"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 219
– Хвала Богам, ты все такая же, остальное не важно!
Он схватил меня в охапку и… я думала сейчас косточки захрустят, так сильно он меня стиснул. Пришлось терпеть, не в моих интересах сейчас было выражать протесты.
– Гай… а у тебя все хорошо? Сражений больше не будет?
Сергий принес на нашу половину маленький бронзовый светильник и тотчас удалился, опустив полог, тем самым создавая для нас некую иллюзию уединения. Гай чуть отстранил меня и теперь пристально заглядывал в глаза, словно пытаясь разгадать, что у меня на душе творится. Вопрос мой он и вовсе проигнорировал.
– Мне сказали, что ты не здорова, тебя ранили?
– Нет. У меня обычное женское недомогание, которое бывает раз в месяц. Скоро пройдет.
Гай помрачнел и тряхнул головой, словно прогоняя навязчивые мысли:
– Я не хочу мучить тебя расспросами, но мне нужно знать… Он тебе угрожал? Он причинял тебе боль?
Я на мгновение замялась, а потом постаралась ответить честно, хотя и расплывчато:
– Благодаря мне Дакос получил свободу, за это и отпустил.
Новые вопросы Гая привели меня в полное смятение:
– Он не трогал тебя? Не просил расплатиться за свою помощь?
И тогда я не сдержалась, воскликнула уже громко и раздраженно:
– Ты же сказал, что не будешь расспрашивать! Гай, я понимаю, что виновата, покинув город, но я же не нарочно полезла в их логово, я не думала, что нас захватят, я торопилась к тебе.
– Ты написала, что подвела меня, что это значит?
Ах, вот так! Он будет придираться к каждому слову, а потом просто встанет и уйдет, оставив меня с разбитым сердцем.
– Мне казалось, ты не поверишь, обругаешь за эту поездку, будешь думать невесть что, а мне было плохо и страшно, еще твои солдаты сказали, что я шпионка и меня надо допросить. Конечно, я тебя подвела, дала повод для сплетен. Зачем тебе жениться на девушке, что провела ночь в плену у беглых рабов, все в Риме начнут это обсуждать, а ты не захочешь стать центром скандала. Я все понимаю и прошу лишь об одном – верни меня в город, а там я буду жить тихонечко…
– Глупая женщина! – гневно перебил Каррон. – Марс свидетель, какая же ты глупая женщина! Я ни за что тебя не оставлю и не переменю своего решения, как только все уляжется и ты станешь здорова мы заключим союз. Неужели ты думала, что я откажусь от тебя теперь, когда ты рискуя жизнью, отправилась за мной следом, неужели я перестану тебя любить лишь потому, что тебя держали в плену. Я боялся только одного, что ты… (вздох) изменишься. Но мои опасения были напрасны.
– Почему же я могла измениться?
Ответ давался Гаю непросто, некоторое время он тщательно подбирал слова:
– Я видел женщину, потерявшую рассудок, после того как ее всю ночь насиловали легионеры.
– И ты это не остановил?! – воскликнула я.
– Она убила центуриона и заслужила свою кару.
– А за что же она его убила?
Каррон молчал. И тогда я сама заговорила:
– Послушай, Гай, меня никто не насиловал. Меня никто и пальцем не тронул, меня, верно, пощадили боги, а точнее богиня…
Я бы еще добавила «Фракийская», но, пожалуй, это дополнение было лишним. Да, я сказала неправду, я сказала Каррону то, что он желал бы сейчас услышать, и не могла иначе. Ложь во спасение. Его и меня – нас обоих. Хотя, такая ли уж это была ложь…
– Если ты мне не веришь, лучше сразу скажи, я не хочу, чтобы ты злился тайком и считал меня грязной.
Ответ Гая просто лишил меня дара речи:
– Что бы ни случилось с тобой там, ты уже очистилась своей кровью. Я не вижу на тебе никакой вины и никогда ни в чем не упрекну. Но с этой минуты, женщина, ты будешь под моим присмотром, ибо ты дорога мне, как собственная жизнь. Ты и шагу от меня не сделаешь, без моего позволения и большой охраны.
Что это означает? Он и не собирается меня оставлять, он не бросит меня одну и мы снова сможем быть вместе. "Гай, любимый, ты меня воскресил. Ты подарил мне надежду!" Я схватила руку мужчины, сидевшего рядом со мной и горячо поцеловала от избытка противоречивых чувств.
