"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 284
– Я тебя понял, Валия. Ты права, ты права…
Глава 44. Тихая гавань
С той памятной ночи во дворце минула ровно неделя. Надеюсь, то была моя последняя ночь на Палатинском холме. Едва рассвело по приказу Катона меня увезли в дом матроны Сильвии Курионы. «С глаз долой, из сплетен вон», если перефразировать известную поговорку.
Будто и не было у цезаря никакой невесты, все вздор и пустые хлопоты. Не сомневаюсь, скоро мое имя здесь будет забыто, а образ растает словно дым от сжигаемых ценных смол.
Конечно, я очень благодарна Катону, он поступил как мудрый и дальновидный политик. Немедленно объявил о самоубийстве Фурия, созвал экстренное заседание Сената, на котором после многочисленных громких споров императором был объявлен Клавдий Пизон, чудом избежавшего гибели от рук безумного родственника.
Еще бы, ведь Катон заранее известил его о предстоящей казни, и потому Пизон вовремя укрылся на вилле самого Сенеки, с которым был связан давней дружбой. Правда, после смерти Фурия кое-кто рассчитывал на возвращение Риму республиканских прав и привилегий. Возмущенный рев нескольких сотен преторианских глоток быстро заглушил слабые ростки демократии.
Двум легионам Клавдий обещал в скором времени выплатить все долги и рассмотреть возможность повышения жалованья. Армия ликовала. Осталось лишь торжественно проститься с усопшим тираном и вдохнуть в сердца свободных квиритов новые чаяния о лучшей жизни с весьма образованным и немного флегматичным императором Клавдием.
Пару дней назад, прячась за шелковыми занавесками паланкина, мы с Сильвией наблюдали, как медленно движется по Аппиевой дороге погребальная процессия. Толпы народа заполонили соседние улицы, от воя плакальщиц хотелось уши зажать, унылое пение музыкантов должно было усиливать всеобщую скорбь, но, похоже, люди пришли просто поглазеть на пышное шествие.
Я же смотрела, как чувствительная Сильвия вытирает слезы кусочком черного полотна и пыталась найти в своей душе следы печали и тоски по «божественному жениху», в расцвете сил сошедшему со сцены.
В сердце моем остались лишь покой и пожелание Фурию поскорее встретиться с любимой сестрой в царстве теней. Им будет о чем пошептаться, возможно, добрая Марцилла простит заблудшего брата.
Помню, как мои раздумья и жалобные вздохи Сильвии прервали резкие звуки труб, а за ними голоса всадников:
– Император Фурий Германик Август умер! Благородные отцы города, приветствуем нового императора Клавдия Октавия Пизона! Салют императору! Слава Риму!
Возгласы эти были немедленно подхвачены плебеями, которым обещали раздачу ценных даров и продуктов на ближайшей площади. Бурный поток бедных ремесленников и обнищавших крестьян чуть не впечатал в стену базилики нашу нарядную лектику. Сильвия тут же перестала плакать и осыпала сограждан всякими обидными прозвищами, призывая в свидетеля Меркурия и Минерву.
А когда мы добрались до усадьбы матроны, я поняла, что наступили у меня «красные дни», и уже не знала радоваться по этому поводу или грустить. Я отчего-то свыклась с мыслью, что ношу в себе маленькое, во всем от меня зависящее существо, и теперь почувствовала себя потерянной и одинокой.
От Бората нет никаких вестей. Катон еще во дворце убедил меня, что солдату ничего не грозит, но стоит ли верить хитрому старику. Я в смятении. Сильвия утешает, кормит и пытается развлечь, она степенная женщина сорока пяти лет, хотя судьба посылала ей множество испытаний.
Ранний, навязанный родителями брак с пожилым болезненным сановником, смерть первого ребенка и неудачные попытки новой беременности, увлечение мужа пирушками и флейтистками.
– Мои мольбы о мести все же дошли до Юноны! Но какой беспримерный стыд. Скажу тебе правду, Валия, моего Друза нашли мертвым на какой-то плоскогрудой египтянке. Она визжала, как бешеная кошка, потому что их тела будто склеились во время соития, и я обещала, что сожгу обоих на погребальном костре.
– Ох, думаю, ты все же отменила свою клятву, зачем тебе хранить в урне столь сомнительный прах.
