Дикий (ЛП), стр. 4

Я моргнула.

Руки снова лежали на стойке.

Целые.

Почему после той ночи все мои видения обязательно были связаны с кровью и смертью?

В висках колотило.

Голод выжигал меня изнутри.

«Действуй быстро, иначе всё полетит к чёрту».

Что люди вообще заказывали в барах?

И шифтеры пили то же самое?

Я выбрала паршивый юмор, который обычно доставлял мне ещё больше неприятностей, чем у меня уже было. Но если что-то и удерживало меня на плаву всю жизнь, так именно он.

— Что девушке нужно сделать, чтобы здесь ей налили?

За спиной бар уже вернулся к прежнему гвалту.

— Тебе вообще можно пить, милая?

— Уф, едва-едва, но да. Мне двадцать два. — Он ничего не ответил, и я добавила: — Показать удостоверение?

Я подготовилась.

После того как тысячу раз прокрутила в голове разные разговоры, сценарии и непредвиденные обстоятельства, иначе и быть не могло.

Молчание затянулось настолько, что я всё-таки подняла глаза.

И встретилась с парой ореховых глаз с очень, очень, очень узкими зрачками.

Пума.

Не альфа, но уж точно и не подчинённый. Если он владел этим баром или работал здесь — а «Лэндонс» был известен в нескольких округах, — значит, занимал в стае где-то среднее положение.

Поэтому я сделала вид, что способна выдержать его взгляд всего пару секунд.

— Простите, — пробормотала я.

Он раздражённо рыкнул, перекрывая шум.

— Будет лучше, если ты скажешь правду и объяснишь, чего на самом деле хочешь.

Ладно.

На это я рассчитывала.

Слишком уж не к месту я здесь выглядела, чтобы изображать, будто проделала весь этот путь ради кружки пива.

А он подходил не хуже любого другого.

— Я ищу девушку.

— Ты удивишься, сколько девушек живёт в западном Орегоне.

— Высокая, светловолосая, лет пятнадцати. Карие глаза, вздёрнутый нос. На рёбрах — метка Чёрного Клыка. Пума, переплетённая с…

Я осеклась, поняв, что облажалась.

Шифтер теперь смотрел на меня совсем иначе.

И это я ещё не назвала имя девушки.

Саммер.

— Как тебя зовут?

— Ана.

— Тебя зовут не Ана.

Сердце колотилось так быстро, что меня до чёртиков пугала мысль: вдруг это существо его слышит.

Пусть у пум и не был лучший слух среди всех шифтеров — волки их превосходили, — зато среди видов Орегона именно у них были самые чувствительные уши.

Я натянуто улыбнулась.

— Моя бабушка страшно бы расстроилась, если бы услышала такое. Меня назвали в её честь.

Потом тяжело и печально вздохнула.

— Послушай, ничего страшного. Я понимаю: я незнакомка, а ты хочешь защитить своих посетителей и друзей. Давай я оставлю номер, а если ты знаешь девушку, которая подходит под описание, скажешь ей мне позвонить? Это срочно.

— Срочно, — повторил он.

«Ещё как», — тревожно подумала я.

Помимо красивой светловолосой девушки, её метки и голоса, который отчаянно звал её по имени — а я до сих пор не знала, мужской он или женский, человеческий или принадлежал шифтеру, — я видела в небе растущую луну.

Над Тремя Сёстрами — тремя знаменитыми вулканическими вершинами внутри Уилламетта.

А потом кровь.

Очень много крови.

Я полезла в сумочку, которую вытащила из мусорных контейнеров у Fred Meyer. Мне не хотелось брать с собой ничего, что пахло бы мной.

Чёрт.

Спрятать дрожь до конца не получалось.

Я записала номер своего коммуникатора на обратной стороне старого чека — тоже, разумеется, не моего — и подтолкнула его по стойке.

Самец даже не попытался взять бумажку.

Не взглянул на неё.

Его кошачьи глаза не отрывались от меня.

«Он не умеет заглядывать мне в душу.

И в мысли тоже.

Он просто мне не доверяет. Только и всего».