"Мой дорогой генерал, да я сама не сделаю от тебя ни шагу, я готова на привязи за тобой ходить, пока не надоем!"
Возможно, какое-то время так и будет, пока он снова не станет мне доверять, а я перестану себя винить. Обнявшись, мы долго сидели в тишине, будто заново привыкая друг к другу. Я прижала к своей щеке его ладонь и закрыла глаза. Было так хорошо. Потом Гай поднялся, сказав, что должен ненадолго выйти и отдать какие-то приказы на завтра…
Мне показалось, он хочет остаться один и еще раз все для себя обдумать. Между нами оставалась какая-то недоговоренность, незримая завеса из тумана, наподобие того, что окутывал меня на том жутком поле с мертвецами.
Какой теперь сон? Я ждала Гая, начиная волноваться заново, и так же подскочила, когда он вернулся в мою часть палатки, стал расстегивать пояс, потом снял одежду и прилег рядом.
– Ну, вот… теперь от меня не пахнет лошадью и дымом костров, я чистый для тебя.
Эти простые слова растрогали меня едва ли не до слез.
– Гай…
Я снова не могла говорить, просто прижалась к нему сильнее и потерлась лицом о влажную грудь.
– На тебе еще сохранился аромат розового масла, которым я тебя натирала в нашу последнюю ночь. Я его и сейчас слышу…
– Быть того не может, ты шутишь со мной? – притворно сурово спросил он.
– Я хочу в это верить.
– Мы всегда верим в то, что нам больше нравится. Так легче жить.
Я замерла, пытаясь глубже вникнуть в тайный смысл фразы, потом рассеянно погладила его грудь, обвела пальцем горошины сосков, опустила руку ниже…
– Сейчас не нужно.
Он накрыл мою руку своей ладонью, и я вздохнула. Либо Гай теперь испытывает отвращение к моим ласкам, либо просто хочет дать мне время, чтобы я могла забыть то дурное, что произошло за последние дни. Меня бы устроил второй вариант. Но спокойно мне не лежалось.
– Ведь ты хочешь еще что-то сказать, я чувствую… Не молчи, пожалуйста, я готова тебя слушать. Все, что ты считаешь нужным – приму.
Он сосредоточенно разглядывал темное полотно над нашими головами, словно желая взором проникнуть через него и увидеть звездное небо.
– Мне доложили, что ты была на Кордации. Проклятые рабы! Я должен был сам привезти тебя туда. Сам показать тебе это дивное место. Тебе бы понравилось… Я хотел подарить тебе кусочек Небесного сада, а теперь… Ты будешь помнить лишь все плохое, что пережила там.
Так, вот о чем он волновался! Я попыталась успокоить консула и была совершенно искренней. Поначалу…
– Стояла ночь, и в темноте я не могла ничего разглядеть, я почти не заметила дома, не смотрела вокруг. Я помню лишь заросли плюща.
И снова мое горло сжалось, мешая говорить. Хотя именно сейчас пауза была ни к чему. Оказывается, мне больно вспоминать. Но ведь не случилось ничего страшного, я столько раз убеждала себя в этом. Не было ничего совсем уж мерзкого! Я ощутила, как у меня дрожат руки и ту, что лежала на груди Гая пришлось стиснуть в кулак.
Почему-то снова кружится голова, хочется отодвинуться от Гая и зарыться лицом в мягкую овчину. Неожиданно вернулись слезы, а я-то думала, что уже не буду плакать, что во мне больше не осталось слез.
Он тотчас сел на лежанке и поднял меня к себе.
– Все! Забудь. Ничего не говори. Давай решим, будто ты просто приехала ко мне прямо из Рима. Постараемся в это поверить. Вместе.
– Хорошо.
Понемногу я успокоилась и даже задремала, положив голову ему на плечо, тогда он снова опустил меня на постельку и стал нашептывать на ухо что-то вроде песенки для малышей, я не разобрала и половины слов, но там точно шла речь о маленькой птичке, которая строит гнездышко в кустах орешника. Гай поцеловал мою мокрую щеку, и я вскоре заснула на его груди.
Мне приснился кошмар. Будто я бреду по заснеженной равнине, а из-под земли выползают отрубленные руки, желая схватить меня. Я бегу, бегу от них и вижу, что на земле лежит знакомый фракиец. Он изранен и весь в крови, но тоже тянется ко мне: