Дикий (ЛП), стр. 122

Даже сквозь толщу перекрытий сюда долетал приглушённый вой сирены, взревевшей на нижних ярусах. Кожу нестерпимо покалывало от взвинченных нервов. Я слишком долго был вдали от Фэй, но поймал её запах сразу же, едва мы подошли к ферме. С каждым метром спуска его густота лишь нарастала.

Лифт затормозил на минус втором этаже, и прямо перед нами возник Фабиан с самым ошарашенным выражением лица, какое я только видел за всю его жизнь.

— Фаб! Ты цел? Мы… — Я осёкся, заметив остальных морфов. Они сидели на диванах, постепенно приходя в чувство после пережитого кошмара. А при виде человеческой девчонки, стоявшей подле них, меня накрыло волной чистого облегчения: — Хвала духам.

Саммер будет вне себя от счастья.

Майка прямиком метнулся к распределительному щитку на стене, распахнул дверцу и с силой опустил пару массивных рубильников. Багровые сполохи погасли, надрывная сирена захлебнулась.

Я снова вперился взглядом в Фабиана. Он не проронил ни слова.

А Фабиан никогда не умел держать язык за зубами.

— Что с тобой? — я заметил тёмные струйки крови, сбегавшие по обеим сторонам его шеи, и потянулся проверить рану: — Тебя зацепило?

Он отшатнулся и плотно сжал челюсти:

— Эта сука Моро ушла от меня.

— Что ты сказал?

От неожиданности в моём голосе прорезались укоризненные нотки. От Фабиана ещё ни разу в жизни никто и ничто не ускользало.

— Я… отвлёкся. А в дальнем крыле этого уровня есть тайный эвакуационный выход. — Он дёрнул подбородком в сторону коридора: — Аварийный лифт. Без допуска не взломать. Запасных лестниц нет. Я как раз собирался подняться в ангар и предупредить вас, когда…

Я выхватил рацию и вызвал Мару, на ходу пересказав слова Фабиана:

— Прочешите каждый метр вокруг. Наверху есть запасной выход, далеко она уйти не успела.

— Принято, альфа.

Убрав связь, я ещё пристальнее вгляделся в друга. Что-то было категорически не так.

— Фаб…

Но он отступил ещё на шаг назад и шумно втянул воздух носом. При этом его ноздри затрепетали, а лицо потемнело ещё сильнее:

— Вэнс и Джунипер наверняка спустились за Фэй на минус пятый. Майка, ты можешь поднять этих наверх?

Мой бета недоумённо вскинул брови:

— Какого хрена?..

— Пожалуйста, — процедил Фабиан сквозь намертво стиснутые зубы: — Подними их ты.

Да уж, дело было дрянь. Это был кто угодно, только не наш привычный Золотой Мальчик.

Мы с Майкой обменялись короткими взглядами, и бета молча кивнул:

— Добивайте ублюдков.

Оставив им лифт, мы с Фабианом рванули вниз, перемахивая через ступени по пять штук за раз. По пути нам попалось несколько лаборантов — видимо, решивших податься в бега после сирены. Мы вырубили всех до единого. Кураторы Вэнса едва ли ожидали от нас столь безупречной вежливости, но мы прекрасно знали, на кого именно следует обрушить всю накопившуюся ярость.

Ещё до того, как ноги коснулись площадки минус пятого этажа, до слуха долетели отчаянные выкрики, грохот выстрелов и визгливый, яростный вой пумы. Мы с Фабианом сорвались на бешеный галоп. Панический страх железными когтями стиснул моё сердце. Стерильный порядок опустевших офисов сменился картиной первозданного разгрома.

Стена с архивными шкафами занялась открытым пламенем. Пол был усеян телами вперемешку с ворохом разорванных бумаг, битым стеклом и разбитой в щепки мебелью. Все лежавшие были людьми, и все они были либо мертвы, либо искренне молили о скорой смерти.

Чуть поодаль я разглядел Джунипер: она намертво вцепилась зубами в подбородок какого-то наёмника. Брызнула кровь, и они оба рухнули на пол. Вэнс крутился посреди расщеплённых обломков письменного стола, ловко пуская в ход свой нож «Скорпион», чтобы подрезать сухожилия женщине в чёрной тактической форме.

Фабиан в прыжке разорвал одежду, обращаясь в пуму, и обрушился на наёмницу со спины, грубо отобрав работу у Вэнса. Наш вынужденный союзник лишь оскорблённо всплеснул руками.

