Ревизор: возвращение в СССР 64 (СИ), стр. 24

Понимаю теперь, почему он сам пишет книги. Сюжетов у него завались. И все от жизни. Ничего придумывать вообще не надо.

Время, в общем, очень интересно провели. Сосновский рассказчиком оказался превосходным. А что коньячку с утра бахнул, так это дело сейчас совершенно обычное. В Советском Союзе до антиалкогольного законодательства ещё далеко. Так что не думаю, что Сосновский сильно пьющий. Скорее всего, для него это просто знак уважения гостям, которые так много для его зоопарка сделали. Ну а Альберт Феликсович себе вообще ни в чем не отказывал.

Удивляться в СССР по поводу алкоголя на рабочем месте – это то же самое, что удивлённо брови поднимать, видя, как везде в кабинетах накурено. Неважно, завод это или министерство. Совещания когда проводятся, так в кабинетах так дымно, что хоть топор вешай. И никого абсолютно это не удивляет. Вот так сейчас всё устроено.

То, что задержался в зоопарке, вышло даже к лучшему. Я на часы посмотрел, когда оттуда уезжали. Прикинул, что можно уже в дом быта ехать за фотографиями. По идее должны были сделать уже. Долго ли умеючи?

Довёз Альберта Феликсовича до редакции «Труда». Высадил его там уже весьма тепленьким. Впрочем, шел он по прямой линии в редакцию, хоть и слегка покачивался. Ладно, сегодня уже поработал, может, другой работы у него уже и не будет. Да и кто его за то, что он поддатый, ругать будет? Ландер, что ли? Ну-ну…

Оттуда уже в дом быта направился. К моей радости, там действительно всё успели сделать. И фотографии даже влажными не были, как я ожидал.

– Феном подсушили, – пояснила мне приёмщица заказов, заметив мое удивление.

Забрал плёнки и толстенный пакет фотографий. Залез в машину и надолго там обосновался. Не утерпел. Очень любопытно было посмотреть всё. Тут же есть фотографии, что Альберт Феликсович забраковал как негодные для статьи, и не стал печатать.

Таких ещё штук пятнадцать оказалось. И я бы не сказал, что большинство было хуже. Только три из них были с какими-то световыми дефектами. Вот что значит опытный мастер. Фотоаппарат прекрасный. И плёнку он знает, какую лучше использовать. Не то, что мои опыты с фотографированием, где часто каждый второй кадр выбраковывается.

Так, ну что же, можно уже и сегодня вечером в гости к Ершовым напроситься… Статью с газетой привезти, фотографии, да подарки очередные детям. Только надо это сделать как-то так, чтобы снова семью не напрягать необходимостью новый стол накрывать.

Решил, что позвоню сразу после шести и скажу, что через полчаса буду рядом проезжать и хочу им и фотографии завезти, и статью. Вот тогда они только чуток порядок успеют навести. Но не понадобится особо с готовкой суетиться.

Максимум, что мне угрожает, – это что за стол пригласят, накрытый для обычного семейного ужина. Что меня, в принципе, полностью устраивает. Это же домашняя еда, которую мне мама готовила всё детство. Именно её вкус стал для меня эталоном качества в последующей жизни.

Приехал домой, Валентина Никаноровна сказала, что мне с радио звонила та самая девушка, что обычно. Просила перезвонить. Поблагодарив, решил сразу же отзвониться.

– Добрый день, Александра, – сказал я. – Набирали меня?

– Да, Павел Тарасович. Хотели бы продолжить наше сотрудничество. Надеюсь, вы не против?

– Ну почему бы и нет, – ответил я. – Есть какие-то темы, по которым вы хотели бы, чтобы я выступил, или самому что-то предложить?

– Да, была бы признательна, если бы вы сами что-то предложили, – сказала она.

Ну, одна тема у меня тут же в голове возникла. Моя свежая статья для «Труда» по Миланскому восстанию тысяча девятьсот сорок четвертого года. Решил, что это будет достаточно неплохо. Тем более что материала мне для нее, по указанию Тарека, много набрали. И то, что у меня его на таможне забрали, не означает, что я ключевые моменты не запомнил, когда читал эти бумаги.

