он сделал шаг к посту охраны у ворот, представляя, как будет сложно объяснять все это Глитч, Рэйвен, Виктору…

И тут тень отделилась от груды искореженного металла, что когда-то было смотровой вышкой.

— Ни с места.

Голос был хриплым, надтреснутым от усталости, но в нем звенела сталь. Алекс замер. Перед ним стояла Глитч. Но это была не та жизнерадостная, вечно что-то бормочущая себе под нос изобретательница, с которой он познакомился. Ее комбинезон был в пятнах машинного масла и сажи, волосы, выбившиеся из беспорядочного пучка, покрывала серая пыль. В глазах, обычно таких живых и любопытных, пылал холодный огонь ненависти. И в ее руках, дрожащих от напряжения, был заряженный энергетический излучатель. Дуло она направила прямо ему в грудь.