"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 349

Die Spur ist frisch und auf die Brücke tropft dein Schweiss dein warmes Blut

След свежий, и на мосту Капли пота и твоей тёплой крови.

Du riechst so gut du riechst so gut ich geh dir hinterher du riechst so gut ich finde dich so gut ich steig dir nach du riechst so gut gleich hab ich dich

Ты пахнешь так приятно Ты пахнешь так приятно Я следую за тобой... Я найду тебя...Япреследую тебя... Сейчас я овладею тобой.

Меня охватила злость! Я точно знала, что в квартире на первом этаже с незапамятных времен проживает дедушка ветеран Великой Отечественной Войны. Василию Петровичу девяносто пять лет, он ничего не слышит и почти не видит. У него вся грудь в орденах и медалях, а в ноге до сих пор сидит крошечный осколок - его не могут вынуть даже сейчас.

У него нет трех пальцев на правой руке, нет уха и правый глаз вставной - последствия взрыва фугасной бомбы. И в день Победы какой-то выродок включил у него в квартире "Рамштайн".

Я вылезла из ванны, быстро оделась и прошла на кухню. Мигом передумала тонуть! Я взяла молоток для отбивания мяса и спустилась на первый этаж. А потом, недолго соображая, забарабанила по железной двери. Через три минуты мне открыли. На пороге стоял тощий "очкастый" студент в одних шортиках и с бутылкой пива в руке.

— Привет! Бухать будешь?

— Я тебя сейчас убивать буду, понял!

— За что? - искренне удивился он.

Я бесцеремонно прошла в квартиру и уставилась на царящий там разгром: скомканная одежда, пустые бутылки, парочка разобранных ноутбуков, мелкие детали, отвертки, копченая корюшка на вафельном полотенце и нарезка серого хлеба.

— А Василий Петрович где?

— Так они с бабкой на дачу смылись еще вчера, тебе че надо-то?

— А ты кто будешь Василию Петровичу?

— Внук! Меня зовут - Тор, смотри…

У парня на плече были нарисованы скрещенные молоточки. Я откашлялась и сказала:

— Слушай ты, внук ветерана и по совместительству Т-о-о-р, если я еще хоть раз услышу из этой квартиры Рамштайн, я тебе такой Рагнарек устрою, мало не покажется… Все ясно?

— Не-а… а че такого? Ты про Победу? Так, ясен перец… ну, победили мы «гансиков», ну и че… Я бы тоже пошел воевать, если б тогда жил. Мы им хорошо наваляли. А сейчас же мы нормально живем, сейчас мир. Че такого? Ты перепила, пока праздновала? Давай опохмелю… у меня и хавчик есть, пошли - посидим, отметим. Спасибо деду за Победу!

Я не знала, как с ним говорить дальше. Только пообещала, что завтра, с раннего утра, когда он будет отсыпаться, врублю на всю мощь Киркорова или Баскова, ну… или Моцарта, если уж он так любит немецкую музыку. Вагнера я бы сама, признаться, не выдержала долго. Еще раз погрозила парню молотком и ушла к себе.

* * *

Поползли дни моего долгого отпуска, в который плавно перешел больничный. Дни как дни, конец мая - душистая черемуха и сирень, бело-розовые всполохи яблонь вдоль дороги. Я жила на автопилоте, словно из меня выцедили живую душу и осталась одна невзрачная оболочка тела. Оболочка ходила в магазин, готовила еду, сменила номер сотового телефона, потому что вдруг начал названивать Егор.

Я даже почти подружилась с внуком Василия Петровича, он оказался вовсе не вредным хамом, а лишь нагловатым подлизой.

Мы пару раз столкнулись на лестнице, и Эдик сказал, что умеет хорошо чинить всякую технику, «шарит» в компьютерах, так что я могу обращаться в случае необходимости. Он был студентом медколледжа, приехал из соседнего маленького городка учиться, а заодно присматривать за стариками в надежде получить наследство. Желательно поскорее.

Рамштайн больше не включал, а стал вместо этого заводить какую-то нудную англоязычную дребедень, не очень громко и вполне терпимо.

