"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 47
А Катя вернулась в свои покои, сбросила плащ прямо у порога вместе с башмачками из телячьей кожи и немедленно юркнула под теплое одеяло. Сирма подкинула полено в догорающий камин и с удовлетворением заметила, что в комнате стало тепло, как может быть уютно только в покоях древнего замка, когда недалеко от постели горит очаг.
Катя посмеялась немного простодушному замечанию девушки и отослала ее вниз, отказавшись от душистых напитков. Сейчас хотелось остаться одной и немного поразмыслить над тем, как дальше вести себя с любимым, который, оказывается, может бегать по округе в волчьем обличье. К этому факту биографии будущего мужа, пожалуй, следовало еще привыкнуть.
«И зачем я так резко с ним разговаривала… в чем я обвиняла? Но он сердито начал меня расспрашивать – где была? К кому ходила? За руку схватил… чуть что не так сразу показывает свой тиранический характер. Нет, надо мне выдержать паузу и показать, что я такое поведение в свой адрес не потерплю… Но мне-то как эту самую паузу пережить, я уже к нему хочу… чтобы он меня обнимал, ласкал… Я теперь знаю, он умеет быть нежным и даже очень.»
Внезапно тишину комнаты нарушил скрип медленно открывающейся двери. Катя сначала натянула одеяло на вспыхнувшее румянцем лицо, а потом рывком села на кровати с закрытыми глазами и громко заявила:
– Я прошу оставить меня одну, не желаю ни с кем разговаривать. Я устала и буду спать! Утро вечера мудренее.
На эту бурную тираду не последовало ответа, тогда она решилась приоткрыть один глаз и опешила, увидев, что перед кроватью стоит большой волк.
Катя быстренько справилась с легким испугом и отвернулась к окну, чтобы спрятать невольную улыбку.
– Какая наглость заявиться сейчас ко мне в таком виде! Я вас не приглашала!
Зверь вдруг жалобно заскулил, опустился на живот и положил голову на лапы, видимо, в знак глубочайшего раскаяния. Катя со вздохом заглянула за край постели и сердце дрогнуло при виде искренней грусти в глазах серого хищника.
– Вот уж нет! Я не собираюсь так быстро вам это прощать! Следовало сказать мне гораздо раньше, а не наблюдать за тем, как я купаюсь голышом и потом лезть мне в трусики своим… своим языком. К вашему сведению, я вообще не приемлю такое… такое… настолько откровенное…
Внезапно Катя поняла, что совершенно не может больше сердиться и скоро на всю комнату облегченно рассмеется как бывает после удачного розыгрыша. Почувствовав перемену в ее настроении, волк тотчас поднялся и одобрительно фыркнул, а потом тонкое поскуливание раздалось уже почти на кровати, куда зверь на полном серьезе собирался запрыгнуть.
Катя не сдержалась и погладила гостя по мохнатой морде.
– Беги-ка в свой лес, дружочек, или укройся в комнате, что в конце коридора. Увидимся завтра…
Она едва могла сдержать возглас разочарования, когда увидела, что Волк опустил лапы с кровати и отвернулся. «Нет, нет, не уходи, только не сейчас, я не смогу сейчас быть одна… побегу за тобой следом!»
Но Волк и не собирался никуда исчезать, как бы ни так. Волк отлично знал, что эта длинная ночь будет целиком принадлежать ему… как и страстная женщина, что с трепетом сейчас следит за каждым его движением. Волк ликовал…
А Катя успокоенно выдохнула, обнаружив, что серый приятель всего лишь обошел кровать и забрался на нее с другой стороны, всерьез намереваясь устроиться на ночлег рядом с хозяйкой. Теперь они лежали рядом и смотрели друг другу в глаза.
Катя натянула одеяло до самого носа и начала изливать наболевшее:
– Вот послушай, я теперь даже не знаю, как мне к тебе обращаться, как с тобой говорить. Я беспокоилась, когда ты побежал на звуки охотничьего рога, боялась, как бы тебе не причинили вред в лесу, а потом вдруг исчез Веймар. Я стала за него переживать, а он, оказывается, это ты… как все запуталось, это же надо еще уложить в голове, что Веймар и есть волк. Ты меня, правда, сейчас понимаешь, дай какой-нибудь знак.
