"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 171
Я сообразила, что долго стоять ему было тяжело. Значит, все-таки он проходит здесь лечение, и мы в какой-то частной клинике. Невольно насторожилась.
– А где мои книги?
Вот был бы настоящий удар! Потерять в суматохе «Древний Рим» в 2-х томах, этой напасти мне только не хватало.
– Скажите, пожалуйста, их забрали с дороги? И еще моя маленькая сумочка, там кошелек и ключи от дома. Где все хранится? У вас?
– Здесь нет никаких книг, посмотри получше вокруг, Элиав… Мое личное собрание в доме, правда, половину пришлось продать. Проклятая бедность!
Я еще раз внимательно оглядела стоящих передо мной людей, потом обвела взглядом густую растительность сада, обратив внимание на небольшой источник, вытекающий из разбитого каменного кувшина. Страшная догадка заставила меня похолодеть, я тут же начала отчаянно щипать себя за руки, чувствуя при этом обычную боль.
– Я умерла, да? Там, на дороге, когда ударила машина, меня не успели спасти? Получается, я сейчас на небесах. А вы… вы тоже умерли или здесь живете всегда? Может, вы… – я даже вздрогнула от такого предположения, – может, вы Господь Бог?
Парень, которого назвали Элиавом, отшатнулся в сторону, взирая на меня с крайним недоумением, а потом бросил вопрошающий взгляд на старшего спутника. На лице же последнего появилась сдержанная улыбка, теперь темно-серые глаза смотрели весело.
– Богом меня еще никто не называл! Откуда же ты взялась, как смогла перелезть через ограду, она ведь очень высокая, хоть и грозит кое-где обвалиться. Ты здесь пряталась, тебя преследовали? Ответь прямо, ты – рабыня?
«Уф! Ничего себе! Уже в рабыни определяют. Может, это какой-то театр на природе или киносъемки…»
– Я понятия не имею, как оказалась здесь. Я свободный человек из города Тюмени. Со мной случилось несчастье и последнее, что помню – книги на асфальте. Если это не рай и вы не бог, то тогда – кто вы, и где именно находится ваша усадьба?
Мужчина церемонно поклонился, поморщившись, словно от боли. Я заметила, что правую ногу он держит чуть согнутой, почти на нее не опираясь.
– Меня зовут Клавдий Аврелий Скавр и когда-то я считался хорошим поэтом. Со мной тоже пару лет назад произошло несчастье, и с тех пор я уединенно влачу бремя жалкой жизни в единственном доме, что остался после выплаты всех долгов. От голода спасает лишь небольшая полугодовая рента, из рабов только Элиав да старый Мапроник. Мы едва сводим концы с концами, но я стоически терплю все невзгоды. Оставшиеся друзья добродушно называют меня Клодием.
– У вас древнеримское имя и одеты вы соответственно… странно, – пробормотала я.
– Я принадлежу к знатному, но обедневшему роду. Своими предками я, действительно, могу гордиться, жаль, что обо мне некому будет сказать то же самое. Вряд ли я уже обзаведусь семьей и продолжу свой род.
Клодий грустно улыбнулся и покачал головой, словно о чем-то сожалея. Мне захотелось утешить человека:
– У вас, видимо, нет детей, но вы же еще не стар, мужчина может произвести потомство и в восемьдесят лет. Полагаю, у вас все впереди.
– Ты ничего обо мне не знаешь, раз в Риме недавно.
– А-а-а, – только и могла протянуть я, чувствуя легкое раздражение, – как в Риме? Почему я вдруг в Риме?
– Да уж не знаю почему, – Клодий-Клавдий был немало удивлен моим вопросом, – наверно, сильно ударилась головой, раз ничего о себе не помнишь.
Подумав немного, добавил:
– Вряд ли ты приехала в Рим одна. Где твои родные, у тебя есть муж? Откуда ты, где твой дом?
Молча смотрела на него, не зная, что и подумать.
– Я из России, я – русская. Ну-у… Путин… матрешки… газопровод…
– Что это – Путин? Город? Где-то в Греции, должно быть? – рассуждал Клодий, переглядываясь с Элиавом.
– Так… Скажите, какой сейчас день и какой год? – быстро и громко задала я вопрос, вдруг ставший для меня чрезвычайно важным.