Мой ягуар глухо взрыкнул, пока я лавировал сквозь гарь, дым и схватку, выискивая, выискивая взглядом… пока наконец не замер.

Фэй стояла среди трёх уцелевших стен полуразрушенного кабинета. Рядом с ней лежал труп, её тело было почти обнажено и с ног до головы покрыто каплями крови.

Она, не мигая смотрела прямо в глаза последнему уцелевшему наёмнику.

Я увидел, как шевелятся её губы, и навострил слух.

— …к той стене и будешь биться о неё головой, пока не отключишься.

Наёмник беспрекословно повиновался. Глухой треск его черепа, методично впечатывающегося в бетон снова и снова, глухим эхом разносился по комнате.

Я двинулся к ней широкими шагами. Внутри меня ягуар наконец прекратил бесноваться, облизал клыки и чинно опустился на задние лапы. Мы нашли свою пару — и она была не просто жива. Позади неё, неестественно завалившись набок прямо на полу и смежив веки, сидел сам Валентин Коваленко. Судя по едва заметному подъёму и спаду грудной клетки, он всё ещё дышал.

Я стянул с себя футболку. Лишь когда под моим берцем предательски хрустнули обломки дверного полотна, Фэй наконец осознала моё присутствие. Убийственная отрешённость мгновенно сошла с её лица. Глаза распахнулись шире.

«Её глаза».

— Реми… — прошептала она одними губами.

Ровно в ту же секунду Фабиан яростно взревел, выкрикивая предупреждение.

Один из недобитых боевиков каким-то чудом сумел приподняться и упереть ствол автоматической винтовки в край опрокинутого кресла, выцеливая нас.

Целясь прямо в мою пару.

Фаб рванул к стрелку в тот самый миг, когда палец ублюдка уже вдавил спуск.

Я закрыл Фэй собой, приняв пулю в бедро. На миг повисла странная, звенящая тишина — я лишь опустил взгляд, разглядывая две рваные дыры на тактических штанах и набухающее тёмное пятно крови.

С глухим раскатистым рыком я выпустил ягуара наружу и метнулся на стрелка. Изумлённый ужас, исказивший его физиономию при виде падающей на него туши хищника, не вызвал во мне ни капли жалости. Большинство людей свято верили, будто раненый оборотень не способен перекинуться в зверя. Способен — хоть это и требует титанических усилий воли. Сохранять человеческий облик во время регенерации — всего лишь вопрос экономии биологических ресурсов.

Но разъярённый альфа?

У нас более чем достаточно резервов, чтобы растоптать боль и запустить трансформацию.

Взвинченные до предела нервы толкнули меня на форменное зверство. Твою налево, до этой самой секунды я и так вёл себя как паинька, заслуживающий медали за благоразумие.

Когда каждая первобытная клетка моего тела насытилась возмездием, я разжал челюсти, позволив ещё тёплым внутренностям с глухим шлепком упасть на бетон. Обернувшись обратно человеком, я вытер окровавленный рот предплечьем и вернулся к своей паре.

Я молча замер перед ней, подобрал брошенную на пол футболку и бережно натянул ей через голову. Приподняв пальцами её подбородок, чтобы вглядеться в лицо, я едва не задохнулся. Моё сердце камнем рухнуло вниз лишь затем, чтобы с новой силой заколотиться о рёбра. Я знал, что далеко не первый шифтер, напрочь теряющий рассудок от собственной пары, но сейчас мне было глубоко плевать на окружавшее нас побоище и разруху.

В жизни я не видел ничего прекраснее, чем Фэй: с разбитым кровоточащим носом, мокрая от пота, смотрящая на меня глазами цвета вечных ледников, чьи зрачки раскололись на осколки звёзд.

Я бы поцеловал её прямо сейчас — не будь на моих губах чужой крови.

Я бы начисто наплевал на смертельную опасность момента, на весь тот шквал проблем, что неминуемо обрушится на нас после этой бойни, на любую грёбаную мелочь в этом мире, кроме неё самой и той бури, что она во мне будила.

Я бы…

Я бережно коснулся подушечками больших пальцев её век и почувствовал, как её прерывистый вздох коснулся моей груди:

— Как скверно… Мы превратились в хладнокровных убийц.

— Это моя священная привилегия, цветочек. Не равняй меня с обычными людьми и их моральными кодексами. Мои кодексы сгорают дотла, когда речь заходит о защите того, что принадлежит мне. Ради тебя я бы с ног до головы искупался в чужой крови.