Пожалуй, шутка моя была из разряда черного юмора, но Сильвия смеялась от души. Сегодня матрона с самого утра пребывала в хорошем расположении духа. Должны отпустить на выходные ее «могучего и непобедимого» Квадрантуса. А значит, грядущая ночь будет весьма благосклонна для поединков на любовном ложе.
Очень рада за мою покровительницу, мы отлично ладим с Сильвией, я ни в чем не знаю нужды в ее большом и не слишком прибранном доме, хотя не строю особых иллюзий насчет своего положения. Я всего лишь зависимая компаньонка, приятная собеседница, способная развеять скуку госпожи забавной историей и терпеливо выслушать ее сетования на то, что посещения любимого друга стали редки, хотя и сопровождаются дивными всплесками страсти.
Но этим вечером матрону ожидало разочарование. Вместо долгожданного Квадрантуса в ее дом явился гораздо более представительный, но не слишком желанный гость – квестор Тит Сергий Катон, ближайший советник нового императора Клавдия.
Мой старый знакомый желал лично забрать у Сильвии какие-то важные документы, спрятанные здесь еще во времена агонии Фурия. Раздосадованная матрона ушла открывать тайник, бормоча, что ей надоели политические интриги, она в них ничего не смыслит, в отличие от бывшего муженька, пусть его замучает икота в царстве бледных асфоделий.
Я же была рада перемолвиться с Катоном парой слов наедине, казалось мы хорошо понимаем друг друга, особенно теперь, когда все маски сброшены.
– А ведь я не ожидал тебя здесь увидеть, Валия. Даже хотел разыскивать тебя в городе, но как же приятно видеть, что ты здорова и еще более расцвела в этом уединенном уголке, слушая жалобы и причитания престарелой дриады.
– Сильвия вовсе не старая! – заступилась я. – Она прекрасно выглядит для своего возраста, и мы здорово веселимся порой. Ну, в рамках приличий, конечно, сейчас же траурные дни, – пришлось немного театрально смутиться, и Катон благодушно покачал седой головой, привычно сводя вместе холеные пальцы рук.
«Какие заносчивые эти мужчины, сами едва ноги волочат под грузом прожитых лет, а еще пытаются обсуждать женские морщинки!»
– Но, скажи, пожалуйста, отчего ты удивлен нашей встрече? Где мне еще быть, если не здесь? У меня нет своего дома, и Сильвия пригласила по твоей просьбе… Я безмерно тебе благодарна, Тит Сергий, ты знаешь.
– Гм… я лишь воздал должное твоим многочисленным талантам, прекрасная Валия. И эта малая часть того, чем бы я мог посодействовать тебе взамен за твою мудрость и решительность.
Ответ его звучал уклончиво и невольно возвращал меня к страшным событиям недельной давности. Катон считает, что я оказала услугу Риму, будто бы благодаря мне кровавый тиран Фурий сейчас находится в семейном склепе Августов, а не развязывает гражданскую войну, сплотив возле себя пару когорт верных гвардейцев.
Между тем Катон продолжал весьма волнующую меня тему:
– Твой славный солдат пару дней назад был отчислен из императорской претории и по моему ходатайству переведен на должность декуриона в центурию Кара. Служба его теперь будет проходить у Фламиниевых ворот. Если, конечно, он не передумает оставить ее совсем, поскольку срок выслуги это позволяет. Кхм… с учетом всевозможных заслуг перед отечеством.
Полагаю, Борат Пелегрин должен в ближайшее время получить приличное жалование и сможет купить себе подходящее жилье или пустить деньги в рост, а также заняться торговлей, как его родственник. Разве он не советовался с тобой?
Я судорожно вздохнула, до боли сжимая руки под тонким покрывалом.
– Нет, мы не встречались с той ночи.
Катон удивленно округлил губы и зачем-то захлопал в ладоши.
– Прекрасно! Самое время оставить в прошлом былые привязанности и начать новую жизнь. Один из моих клиентов крайне обеспокоен твоей судьбой, дорогая Валия, он мог бы обеспечить тебе достойное будущее. Это почтенный человек, бездетный вдовец, он занимается поставками мрамора, сам неплохой резчик, притом очень ценит в женщине скромность и благонравие.