"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 532

***

Церемония открытия портала была обставлена с показной, крикливой помпой, столь любимой сильными мира сего. В самом сердце Пустошей, посреди выжженной, мертвой равнины, возвышалось гигантское кольцо портала, опутанное паутиной мерцающих энергетических каналов. Вокруг, на специально сооруженной для этого события платформе, собралась вся военно-политическая элита: сам президент Соединенных Штатов, члены его кабинета, важные генералы с грудами орденов на мундирах. Смит, в своем безупречном, словно с иголочки, костюме, держался с холодным, отстраненным достоинством хозяина положения.

Скела стоял в ярде от него, застывший, как монолит, часть конструкции. Его задача была проста и понятна — быть живым ключом, мощнейшим источником энергии для активации портала. Он был батареей, винтиком, функцией.

Президент, полный, краснолицый мужчина с жаждой «величия» и легких побед подошел к Смиту, фамильярно отведя его в сторону от посторонних ушей.

— Ну что, Смит, великий день настал, а? — Президент громко хлопнул его по плечу, словно старого приятеля. — Эта… эта Пустошь, наконец-то, начнет приносить дивиденды. Настоящие дивиденды!

— Энергетические и биологические ресурсы мира-источника превосходят все наши самые смелые ожидания, господин президент, — ровным, лишенным всяких эмоций тоном доложил Смит.

— Вот и отлично! Выкачивайте все до капли. Используйте на полную. А этих… местных, аборигенов… — Президент презрительно махнул рукой в сторону мерцающего портала, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Не считайте за людей. Второй сорт, пережиток. Если будут мешать, создавать проблемы — очистите территорию. Нам нужны их ресурсы, а не их истории.

— Понял, господин президент, — холодно и четко ответил Смит. Для него это была не моральная дилемма, а лишь констатация факта, рабочая задача.

Слова президента, полные цинизма и высокомерия, донеслись до сверхчувствительных аудиосенсоров Скелы. «Второй сорт». «Очистите территорию». Эти короткие фразы, словно молот, ударили по тому самому тлеющему угольку памяти внутри него. Что-то дрогнуло в самой основе. Какая-то шестеренка, казавшаяся мертвой, провернулась.

— Скела. Активация. Полная мощность, — раздалась железная команда Смита, не терпящая возражений.

Скела поднял руки. И в тот же миг колоссальная, дикая энергия Пустоши хлынула через него сокрушительным ураганом. Он стал проводником, живым громоотводом мощи целого умирающего мира. Портал загудел, набирая силу, в его центре закрутилась, затягивая в себя все, ослепительная воронка из света и тьмы. Небо над Пустошами буквально раскололось, и гигантский энергетический разрыв, похожий на радужную, пульсирующую язву, расползся по всему горизонту, угрожая поглотить все.

И в этот самый момент, когда сама реальность трещала по швам и рушилась, Скела увидел ее. По-настоящему.

Это был не сон. Не мимолетный, призрачный образ. Яркая, ослепительная, как вспышка сверхновой, картина. И внутри нее — Лира. Она была ближе, чем когда-либо прежде, он мог разглядеть каждую черточку ее лица. Ее серебряные глаза, огромные и глубокие, смотрели прямо на него, и в них читалась целая вселенная — невыносимая боль, слабая, но живучая надежда, и безмолвная, отчаянная мольба. Он почувствовал не просто призрачный запах дождя и озона — он ощутил тепло ее ладони, услышал знакомое, родное биение ее сердца где-то глубоко внутри себя. И он услышал. Не эхо в собственной голове, а ясный, чистый, отчетливый голос, который пронзил пространство, время и все преграды, отделявшие их друг от друга:

— Вернись ко мне! Пожалуйста, вернись!

Волна тоски, любви, отчаяния и пробудившейся памяти накрыла его с такой сокрушительной силой, что все программирование, весь многоуровневый контроль Смита, вся искусственная личность Скелы рассыпались в прах, как карточный домик. В тот миг он был не Скелой, бездушным оружием Корпорации. Он был… кем-то другим. Тем, кого любили. Тем, кого ждали. Тем, кто должен был защищать, а не уничтожать.