– Двадцатый день до майских календ 780 года от основания Рима, – уверенно ответил Клодий, и я просто «выпала в осадок», услышав его слова.
У меня подкосились ноги, я неловко плюхнулась на траву и уставилась на землю перед собой.
«Или меня разыгрывают или… Но это не может быть правдой!»
– Прошу вас, не шутите со мной, вы видите, в каком я состоянии, скажите честно, вы актер, да? Это театральная постановка в ботаническом саду?
Прежде доброжелательное лицо Клодия превратилось в надменную маску.
– Я полагаю, тебе следует поскорее отправиться на поиски родных. В моей усадьбе тебе больше нечего делать. Элиав, проводи-ка девушку до ворот.
Вот теперь меня охватила настоящая паника.
«Он собирается выставить меня за ограду? И куда я должна идти, кого мне искать здесь – в Риме, который еще, пожалуй, о Рождестве Христовом не слыхивал.
Кому я здесь нужна? Что мне делать?
В российское посольство обратиться или уж сразу в скифское, а может, купцов из Тартарии поискать? Расспросить добрый римский народ, далеко ли Древняя Русь да Великая степь. Ага, так меня и проводят по адресу… ближайшего дурдома.
Может, начать по улицам ходить, выкрикивая пророчества о грядущих веках? Нашествие гуннов им предсказать, мол, спасайся, кто может заранее?
Интересно, а восстание Спартака уже было? И гуси уже спасли Рим от галлов – нет, нет, это случилось гораздо позже… А какой император сейчас у власти? Вдруг Нерон или Калигула? У них вообще встречались приличные императоры или сплошь диктаторы и тираны. Так, может, Юлий Цезарь? Он был человек разумный. Или Марк Аврелий – философ, оставивший дневники размышлений "Наедине с собой".
Самое обидное, что историю Древнего Рима я знала весьма смутно, по школьной программе. Больше всего мне запомнился учебник за пятый класс, там было множество цветных иллюстраций и фотографий. Я лихорадочно прокручивала в голове сюжеты знакомых фильмов на древнеримскую тему.
Один страшнее другого: «Спартак», «Гладиатор», «Последний легион», «Центурион», «Помпеи»… Еще зачем-то вспомнилась «Таис Афинская», она же была гречанка, которая подожгла дворец Ксеркса. Вдруг вспомнилась прочитанная в юности книга о правлении Калигулы. Сплошь сексуальные извращения и реки крови.
Все, мне конец, прощай любимый русский городок, карьера журналистки и моя книжная коллекция. Пропаду ни за грош или что тут у них в ходу сейчас – сестерции какие-нибудь.
Я с бьющимся сердцем смотрела в спину удаляющегося Клодия. Он заметно хромал. А рядом со мной, словно статуя, замер стройный Элиав. Имя-то какое красивое… Стоит себе и терпеливо ждет, пока я соизволю подняться с земли и руку предложить в помощь не решается. Точно – раб, совсем запугали парня.
И тут я поняла, что мое единственное спасение – это остаться в том самом месте, куда меня занесли виражи времени. Как занесли, так и вынести могут. Мне бы только дожить до счастливого дня.
– О благороднейший господин Клодий!
«Полное его имя я уже благополучно забыла».
– Простите великодушно мою невольную дерзость и позвольте сказать пару слов в свое оправдание…
Что зря хвастаться, я умела говорить, причем говорить красиво и убедительно, с нужными интонациями и мимикой. Возможно, у меня был ораторский дар и неплохие актерские данные. Римлянин остановился и медленно обернулся, что придало мне сил, а голосу звучности.
– Я мало что помню о себе, но точно знаю, что я из приличной семьи. У меня нет знакомых в Риме. Боги направили меня в ваш сад не случайно. Возможно, в этом есть какой-то добрый знак и для вас.
Позвольте же мне остаться на какое-то время под сенью вашего дома. Я знаю множество прекрасных стихов и песен, а также могу развлечь вас занимательными историями на всевозможные темы. Кроме того, я могу выполнять посильную работу по дому, могу готовить еду и мыть посуду, м-м-м, еще могу стирать и делать уборку. Я буду вашей помощницей.
Клодий воззрился на меня с величайшим недоумением. Не часто в его усадьбу забегала привлекательная разговорчивая девица с просьбой приютить ее на время. Даже старые друзья воротили нос от банкрота.