Наследник Тумана (СИ), стр. 54

Глава 20

У моего подъезда стояли две патрульные машины и скорая. Отблески мигалок попадали на окна дома напротив, мешаясь с неоновой вывеской «Приюта усталого путника». Двор перегородили лентой, возле которой уже собрались соседи. Я заметил женщину со второго этажа и хотел спросить, что произошло, но она отвела глаза и придвинулась к своей спутнице.

Я направился к подъезду. Патрульный, стоявший у прохода, шагнул мне навстречу и выставил руку.

— Подождите за лентой. В доме работают следователи, пока никого не пускаем.

— Мне домой нужно, я здесь живу. В двенадцатой квартире, — пояснил я, показывая на окна своего этажа. — Надолго у вас это?

— Откуда мне знать? Закончат — пропущу. Пока постойте с остальными.

Спорить не хотелось, поэтому я достал удостоверение Гильдии экспедиторов. Полицейский взял его, посмотрел фотографию и вернул уже без прежнего раздражения.

— Проводник? Тогда проходите, только возле лестницы не задерживайтесь. И ничего там не трогайте, даже если дорогу загораживает.

Он приподнял ленту, и я наклонился, проходя под ней.

— А что случилось? Пожара вроде не было.

Патрульный достал сигареты, но закуривать не стал.

— Мужчину убили. Документов при нем нет, местные пока не опознали. Одет хорошо, похоже, приезжий. Карманы вывернуты, так что, скорее всего, ограбление.

Я остановился под лентой, заставив полицейского недовольно шевельнуть рукой.

— Проходите уж, чего встали?

— Да, извините.

Двери подъезда открылись, и санитары выкатили каталку. На стыке плитки колесо застряло, один из них выругался и приподнял раму. Мешок на каталке был застегнут не полностью. Когда санитары повезли его к машине, я увидел лицо Самойлова и край рубашки, пропитанный кровью.

Я так и остался стоять у дорожки. Еще недавно этот человек разговаривал со мной, а теперь его везли мимо, и я даже не знал, нужно ли окликнуть полицейского. Назвать фамилию означало задержаться здесь надолго и отвечать на вопросы о нашей встрече. Промолчать было противно, но сейчас я не мог объяснить его появление, не рассказав об Алене.

— Вы его знаете? — спросил патрульный, заметив, что я смотрю вслед каталке.

— Лицо показалось знакомым, — ответил я и убрал удостоверение.

Я отошел, прежде чем он успел спросить еще что-нибудь. Самойлов пришел ко мне с предупреждением, а теперь лежал мертвым у моего дома. Можно было придумать другие объяснения, но я не верил в случайное ограбление. Братья могли решить, что он рассказал лишнее, и заодно показать мне, чем заканчиваются попытки вмешаться в их дела.

Руки дрожали. Я сунул их в карманы и направился к «Приюту». Домой идти пока не хотелось.

Мила сидела на ступеньках у входа, поставив рюкзак между ног. Когда я приблизился, она убрала телефон и поднялась.

— Мы же договорились в половине девятого, — сказал я резче, чем собирался. — Ты давно здесь?

— Решила прийти пораньше. Вдруг ты опять задержишься, а мне потом тебя искать, — ответила она, но, взглянув мне в лицо, перестала улыбаться. — Что там у тебя во дворе? Я видела, человека вынесли.

— Самойлова убили. Только что увидел его на каталке.

Мила оглянулась в сторону дома.

— Того, который к тебе приходил? Ты уверен, что это он?

— Уверен. Лицо было открыто.

Она помолчала, затем взяла меня за рукав и потянула к двери.

— Пойдем сядем. На улице все равно ничего не решим, а ты сейчас стоишь так, будто тебя самого ударили.

В «Приюте» мы заняли столик у стены. Я сел лицом к входу, и Мила ничего по этому поводу не сказала. Официантка подошла почти сразу, но я даже меню открыть не успел.

— Принесите небольшой графин водки и поесть, — попросила Мила. — Что у вас готово? Ждать долго не хочется.

— Картошка есть, могу подать с салом. Огурцы отдельно принести?

— Несите, спасибо.

Пока ждали, я смотрел в окно. Отсюда был виден край оцепления. Соседи все еще стояли у ленты, хотя скорая уже уехала. Кто-то из полицейских говорил по телефону, другой записывал показания той самой женщины со второго этажа.

