"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 186

Всеведающие Боги! Зачем вы послали новый соблазн?

Подогретое вино и образы обнаженной женщины мгновенно воспламенили кровь, заставляя сердце неистово участить свой ритм. И главная вина лежала на привлекательной соседке, может, она колдунья? Давно ни одна римлянка не занимала голову Гая Мария столь длительный срок, а тут какая-то бездомная этруска…

Он невольно обратил взор к небесам и едва не вскрикнул от удивления. Сизый голубь с зеленым листом в крепком маленьком клюве гонялся за белоснежной проворной голубкой. Своенравная пичуга то подпускала пернатого самца ближе, то улетала прочь, словно дразня и насмехаясь.

«Что бы это могло означать…»

А потом в небе начала разыгрываться настоящая драма. Откуда-то налетела стая ворон и загнала испуганную голубку под навес атриума в то время, как ее крылатый спутник еще долго метался вокруг, разыскивая подругу. Бедная самочка вскоре попыталась вернуться к своему ухажеру, но на пути ее оказался крупный черный ворон, он громко каркнул и столкнул птицу вниз таким образом, что она упала прямо на стол перед оцепеневшим консулом.

Мало кто обратил внимание на это событие, Оливия подсела к Петронию, болтала с ним, но сама бросала странные долгие взоры в сторону Клодия. А он же, ободренный вином и специями, со своего места отвечал ей не менее пылким взглядом. Прочие гости также были заняты едой и беседами. Сбоку от бассейна – имплювия расположились музыканты, а чуть поодаль ждали приказа Хозяйки жонглеры и танцовщицы.

Гай Марий взял в ладони неподвижное тельце голубки и вышел в сад. А странная девушка в застиранной мужской рубашке поднялась со своего ложа и направилась следом.

Глава 6. В сумерках сада

Нежный голос Наталии звучал взволнованно, а большие светлые глаза не скрывали тревоги.

– Что с ней случилось, она мертва?

– Думаю, нет, – хрипло ответил Каррон. – Голубка скоро очнется и улетит, но надо отнести ее в безопасное место. Зачем ты покинула пиршество и пошла за мной?

Если бы Наталия сама это знала… Возможно, ей захотелось удалиться от шумного застолья и скабрезных шуточек, от томительных звуков арфы и сальных взглядов.

– Гай… можно тебя так называть, ты мне разрешил, правда? Хочу с тобой поговорить, объяснить, что не собираюсь до тебя домогаться. Я сказала, что намерена выйти замуж именно за тебя, чтобы все эти люди отстали. Ну и пусть станут болтать, мне все равно, а тебе? Уж ты-то точно можешь плевать на них с Капитолийского холма. Кто они и кто ты? Консулу Рима не пристало зависеть от пересудов подвыпивших бездельников. А насчет меня… Мы как-нибудь выкрутимся с Клодием, ничего…

Она нервно кусала губы, уставившись в центр его широкой груди.

– Может, ты придумаешь мне еще какое-нибудь дело. Я много чего могу. Вижу, ты хорошо относишься к дяде Клавдию, вот если бы у тебя была дома библиотека, ты мог бы сделать его смотрителем, ну, и я бы там нашла себе дело… Хотя, конечно, ты вовсе не обязан нам помогать.

– Библиотеки у меня в доме нет.

Гай Марий смотрел на странную девушку, упавшую на него чуть ли не с неба и никак не мог разгадать ее истинные намерения. Она была чудная, не похожая на остальных. Действительно чужестранка. Но речь ее была разумна и даже порой изысканна, как у лучших ораторов города. Тех немногих из них, кого доводилось долго выслушивать консулу. Гай терпеть не мог праздную болтовню, он был человеком военным и потому придерживался строгих, четких приказов.

Наталия… Сейчас в сумерках сада в своем юношеском наряде она вдруг напомнила Гаю Марию одного молоденького ординарца, что служил при нем ровно год назад. Юный Лирис Верцелл был контуберналом («соседом по палатке»), личным секретарем и посыльным, верным слугой и добрым товарищем.

Несмотря на разницу в статусе и возрасте, между мужчинами зародились теплые товарищеские отношения, причем Лирис был даже не против оказывать полководцу особые услуги из тех, что не особо не возбранялись в римской армии во времена длительных походов, когда солдаты долго были лишены женского общества.

Гай Марий никогда не был сторонником подобных забав и все свои мужские нужды при отсутствии девиц справлял без помощников, уж так был воспитан в строгой семье младшего центуриона в отставке.

Однако услужливого, расторопного Лириса консул очень ценил и был крайне огорчен его преждевременной гибелью во время тяжелой осады британской крепости. В парня попал камень, выпущенный из пращи, – бедняга умер в присутствии Каррона со словами любви и преданности на окровавленных устах.

Лирис Верцелл был ему другом. Нежным, заботливым и веселым. Всегда хлопотал, чтобы военачальнику поставили палатку на самом лучшем месте, хотя Гай был не прихотлив, следил за тем, чтобы вовремя доставляли еду и воду для умывания. Готов был на все ради своего любимого, но сурового полководца.

И теперь разговорчивая чужестранка неожиданно напомнила доброго юношу, воскресила в памяти лучшие черты друга. Даже ее мягкий голос и умные голубые глаза, ее стройная фигура, скрытая за складками подростковой туники… Гаю вдруг безумно захотелось сжать в объятиях эту женщину, овладеть ею прямо на широком бортике роскошного бассейна.

Сама природа вокруг способствовала соитию – ароматы цветущего миндаля и терпкие пары олеандров, гортанные возгласы павлинов, бродивших неподалеку, свежесть и прохлада тенистого сада – все влекло и манило отдаться чувственным удовольствиям.

Наталия

Гай вдруг наклонился и провел пальцами по моей щеке. Так неожиданно. Я думала, он начнет ворчать в ответ за мои импульсивные речи, а он только смотрит и молчит, но смотрит так, что мне уже становится жарко. Я начинаю безумно его хотеть. Этого еще не доставало! Чтобы он меня тут прямо у бассейна поимел и вернулся к Оливии продолжать пьянствовать?

Ничего не выйдет, господин консул!

Я шагнула назад, причем, довольно неуверенно, потому что более всего мне хотелось притиснуться как можно ближе к его груди и погладить его сильные плечи. Какой мужчина… Хочу трогать его и гладить везде, хочу раздеть его и облизать его как леденец, что здесь такого? Я взрослая темпераментная женщина, а он привлекательный мужчина, мы оба свободны.

Давай, Натаха, вперед, может, это как раз ты его поимеешь, а не он тебя, вот только что будет потом? А потом ты ему станешь безразлична, он и думать про тебя забудет, у него дома куча рабынь всех сортов и в Риме полно борделей, они тут называются лупанары, но суть от этого не меняется.

Я отстранилась еще дальше и заметила в его потемневших грозовых глазах что-то вроде досады и сожаления. А еще желание и тоску.

– Не уходи.

Он взял меня за плечи и приблизил к себе, еще мгновение и мое лицо едва не обжигает его горячее дыхание, но рядом раздался шорох и белая голубка вспорхнула ввысь, задев крылом голову консула. От неожиданности Каррон вздрогнул, ведь еще секунду назад птичка неподвижно лежала на бортике бассейна. Я засмеялась и хлопнула в ладоши, а не последовать ли и мне ее примеру, не удрать ли и мне от обольстительного вояки.