"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 298
В голове моментально пронеслись кадры из всех виденных- перевиденных фильмов о Великой Отечественной Войне, эпизоды из множества прочитанных книг о немыслимых зверствах фашистов. И вот теперь я в самом эпицентре этого сурового времени, хотя…
Какой там эпицентр, на СССР они нападут еще только через месяц, Барановский сказал, что сегодня тут двадцать второе мая, а значит впереди четыре года войны и множество жертв.
Меня трясло, у меня никак не укладывалось в голове, что теперь именно я должна делать - куда-то бежать, кого-то предупреждать… Могу я что-либо изменить? Как мне отменить ужасную войну? Вот этот вопрос немилосердно сверлил мозг, вызывая панику и отчаяние.
А чертов астролог, будь он неладен, орет что-то в ухо, а я ничего не могу разобрать, я его даже почти не вижу из-за слез. Стефан сел рядом со мной и наконец замолчал. А я размазала по опухшему лицу слезы и тихо спросила:
— Как нам быстрее попасть в город? Неужели будем тут до ночи сидеть, а дальше что? Почему же вы сами не помашете рукой и не остановите сердобольного соотечественника?
Поляк обреченно пожал плечами.
— Бесполезно… Никто не остановится, чтобы подсобить жалкому маленькому писарю на его развалюхе.
Меня вдруг охватила отчаянная злость.
— У вас тут нормальные люди вообще перевелись?
— Все боятся, пани, а здесь, на дороге чаще всего встречаются немецкие машины.
Он вдруг с надеждой заглянул мне в глаза:
— Милая пани Ася! Просто выйдите и встаньте рядом, кто-нибудь непременно захочет помочь симпатичной девушке вроде вас.
Вскоре я осознала, что дальше сидеть с ним рядом уже не могу, невыносимо противно слышать его писклявый жалостливый голос - я решительно молча выбралась из "Пежо" и обратилась к Барановскому с единственной просьбой:
— Одолжите мне ваш пиджачок, что-то я озябла!
— Но сам-то я как же, пани… Имея очень хрупкое здоровье, должен блюсти порядок в одежде и режиме.
— Теперь понимаю, за что вас ваша Вига третирует, вы жуткий зануда!
Стефан с кислой физиономией передал мне свой узенький пиджак, и я с возмущением обнаружила, что на астрологе был одет еще и шерстяной пуловер с треугольным вырезом, а внизу, кажется, присутствовала рубашка со стоячим канцелярским воротничком. Я разглядела даже кусочек массивной золотой цепочки.
«А я тут мерзну!»
Закутавшись в мягкий светло-коричневый пиджак, я прислонилась к машине Барановского. Вид у меня был, наверно, пугающий - волосы растрепанные, лицо красное от недавних рыданий. Я хмуро смотрела в землю перед собой и пыталась не представлять, кто сейчас едет в нашу сторону.
А гул мотора раздавался все ближе… ввв-вжухх…. Глянцево-черное авто со свистом проскочило мимо, и я выдохнула с превеликим облегчением.
И даже нашла в себе силы с улыбкой глянуть на приунывшего писаря, снова скорчившегося над капотом своего "драндулета". Наверно, я так и не убрала улыбку с лица, когда рядом остановился длинный черный лимузин, ехавший следом за только что промелькнувшей машиной.
Отто. Оккупированная Польша. 1941 год
А там за морями, За синей чертою Жил парень отважный С открытой душою. Мечтал он о море, О странствиях дальних, Мечтал о походах В далекие страны...
С самого утра у лейтенанта Грау было отвратительное настроение. Впрочем, как и последние полгода. Он просыпался рано и долго пытался понять, зачем ему нужно вставать и куда-то идти. У него не раз уже возникала мысль полоснуть себе лезвием по запястью и прекратить тот кошмар, что сводил с ума день за днем. Он бы непременно так и сделал, если бы не один вопрос.
Отто хотел дождаться, хотел дожить до того дня, когда все, наконец, встанет на свои места и будет окончательно ясно, что ничего нельзя изменить. И еще оставалась надежда, сладкая, потаенная мечта, что на сей раз все будет иначе. Иначе, зачем он здесь...