Официантка принесла еду и поставила рядом графин. Мила налила понемногу, придвинув ко мне стопку.

— Выпей, если хочешь. Только не вздумай сейчас напиваться, нам утром ехать.

Я кивнул. Мы выпили не чокаясь, после чего я взял огурец и некоторое время молча жевал. Мила не торопила с разговором, но сама к еде почти не притрагивалась.

— Полицейский сказал, что его ограбили, — наконец произнес я. — Документов нет, карманы вывернуты. Наверное, так и запишут.

— Они пока только начали разбираться, — заметила она. — Хотя ограбление, конечно, проще объяснить, чем все остальное.

— Его убили прямо в моем подъезде, Мила. Не где-нибудь по дороге, а там, где я обязательно его увижу или узнаю, что случилось. Думаешь, просто совпало?

— Нет, не думаю, — ответила она и отложила вилку. — Только мы пока не знаем, хотели тебя предупредить или он снова шел к тебе, а его перехватили у двери.

Я посмотрел на нее. Об этом я не подумал.

— Может, и шел. Теперь уже не спросишь.

— Вот именно. Поэтому не надо сейчас решать за них, что они хотели сказать. Нам достаточно того, что человека убили после встречи с тобой.

— Братья, видимо, решили сэкономить триста тысяч, — пробормотал я, сжимая край стола.

Мила накрыла мою руку своей.

— Мишань, отпусти стол. Ты его сейчас сломаешь, а легче не станет.

— Я не собираюсь ничего ломать.

— По рукам не скажешь. Злишься — понимаю, но давай хотя бы поедим и решим, где ночевать. Сидеть здесь до закрытия нельзя.

Я разжал пальцы и потянулся к тарелке. Есть не хотелось, однако после нескольких ложек картошки стало немного легче. Самойлов все равно не выходил из головы. Я вспоминал наш разговор и пытался понять, не мог ли что-нибудь сделать иначе.

— Они на этом не остановятся, — сказал я. — С ордером не получилось, теперь Самойлов. Следующим могу оказаться я.

— Мы оба можем, — поправила Мила. — Они ведь знают, что я с тобой хожу.

Я поднял на нее глаза.

— Прости. Ты могла вообще в это не лезть.

— Могла, но полезла сама, — ответила она, убрав руку. — Только не начинай сейчас уговаривать меня уйти. Я не уйду, и ругаться с тобой из-за этого не собираюсь.

— Я не уговариваю. Просто не нравится, что ты теперь тоже под ударом.

— Мне тоже не нравится. Поэтому из Рязани надо уезжать. Боров поможет, если к нам снова придут с бумагами, но возле каждой двери охрану не поставит.

— Завтра утром идем на центральную станцию Госэкспресса. Как и собирались.

Мила кивнула и налила еще немного.

— Значит, ничего не меняем. На станции хотя бы военные, там так просто к нам не подойдут. А дальше уже будем смотреть.

— Ты слишком уверенно это говоришь.

— Я пытаюсь найти хоть что-то хорошее в нашем плане, — призналась она. — Если у тебя есть вариант получше, давай обсудим.

Другого варианта у меня не было. Мы выпили, после чего Мила отодвинула графин подальше и занялась едой.

— Кстати, пистолет у тебя при себе? — спросила она чуть позже.

Я кивнул, машинально коснувшись куртки.

— В кобуре. Хотел уточнить: удостоверения проводника действительно хватает, чтобы его носить? Отдельного разрешения нам не выдавали.

— Хватает, в Гильдии все оформили. Но это не значит, что можно доставать его при любой ссоре, — предупредила она, понизив голос. — Если жизни угрожают — другое дело. Или, например, на человека при тебе напали. Только потом все равно придется объяснять, почему стрелял. В общем без необходимости лучше оружием не размахивать, особенно в Москве.

— Хорошо, пусть пока лежит в кобуре.

— Петрович мне то же самое говорил, когда я свой первый получила. Я тогда все боялась, что не успею вытащить, и застежку не закрывала. Чуть не потеряла его на переходе.

Она усмехнулась, но улыбка быстро исчезла.

— Петрович — это кто? — спросил я.