Наследник Тумана (СИ), стр. 52

— Из дальней гостиной. Охранник отошел, я успела сюда пробраться. Только долго говорить нельзя, он скоро хватится. — Она перевела дыхание и спросила: — Самойлов до тебя добрался?

— Мы встретились. Он рассказал про отца и больницу, но приехал не только ради этого.

— А зачем еще? — спросила она после паузы.

Я отошел от окна и присел на край стула.

— Привез предложение от Дмитрия с Сергеем. Триста тысяч рублей, если подпишу отказ от наследства. Сказал, тебе предложили столько же.

Алена некоторое время молчала. Я уже хотел проверить, не пропала ли связь, когда она ответила:

— Предложили. Дмитрий сам принес бумаги, только я читать не стала. А ты что ему сказал?

— Что подумаю. Взял два дня.

— Хорошо, хоть сразу не согласился. Миша, не подписывай ничего, пожалуйста. Дмитрий уверяет, что после этого оставит нас в покое, но я ему не верю.

— Почему? Если ему нужно наследство, он его получит. Чего еще добиваться?

— Ты правда думаешь, что дело только в деньгах? — В ее голосе послышалось раздражение, но она тут же заговорила тише. — Они нас и раньше ненавидели. Еще когда никакого наследства не было. Отец любил нашу мать, потом привел нас в дом, и они этого ему не простили. А отыгрывались на нас. Ты же помнишь.

Я провел ладонью по лицу. Помнил не все, но того, что осталось от прежнего Михаила, хватало.

— Подпишешь отказ, а потом Дмитрий решит, что ты можешь его оспорить, — продолжила Алена. — Или отец оставил тебе что-то еще. Он всегда найдет причину. Я не знаю, на что они готовы, и проверять не хочу.

— Что ты предлагаешь?

— Приезжай в Москву. Только в особняк не заходи, здесь везде их люди. Сразу езжай в клинику Брусницкого, она в Мещанском районе. Отец там.

— Меня к нему вообще пустят?

— Должны. Он просил, чтобы тебя пропустили. Клиника закрытая, на входе придется объяснить, кто ты. — Алена ненадолго замолчала. — Миша, ему осталось недолго. Даже если ты решишь отказаться от наследства, все равно приезжай. Он хочет тебя увидеть.

— Сам сказал?

— Сам. И не один раз.

— Тогда почему раньше не позвал? — Я усмехнулся, хотя смешного в этом было мало. — У князя ведь были и мой номер, и люди, которые могли меня найти.

— Потому что боялся услышать отказ, — ответила она. — Он понимает, как с тобой поступил. Со мной об этом говорил, а тебе позвонить так и не решился.

За спиной щелкнул чайник. Я посмотрел на него и понял, что пить чай уже не хочется.

— Ладно, Ален. Я постараюсь приехать как можно скорее.

— Лучше Госэкспрессом. Дорого, зато быстрее доберешься. У тебя хватит на билет? Я бы перевела, но мне теперь даже к своему счету…

— Хватит, — перебил я. — Недавно хорошо заработал. За дорогу не переживай.

— Хорошо. И перстень возьми, обязательно надень перед клиникой. Без него могут задержать на входе, пока будут проверять.

— Он у меня, не потерял.

— Миша, еще кое-что. — Она почти перешла на шепот. — За тобой могут следить. Не знаю, отправили ли кого-нибудь, но лучше считай, что отправили.

— Буду осторожен. Справлюсь.

— Ты всегда так говорил, — тихо отозвалась Алена. — А потом возвращался с разбитым носом и просил, чтобы я не рассказывала маме.

— Зато возвращался.

Она коротко рассмеялась, но тут же замолчала.

— Кто-то идет. Мне пора, братик. Я жду тебя.

Связь оборвалась прежде, чем я успел ответить. Я положил телефон на стол и еще немного посидел, глядя на экран. Само наследство меня не интересовало, я вполне обходился без княжеских денег. Но Алену держали под охраной, а мне предлагали откупные, и никто не обещал, что после подписи станет безопаснее.

— Это сестра звонила?

Я обернулся. Мила стояла в дверях кухни с водой в стакане. На ней была моя футболка, которую она придерживала на плече.

— Давно слушаешь?

— С того момента, как ты заговорил про отказ от наследства. — Она прошла к столу и села напротив. — Проснулась, тебя рядом нет. Хотела спросить, который час, а ты разговариваешь.