Цифры и факты не все, конечно, помню, но для выступления по радио обычно это и не нужно. В особенности по событиям, которые тридцать лет назад были. Тут лучше оперировать различными интересными историями, которые происходили во время Миланского восстания, когда итальянские коммунисты героически сражались с немецкими фашистами. А сами эти истории я прекрасно запомнил.

Ну и тема для советского радио удачная про то, как итальянские коммунисты с фашистами сражались…

Мысль возникла еще одну передачу сделать по французским выборам предстоящим. Но, подумав, решил с этой темой не связываться. Мало ли Громыко к такой передаче негативно отнесётся? Мол, пришел Ивлев на совещание к нам, наслушался всего того, что за пределы МИД обычно не выносят, а потом на радио побежал разглашать? И ведь не докажешь, что там особо нечего и брать было, учитывая, как его сотрудники заблуждаются в том, кто именно станет президентом Франции. Нет, не надо мне таких проблем.

Но тут вспомнил, что второй темой можно взять еще одну мою свежую статью для «Труда» по поводу организации освобождения Палестины.

Так что эти две темы предложил Латышевой.

Как обычно, она ничего против не имела. Обрадованно сказала, что согласует с руководством и мне перезвонит.

Положив трубку, стал собирать все, что с собой прихвачу вечером, когда в гости к своей семье поеду. Надо ничего не забыть, игрушки, в том числе. Нашел и те фотографии, что еще раньше у Альберта Феликсовича забрал, хотел тоже добавить к этой пачке. Но в последний момент остановился и улыбнулся. Умная мысль в голову пришла. А зачем мне это делать, если потом, когда захочется снова с семьёй увидеться, у меня будет прекрасный повод это сделать? Скажу им просто, что фотокорреспондент со мной связался и спросил, что делать с теми фотографиями, что он печатал для редакции, чтобы было из чего выбрать фотографию для статьи. Мол, я у него их забрал, чтобы им отдать. Пусть раздаривают друзьям и родственникам. Прекрасная идея!

***

Япония, Токио

Фирдаус ликовал. Все получилось. Не зря они с отцом столько времени голову ломали, как лучше с владельцем японской франшизы «7-Eleven» Тосифуми Судзуки разговор построить по поводу возможного сотрудничества. Верно Ивлев угадал, что японец этот очень амбициозен. Послушал Фирдауса по поводу возможных перспектив развития франшизы, о планах сначала захватить японский рынок, потом рынки европейских стран, а затем и американскую фирму купить, владеющую всей этой франшизой, и загорелся этой мыслью. Захотелось ему как можно быстрее этого добиться, и он прекрасно понимает, что партнер ему для этого однозначно нужен.

Тем более, что правильно Паша сказал, что японцы бизнесом занимаются, как будто воюют. Для них деньги не так важны, как слава, которую они получают за очередные победы на бизнес-поприще. И Судзуки явно очень жаждет этой самой славы.

Так что он обрадовался, конечно, когда Фирдаус это очень грамотно использовал, заверив его, что никто не узнает, что он добьется всех своих свершений при помощи партнерства с «Роза Россой». Все будут уверены, что он сам это совершил…

Посидели сегодня с ним, поговорили. Японец сказал, что пятьдесят процентов, конечно, это слишком. Он только сорок согласен отдать.

Фирдаус помнил, что Ивлев говорил, что если и тридцать дадут, то надо обязательно брать. Мол, это все равно со временем превратится в миллиарды долларов. А тут не тридцать, а сорок процентов. Так что немедленно, без всякого торга, согласился, сказав, что так даже лучше. Потому что основные действия на пути к успеху будут, конечно же, Судзуки совершаться. А Фирдаус будет просто на подхвате. Для этого и сорока процентов достаточно.

Дальше начали обсуждать юридические моменты. Японец поинтересовался, как они партнерство с юридической точки зрения будут закреплять. Говоря это, Судзуки внимательно так на Фирдауса смотрел, и Фирдаус прекрасно понимал, что он все еще его проверяет, желая узнать, какой вариант тот предложит.

Фирдаус знал, как правильно отреагировать. Заверил японца, что для него главное, что они по рукам ударили, а в каком юридическом виде это будет оформлено, ему совершенно неважно. Он полностью доверяет честному слову своего собеседника.