Волк поднял голову с явным намерением лизнуть Катину щеку, но вместо этого ткнулся прохладным носом в плечо.
– Ну уж нет, не подлизывайся в прямом смысле этого слова. И вот чего ты сейчас добиваешься, ответь? Почему не рискнул прийти ко мне в обычном виде? Думаешь, я не буду ругаться с волком? Ты все просчитал, да? Знаешь, что мне нравятся зверюшки, даже такие лохматые и клыкастые…
К ее великому изумлению и ликованию, хищник покачал головой, со всем соглашаясь.
– Какой же ты у нас умный, красивый – замечательный во всех смыслах. И такой почти деликатный, нежный… И кого же мне теперь больше любить из вас двоих – человека… или зверя?
От такой постановки вопроса Веймар растерялся и тут же насторожился:
«А не начать ли мне ревновать к самому себе, точнее к своей звериной ипостаси? Кто бы мог представить, что моя женщина будет больше благоволить Серому?»
Зато Волк был просто вне себя от счастья, еще бы, хозяйка только что его похвалила и даже совершенно правильно расставила приоритеты. Зато Веймар немедленно остудил его пыл:
«Уж кое в чем ты мне точно не соперник, дружище! Тебе-то, пожалуй, придется ограничиться только облизыванием ручек Возлюбленной. А вот мне, если Боги будут сегодня благосклонны… мне, вероятно, позволят гораздо больше и эту возможность я не упущу, уж поверь мне!»
А Катя даже не представляла, какие споры сейчас ведутся на другой стороне постели, поскольку ее откровенно клонило в сон после всех вечерних перепитий.
– О-о-х… Ну, ты хотя бы достаточно чистый, чтобы забраться в постель к леди… даже если она еще не совсем леди? Ладно, просто лежи смирно и не вздумай приставать с поцелуями… хотя бы до утра…
Уже закрывая глаза, Катя поудобнее взбила подушку и пробормотала, засыпая:
– Я люблю вас обоих, даже не сомневайся, вы оба дороги мне, Веймар – навсегда.
Кажется, только этих слов ему и не доставало для полнейшего выздоровления. К рассвету на мощном теле и следа не останется от недавних «царапин». На рассвете он полностью будет готов к любви во всех наилучших ее проявлениях.
Глава 16. «Мой нежный хищник…»
Катя с удовольствием потянулась, выбираясь из-под теплого одеяла, и тут взгляд уткнулся в обнаженную мужскую грудь – идеально гладкую и мускулистую.
– Ай…
Рядом на постели, вытянувшись во весь высокий рост, возлежал Веймар, причем, кажется, абсолютно голый, будучи лишь слегка прикрыт краешком цветного покрывала. Несколько мгновений Катя лишь ресницами хлопала, пыталась понять, как это великолепное тело, вообще, оказалось в ее спальне.
Потом она снова ахнула, осознав, что барон столь же сосредоточенно изучает ее саму, задерживая взгляд на белоснежном плечике, с которого опять сползла широкая в вороте ночная рубашка.
– А где же волк?
Веймар даже зарычал от досады, просто не мог сдержаться:
– Тебе больше нравится зверь лесной в твоей постели? Я заметил… учту! Ну, что же, я могу ласкать тебя и в зверином обличье, если пожелаешь. Однако, сейчас мне хочется быть рядом с тобой в облике человека, уважь мою просьбу.
– Немедленно покинь кровать и не рычи.
– А волка ты не прогоняла! – веско заметил Веймар.
– Он гораздо воспитаней тебя и никогда так сердито со мной не разговаривает! – выпалила Катя и смутилась от того, насколько странно прозвучало ее обвинение.
Барон улыбнулся, закидывая руки за голову, продолжил деловито осматривать занавеси над постелью, рассуждая вслух.
– И почему я совсем не обижен? А, пожалуй, стоило бы прийти в немыслимую ярость. Подумать только, моя невеста выбрала серое клыкастое чудище! Предпочла лохматого зверя мужчине в расцвете лет.