Хотя пока все складывается неплохо, отец о нем похлопотал, и Отто второй месяц служит при генерале Вальтере фон Гроссе, а точнее, при его девятилетнем сыне Франце. У мальчика серьезная болезнь, он не может ходить. А недавно в семье генерала произошли новые неприятности, - Вальтер окончательно расстался с супругой и забрал сына к себе.
Кажется, Эмма фон Гросс не особенно и жалела о сыне, прикованном к инвалидному креслу - у этой красивой фрау был в самом разгаре роман с известным во всей Европе режиссером, что и послужило поводом для развода с Вальтером. К тому же с генералом Вермахта не особенно поспоришь даже подающей надежды актрисе - в итоге мальчик стал жить с отцом.
Правда, Отто немного удивляло, что фон Гросс так легко отпустил жену в свободное плавание, но кто он сам такой, чтобы обсуждать решения руководства - всего лишь обер-лейтенант двадцати девяти лет, хватает и собственных проблем.
Например, тот же Франц… С самого начала беспомощный мальчишка жутко раздражал Отто, хотя надо признать, сын генерала никогда ни на что не жаловался, даже изнуряющие процедуры массажа терпел со слезами, стиснув зубы, не издавя ни стона, ни крика.
Хорошо еще, что никаких воспитательных мероприятий проводить не требовалось - для этого были наняты отдельные учителя, а в задачи Отто входило лишь доставлять мальчика в машину, переносить из комнаты в комнату там, где было неудобно проехать специальному инвалидному креслу. Поначалу эта не слишком почетная роль камердинера при маленьком калеке тоже вызывала внутренний протест Отто, но за пару недель он вполне смирился.
А ведь не о такой жизни, не о такой карьере он прежде мечтал. Когда-то любимым занятием Отто было чтение отцовских книг из огромной библиотеки, что собиралась несколькими поколениями Грау. Отто всегда интересовало, почему в их фамилии не было приставки «фон», ему так бы хотелось гордится родовитыми предками - баронами, что владели раньше огромными землями и множеством раболепных слуг.
Книги Вальтера Скотта с раннего детства пленили живое воображение пытливого мальчика. С самого детства Отто воображал себя Доблестным Рыцарем, что непременно побеждает на многочисленных турнирах под восхищенные возгласы Прекрасных Дам.
Подвиги Зигфрида и Тристана, победы над чудовищными Драконами, путешествия к новым, неизведанным островам, долгие военные походы и покорение новых стран. А потом еще Фенимор Купер и Карл Фридрих Май "Книги о Виннету".
Отто и его друзья увлеклись игрой в "краснокожих" и "бледнолицых", строили вигвамы и пироги во дворе своего дома, выбирали вождя. Отто с большим удовольствием частенько играл главную роль, становился грозным, но в то же время справедливым лидером, способным повести за собой отряд единомышленников в военный поход.
Когда в «Гитлерюгенд» Грау впервые услышал идею о сверхчеловеке Ницше, то мгновенно понял, что именно он сможет воплотить в жизнь грезы старого философа. Долой цепи предрассудков, долой жалость к слабейшим, прочь всякая зависимость! На своем собственном примере храбрый Отто Грау всем докажет «арийский приоритет» любимого фюрера. И вскоре даже представился случай.
А потом… потом случилось нечто такое, что разом перевернуло все его представление о себе и своем месте в мире, да и о мире вообще. И теперь офицер вермахта Грау пытался хоть как-то собрать себя воедино и выжить, просто наблюдая со стороны, потому что вмешиваться и кому-то доказывать уже не хотелось. Для этого он уже слишком много знал.
* * *
Сегодняшний день начался как один из многих дней скучной вереницы последних недель. Генерала переводили в Познань, полковник Штраубе уже подготовил дом, где фон Гросс должен будет разместиться вместе с сыном, и естественно, с ними поедет Отто, раз уж его служба теперь заключается в присмотре над худеньким замкнутым мальчишкой, которому повезло родиться сыном генерала.
И все бы прошло как обычно - ранний подъем, механическое выполнение привычной гимнастики и обливание ледяной водой, потом приезд в Познань, а там будут все те же по часам расписанные дни - режим Отто целиком зависел от лечебных процедур и занятий Франца.