— И решила не уходить?

— Решила, — призналась Мила. — Не все расслышала. Это та Алена, которую братья не выпускают из дома?

Я кивнул, а она поставила стакан и убрала волосы за ухо.

— Теперь зовет тебя к отцу? Насколько я поняла, он совсем плох.

— Да. Хочет увидеться, пока еще может.

Мила посмотрела на мой телефон, потом снова на меня.

— Миша, расскажи нормально. Я слышу обрывки и не понимаю, что у тебя происходит. Если собираешься уезжать, мне тоже хотелось бы знать.

Я потер глаза. Пересказывать все на кухне, где даже сесть толком негде, не хотелось, да и желудок уже напоминал, что вчера ужинал я кое-как.

— Давай спустимся в «Приют». Позавтракаем, я все объясню. Только мне сначала нужен кофе, иначе буду путаться.

— Хорошо. — Мила поднялась, забрав стакан. — Тогда одевайся потеплее, на улице дождь был. Я сейчас соберусь.

В «Приюте усталого путника» посетителей почти не было. У стойки сидели двое мужчин с пивом, а официантка протирала стол возле входа. Мы прошли в дальний угол и заказали яичницу с беконом. Я попросил двойной кофе, Мила подумала и заказала такой же.

Когда официантка ушла, напарница придвинула к себе салфетницу и посмотрела на меня.

— Давай с самого начала. Кто твой отец и почему ты раньше о нем не говорил?

— Александр Сергеевич Волконский. Князь, глава рода.

Мила откинулась на спинку стула.

— Подожди. Те самые Волконские? Получается, ты тоже князь?

— Считай, что бастард, которого в семье не очень хотели видеть. Моя мать была простолюдинкой, старшим детям отца это сильно мешало.

Я рассказал, что знал сам и что удалось вспомнить из жизни прежнего Михаила. Как мы с Аленой оказались в особняке и почему там так и не стали своими. После смерти матери стало хуже, а потом я ушел. Говорить об этом было неудобно: приходилось выдавать чужую жизнь за свою, хотя некоторые воспоминания отзывались так, будто все произошло со мной.

За разговором принесли завтрак. Мила взяла чашку, но пить не стала, пока я не закончил.

— Значит, теперь отец умирает, а братья боятся, что он оставит тебе наследство, — сказала она. — Само завещание кто-нибудь видел?

— Насколько мне известно, нет. Но слухов им хватило, чтобы прислать Самойлова с бумагами.

— И за отказ предлагают триста тысяч. — Она покачала головой. — Неплохо тебя оценили. Самойлов хоть объяснил, от чего именно ты должен отказаться?

— От любых претензий. Подписываю, забираю деньги и больше им не мешаю.

— Только сестра считает, что на этом они не остановятся?

— Именно. И я с ней согласен.

Мила наконец отпила кофе.

— Что делать собираешься?

— Поеду в Москву. Алена там одна, надо ее вытаскивать. С отцом тоже поговорю, если успею.

— А наследство?

— Какой из меня глава рода? Я еще недавно вообще не знал об этом наследстве и нормально жил. Но подписывать что-то только потому, что братьям так удобнее, не собираюсь.

Она кивнула и взялась за вилку.

— Расписание Госэкспресса уже смотрел?

— Нет. Зайду сегодня в «Киберзону», там проверю. Надеюсь, завтра сможем… — Я осекся и поправился: — Завтра смогу уехать.

Мила заметила оговорку, но ничего не сказала. Мы принялись за еду, и несколько минут разговор не клеился. Я думал о звонке, напарница зачем-то ковыряла вилкой край поджаренного хлеба. Потом доела кусок и отодвинула тарелку.

— Я с тобой поеду.

— Мила, это не рабочий выход. Здесь договором с Гильдией не прикроешься, да и противники совсем другие.

— Я поняла, Миш. Ты уже объяснил, кто твои родственники.

— Тогда понимаешь, что лучше тебе в это не лезть. Я даже не знаю, чем все закончится.

Она посмотрела на меня поверх чашки.

— А в Тумане мы заранее знаем? Вчера тоже собирались спокойно довезти груз, если помнишь. Ты едешь за сестрой, и я могу помочь. Хотя бы постою рядом, пока будешь разговаривать с охраной.