Края поля зрения слегка потемнели, когда рядом с бумажкой я положила двадцатидолларовую купюру.

— За… — Воздух исчез.

На один пугающий миг грудная клетка словно опустела, прежде чем мне удалось снова вдохнуть.

Чёрт, нужно было убираться отсюда.

— За беспокойство. И берегите правую руку.

— Девочка, — прорычал пума.

Кто-то врезался в меня.

А, нет.

Это я налетела на другого шифтера, и тот нахмурился.

Они были твёрдыми, словно под кожей у них находились не только кости, и от них исходило слишком много тепла.

Я невнятно пробормотала извинение.

Доски пола начали закручиваться извилистыми спиралями.

Вот бы я смогла что-нибудь съесть перед выходом.

Вот бы еда задерживалась в желудке достаточно надолго.

Удар свежего воздуха снаружи стал настоящим спасением.

Я двинулась между припаркованными машинами, то и дело хватаясь за них, чтобы не упасть.

Кепка куда-то исчезла.

Не знаю как, но до такси я всё-таки добралась.

Схватилась за дверную ручку, и холод металла заставил меня почувствовать себя так, словно я выскользнула из собственного тела.

Я рухнула на потрёпанные кожаные сиденья и услышала испуганный голос Гарри, зовущий меня.

Всё кружилось.

Машина.

Окна.

Небо за ними.

Где-то вдали всё ещё звучали музыка и голоса.

Я собрала все оставшиеся силы, чтобы заговорить.

— Туда же… — выдохнула я.

Как ни старалась удержать глаза открытыми, они упорно закатывались.

— Отвезите меня… туда же…

А потом я сдалась.

По крайней мере, я попыталась.

Глава 2

Реми

Земля дрожит, когда идёт шифтер Кровавой Земли. Но горе твоей душе, если тебя настигнет Чёрный Клык.

Народная поговорка Орегона

— Я бы их простил, — пробормотал Майка, мой бета и второй по старшинству в Чёрном Клыке, стоявший слева от меня. — Ты только посмотри на эти лица.

Справа от меня Джунипер театрально вздохнула.

— Да уж. Кого же они мне напоминают?

Над нами, на одной из средних ветвей пихты, Фабиан сердито фыркнул, и четверо детёнышей перед нами съёжились ещё сильнее. Его когти тревожно скребли по коре, и я был уверен: он делал это специально, чтобы ещё больше напугать наших юных беглецов.

Я же просто пристально на них смотрел.

И прекрасно знал, что одного этого порой хватало, чтобы даже у взрослых членов стаи слабел мочевой пузырь.

Поскольку эти четверо были идиотами, но всё-таки не самоубийцами, взглядов от своих босых, перепачканных землёй ног они не поднимали.

Я сосредоточился на старшем — Джонни. На нём были только свободные спортивные штаны. Для своих шестнадцати он был довольно высоким: длинные кости, набирающие силу мышцы и огромные ступни. Никто не сомневался, что он ещё сильно вырастет во всех смыслах, особенно после того, как в прошлом году от него начала исходить эссенция альфы.

Поэтому меня не удивляло, что парень сжал кулаки.

Мы уже обсуждали это с моим кругом и старейшинами. В каждом поколении рождался один-два детёныша-альфы, которым требовались особые меры и предосторожности. Нам нужны были воины и защитники, а не доминанты без цели.

Стая защищала своих любой ценой.

По обе стороны от Джонни стояли пятнадцатилетние близняшки Саммер и Нун. Казалось, они обменялись вещами, и вдвоём представляли собой головоломку из джинсов и натянутых поверх них платьев.

Их двоюродный брат Дакс, которому было всего двенадцать, щеголял в розовых шортах с вышитыми ромашками, и я готов был поставить что угодно на то, что принадлежали они Инайе.

Очевидно, все четверо схватили первую попавшуюся одежду из аварийных комплектов, разбросанных по всему лесу, пока мы с Майкой и Джунипер добирались сюда после сообщения Фабиана.

И сделали они это вовсе не из стеснения. Шифтеры привыкли постоянно менять кожу на мех, и одежда далеко не всегда была приоритетом.