Я еще несколько раз беседовала с ним во дворе нашего дома и поняла, что дедов своих Эдик -Тор немножечко любит и уважает, старается помогать, но в настоящее время увлечен фильмами про викингов и прочей древнегерманской мифологией, отсюда молоточки и прозвище. Думаю, со временем пройдет или перейдет на новый серьезный уровень.

Невероятным усилием воли я запретила себе вспоминать и хоть как-то анализировать все, что со мной случилось. Иногда мне казалось, что это был сон или бред, пока я лежала в глубоком обмороке. Я могла бы даже себя убедить, если бы не одна вещица…

У меня в ушах были новые сережки взамен тех, что когда-то подарили мне родители в честь поступления на первый курс университета. И объяснить их появление было довольно сложно или, напротив, слишком легко.

Первое время меня мучили плохие сны. Я куда-то бежала, спасалась, меня преследовали безмолвные люди в идеально сидящей форме и сияющих сапогах. Потом рядом раздавался глухой хлопок и сразу проступала кровь на руках, а рядом светлые, широко раскрытые глаза смотрели испуганно и печально, синеющие губы шептали несколько странных слов на чужом языке.

Я знала, что когда-нибудь с этим справлюсь, переживу, сотру из памяти до размазанного пятна, но иногда мне снова хотелось утонуть. Примерно раза два за неделю. Чтобы научиться плавать я заставляла себя искать в Интернете информацию о Познани.

Пересмотрела кучу современных фотографий мемориального парка, в который превратили форт Виняры - знаменитую познанскую цитадель. Узнала, что немецкие войска долго сопротивлялись Красной Армии, но окончательно город был взят штурмом 23 февраля 1945 г. В обороне Познани участвовал и унтер-офицерский состав и части Люфтваффе.

Может, знакомый Гюнтер там отбивался от советских асов... Или снял китель, укрылся в Швейцарии, на досуге перечитывает Толстого.

Где-то к середине августа стало полегче. Я снова начала включать телевизор, отвечать на коротенькие сообщения знакомых. Однажды мне написала бывшая однокурсница Светлана, она уже лет восемь живет в Германии, вышла там замуж и родила дочку.

У Светы родители с немецкими корнями и в конце девяностых годов они всей семьей вместе переехали на историческую родину, подруга даже не стала завершать здесь учебу.

Мы поддерживали теплые отношения, изредка переписывались, отправляли друг другу фотографии. И вот теперь Светлана активно интересовалась, как у меня дела и все ли в порядке. Я ответила, что живу хорошо, нахожусь в заслуженном отпуске и с сентября снова выйду к доске перед первоклашками.

А потом Света прислала невероятное сообщение, будто меня ищет какой-то симпатичный молодой немец и ему непременно надо со мной встретиться. Я ответила, что не знаю никаких немецких парней, поскольку общаюсь только со Светой и еще двумя знакомыми девочками, которые тоже уехали к родственникам в Германию.

И тогда Света отправила мне свежий снимок. Я смотрела на экран ноутбука несколько мгновений, а потом вышла из-за стола и бродила по комнате как сомнамбула. Но фото был Отто Грау, в голубой футболке и джинсах, с модной короткой стрижкой, бледноватый и похудевший, но вполне себе живой.

Я вернулась к столу и написала, что этот человек мне знаком, я рада, что он выглядит здоровым и счастливым. Что еще добавить, не могла придумать и просто ревела над фотографией, как последняя дура.

Света написала, что хочет выслать мне вызов - приглашение. Потом я должна буду отправить в посольство пакет документов, оформить гостевую визу, чтобы получить необходимое разрешение, а в итоге я прилечу в Кельн, где меня встретят и довезут до городка Санкт-Августин, где сейчас живет этот самый Отто.

Я перечитала сообщение несколько раз и ответила, что никакие документы собирать не буду и никуда не поеду, потому что боюсь самолетов и вообще можно прекрасно общаться в Сети. Я отправила эту запись и снова открыла фотографию. Тогда мне в голову закралась мысль, что ему там может быть очень плохо, потому что у него нет паспорта и родных, нет дома и нормальной работы, а значит, он живет на одно пособие по безработице, вероятно, недоедает, потому и худой.

Тогда я поспешно написала новое сообщение: