Наследник Тумана (СИ), стр. 39

— Сочувствую, — сказал я, забирая кофе.

Мы отошли от окошка, чтобы не мешать очереди. Старушка поправила корзинку на сгибе локтя.

— Вы только берегите себя. Я к дочери часто езжу, слышу, о чем охрана разговаривает. В последнее время все чаще на дорогу жалуются.

— Из-за нападений?

— Не только. Говорят, знакомые пути пропадают, приходится обходы искать. И твари к городам ближе подходят. Раньше я столько разговоров об этом не слышала.

— Может, просто замечать стали чаще?

— Может, — согласилась она. — Я ведь сама в этом не разбираюсь. Только муж перед последним выходом тоже говорил, что Туман меняется. Я тогда не подумала, что это важно.

Она посмотрела за ограду, в сторону полей, и ненадолго замолчала.

— Люди говорят, он злится. А мне почему-то кажется, будто чего-то ждет. Понимаю, глупость, но все равно тревожно.

Я не нашелся с ответом. Старушка пожелала нам спокойно доехать и направилась к автобусу. Вскоре подошла Мила с чаем.

— О чем вы разговаривали?

— Узнала во мне проводника. Муж у нее тоже работал, давно погиб. Говорит, Туман стал другим.

Мила проводила ее взглядом.

— После нападения многие начинают такое обсуждать. Волколаки и раньше на конвои лезли.

— Знаю. Но у Борова все равно спрошу, что на других маршрутах происходит.

— Это можно, он сводки получает. Только не начинай с того, что Туман чего-то ждет, а то он решит, что нам еще и лекарь нужен.

Мы вернулись в автобус. До Рязани оставалось около шестидесяти километров, и я уже прикидывал, сколько займет разговор в Гильдии, когда мужик поставил портфель рядом и вскочил с кресла.

— Синий! — выкрикнул он, размахивая прибором. — Только что зеленый был, а теперь синий переходный!

Наемник привстал за его спиной.

— Дайте посмотреть и не машите так, ничего не видно. Да сядьте вы, сейчас качнет — упадете.

— Мне обещали зеленый маршрут!

— Вам прогноз сообщили. Погода тоже не всегда такая, как обещают. Сядьте, охрана сейчас объяснит.

Тот опустился в кресло, но прибор продолжал держать перед собой. В салоне зашевелились, люди потянулись к окнам. Объявление прозвучало лишь через несколько секунд:

«Зафиксировано повышение уровня Тумана до синего переходного. Конвой продолжает движение. Просим оставаться на местах и выполнять указания охраны».

Система подтвердила смену уровня. Поле за окном уже скрыла пелена, видны были только деревья возле дороги. Я проверил ремень и повернулся к Миле.

— Пристегнись. И сумку лучше под кресло убери, чтобы при торможении не полетела.

Она наклонилась, заталкивая сумку поглубже, и защелкнула пряжку.

— Нить еще видишь?

— Да, идет по дороге. Пока никуда не сворачивает.

Снаружи закричало так, что я невольно втянул голову в плечи. На волколака это не походило. Перед глазами сразу появилось предупреждение:

«Чутье опасности»: критическая угроза сверху.

Расстояние — около ста метров. Тип угрозы не определен.

Я посмотрел на потолок. Через мгновение по крыше ударило, полки дернулись, и в проход вывалилась сумка. Над нами заскребли когти.

«Воздушная атака! Пассажирам не вставать с мест!»

Возле окна мелькнуло крыло. Тварь пролетела вдоль автобуса, и я разглядел голову с зубастым клювом. На теле среди чешуи торчали короткие перья. Лапы хищник поджал, но когти были хорошо видны. Напоминало птеродактиля, только на картинках те выглядели не так страшно.

Драк. Летающий хищник, обитающий в Тумане синего уровня и выше.

Длина тела — до двух метров; размах крыльев — около трех.

Предполагаемая численность стаи: пятнадцать–двадцать особей.

Уязвимые места: голова и крылья.

— Драки, — сообщил я Миле. — Около двух десятков.

Она посмотрела в окно, затем подтянула ремень.

— Надеюсь, останавливаться не будут. С ними лучше на ходу отбиваться.

Драк сел на передний БТР и начал долбить клювом по смотровому стеклу. Из соседней машины выстрелили, но промахнулись. Тварь взлетела, а на ее место почти сразу опустилась другая.

Арбалетчики стреляли часто. Попадать по дракам было трудно: те выныривали из Тумана, бросались к машинам и резко уходили в сторону. Одного сбили над обочиной. Еще один рухнул за БТРом, волоча перебитое крыло.

По крыше автобуса снова заскребло.

— Оно сейчас пролезет! — вскрикнула девушка через проход.

Парень обнял ее за плечи, уговаривая не смотреть наверх. Мужик закрыл голову портфелем. Наемники достали гладиусы, и один сразу одернул соседа, едва не задевшего клинком спинку кресла.

— Ниже держи, здесь люди. Пока стекло цело, сидим на месте!

Я положил руку на плечо Милы.

— Броня пока держит. Скребут, но насквозь еще не пробили.

— Я слышу, Миша, — ответила она, глядя в потолок. — Только легче от этого не становится.

— Мне тоже. Но вставать сейчас точно не надо.

Автобус качнуло на повороте, и она ухватилась за мою руку. Водитель прибавил скорость. Машины шли близко друг к другу, и я надеялся, что никто впереди не затормозит резко.

Над грузовиком сверкнула молния. Несколько драков сорвались вниз, а следом над нашей крышей разорвался огненный шар. В салоне на мгновение стало светло. Маги наконец подключились, но стая отступать не собиралась.

Одна тварь нырнула к колесам грузовика. Машину повело к обочине, однако водитель справился и вернул ее на дорогу. Почти одновременно что-то ударило в наш борт. На заднем окне отогнулась решетка, а после удара клювом стекло покрылось трещинами.

— От окна отсядь! — крикнул наемник пассажиру возле поврежденного стекла. — Сюда перебирайся, место есть!

Мужчина расстегнул ремень и полез через подлокотник. В этот момент автобус вильнул, объезжая что-то на дороге, и его бросило на соседнее кресло. Наемник подхватил его за куртку. Я уперся рукой в спинку перед собой, хотя ремень и без этого не давал вылететь вперед.

+35 опыта. Драк повержен.

Сообщение мелькнуло перед глазами, но теперь я почти не обратил на него внимания. За треснувшим стеклом снова показался клюв. Если окно не выдержит, тварь окажется в салоне.

Задний БТР сблизился с автобусом. Его установка развернулась вверх, раздался звук выстрела, и драк у окна исчез. Еще одна тварь попыталась уйти в сторону, но ее зацепило следующим снарядом.

Удары по крыше стали реже. Драки еще появлялись над колонной, однако почти не бросались вниз. Последний, державшийся за наш автобус, отцепился и пролетел мимо окна, неровно взмахивая крылом.

Я продолжал прислушиваться. Девушка через проход плакала, а сзади помогали подняться мужчине, свалившемуся между креслами. Когда объявили, что атака закончилась, я разжал пальцы и только тогда почувствовал, как затекла рука.

— Могли бы раньше сказать, — пробормотала Мила. — Я уже решила, что они сами не понимают, остался кто-нибудь на крыше или нет.

— Наверное, убедились, что стая ушла. Лучше подождать, чем объявить отбой и снова получить по стеклу.

Она посмотрела на наши руки и отпустила меня.

— Не больно? Я, кажется, слишком сильно вцепилась.

— Нормально, пальцы двигаются. Главное, сама цела.

Мила откинулась на спинку и потерла лицо.

— Все, хочу домой. И чтобы хотя бы сутки никто никуда не звал.

— Я тоже. Только к Борову все-таки придется зайти.

— Помню, — вздохнула она. — Надеюсь, он хотя бы не заставит писать объяснения до утра.

Туман постепенно редел. Сначала показались поля, затем впереди стали различимы дома. До самой Рязани больше никто не напал, но пассажиры вздрагивали при каждом громком стуке.

На станцию въехали вечером. Конвой остановился за воротами, и нас еще несколько минут держали внутри, пока охрана проверяла площадку. Я снял сумку с полки и пропустил Милу вперед. Спустившись, невольно посмотрел на поврежденное окно. Решетка держалась на одном креплении, а стекло почти побелело от трещин.