Он вскрикнул, и это был не механический звук, а живой, полный страдания крик разрывающегося на части сердца, души, рвущейся на свободу из стальных тисков. Его колени подкосились, и он рухнул на холодный металл платформы. Поток энергии, шедший через него, вздыбился, вышел из-под контроля, став хаотичным и разрушительным. Портал затрепетал, его ровный свет померк, замигал, а по самой конструкции с оглушительным скрежетом поползли опасные, глубокие трещины. Среди высокопоставленной публики поднялась паника, крики, давка.

— Нет! — проревел Смит. Его всегда бесстрастное лицо исказила чистейшая, неконтролируемая ярость. Он моментально выхватил портативный контроллер, его пальцы взлетели над сенсорной клавиатурой. — Подавление! Немедленно! Уровень «Каин»! Активирую!

В мозг Скелы, в самое его существо, ударил сокрушительный разряд, в тысячу раз превосходящий ту адскую боль от мигрени. Полное, тотальное уничтожение. Его мысли, его воспоминания, его боль, его тоску, его любовь — все стирали, выжигали дотла, замещали белым, оглушающим шумом абсолютного послушания. Он бился в жестоких конвульсиях на полу, из горла вырывался хрип, но Смит не останавливался, он давил, пока не добился своего, пока не почувствовал, что сопротивление сломлено.

Судороги прекратились так же внезапно, как и начались. Скела замер. Затем медленно, механически, словно заведенная кукла, он поднялся на ноги. Его движения были резкими, угловатыми, лишенными прежней живой грации. Он стоял, уставившись в пустоту перед собой. В его некогда выразительных глазах не осталось ни единой искры. Ни тени сомнений, ни намека на боль, ни капли тоски. Только абсолютная, звенящая пустота. Безвольная, покорная марионетка.

— Стабилизировать портал! Немедленно! Все на места! — скомандовал Смит, и перепуганные инженеры бросились исправлять последствия сбоя, вызванного «неисправностью» инструмента.

Энергетический шторм постепенно утих, успокоенный их усилиями. Портал снова засветился ровным, стабильным, подконтрольным светом. В его мерцающую, зовущую глубину торжественно вошел первый штурмовой отряд — люди Смита, вооруженные до зубов, готовые нести «порядок» и «прогресс» в новый, открывшийся для завоевания мир.

Смит с холодным удовлетворением наблюдал за этим. Он подошел к Скеле, все еще стоявшему, как бездушная статуя.

— Исправлено, — констатировал он, глядя на своего подчиненного. — Орудие снова в строю. Готово к применению.

Он повернулся спиной к марионетке и уставился на портал, на вновь открывшуюся для него вселенную возможностей. Он не видел, не мог видеть, как по неподвижной щеке Скелы, из-под холодного, непроницаемого стекла маски, скатилась крошечная слеза.

Глава 5. Кровавое столкновение

Воздух Пустошей, как всегда, был густым и тяжелым, словно пропитанная ядом тряпица, прижатая к лицу. Он впивался в легкие не просто запахом, а целой палитрой гнили: сладковатым душком разложения, едкой гарью от далеких, вечно тлеющих пожаров, едкой пылью, что веками оседала на руинах былых цивилизаций, и едва уловимым, самым опасным ароматом радиоактивного озона после пылевых бурь. Это больше напоминало физическую субстанцию, слой отчаяния, которым приходилось дышать каждый день. Солнце, скрытое за непроглядной пеленой мглы, отбрасывало длинные, искаженные, почти карикатурные тени. Они растягивались и изламывались, превращая безжизненные скалы в подобие чудовищных изваяний, в застывшие в агонии скульптуры, чьи слепые глаза-пещеры взирали на мир с немым укором. Каждый камень здесь был немым свидетелем апокалипсиса, каждый осколок ржавого металла — надгробным памятником целой эпохе.

Алекс шел тяжело и размерено, будто его ноги были отлиты из свинца усталости и неизбывной тяги к цели. Ему посчастливилось наткнуться на небольшой источник среди рыжих скал — тонкая струйка воды вытекала в небольшое природное углубление в камнях, откуда он набрал воды в флягу. Пищей Алексу служили редкие пустынные животные, которых удавалось поймать.