Дикий (ЛП), стр. 10

— Значит, кто бы ни была эта девушка, разрешение пользоваться помещением у неё есть. Она как-то связана с Минагавой?

— Поскольку мы не знаем её настоящего имени, понятия не имеем. Я бы сфотографировал её, чтобы Джунипер пробила лицо, но, как я уже сказал, она пришла раньше меня и весь день оттуда не выходила. Владелица студии эмигрировала из Японии совсем молодой и оставила там всю семью. Никогда не была замужем и детей не имела.

Фабиан помолчал.

— Позволишь поставить тебе камеру на футболку, чтобы записать встречу?

— Нет.

Я и сам не понял, почему отказался.

Просто хотел, чтобы всё, что произойдёт в этих стенах, осталось между той девушкой и мной.

Кем бы она ни была.

Фабиан выдохнул.

— Я так и думал. Сделай мне одолжение: не ведись на красивое личико и душещипательную историю.

Ага.

Значит, Майка уже успел распустить язык и рассказать Фабиану — а скорее всего, и Джунипер — о моём странном поведении рядом с девушкой в такси.

Одна из прелестей статуса альфы, окружённого невротичными стражами, которые до мозга костей преданы твоей безопасности: никакой, чёрт возьми, личной жизни.

— Кто бы говорил.

— Нам нужно выяснить, кто она и почему, похоже, знает Саммер. Если она угроза…

— Я знаю, — перебил я.

Я прекрасно знал протокол Чёрного Клыка в отношении угроз.

И приводил его в исполнение много раз.

— Слабые места?

— Крыша. Люди никогда не ждут нападения сверху. — Фабиан ухмыльнулся с озорством. — Но время ещё не пришло.

Нам с ягуаром уже было совершенно всё равно.

Я забрался на край крыши прямо над переулком, куда доставляли товары.

— Не хочу больше заставлять её ждать. Наверняка она только и мечтает поскорее вернуться домой.

И прыгнул вниз прежде, чем Фабиан успел ответить.

Глава 5

Фэй

Если опасаешься волков — прикрывай спину. Если кошачьих — смотри вверх. А с медведями можешь не переживать: вряд ли ты их заинтересуешь.

Народные поверья

Когда я сняла беспроводные наушники, было половина девятого вечера, а танцевала я уже больше десяти часов без перерыва.

Бёдра горели, суставы вопили, требуя отдыха, но это было хорошо.

Значит, я дошла до предела.

Я огляделась, хотя необходимости в этом не было.

Я знала: пока я была сосредоточена, в студию никто не входил.

Помимо потери связи с реальностью, утраты контроля над собственным телом и прочих замечательных мелочей, у моей болезни имелись кое-какие «преимущества» — именно так, в очень, очень больших кавычках.

Например, я могла смотреть в глаза любому шифтеру, независимо от его вида или положения в иерархии.

Именно эта способность в восемь лет и сломала мне жизнь.

А ещё у меня было нечто вроде шестого чувства на всё, что касалось их вида.

Я могла их ощущать.

Даже самых беззащитных или неагрессивных — маленьких птиц, амфибий и пресноводных рыб.

Неважно, находились они среди моря людей или были зажаты в самой гуще толпы: мои глаза безошибочно их находили.

Я воспринимала это как… вибрацию.

Воздух вокруг них двигался иначе, словно законы физики не решались даже пытаться подчинить их себе.

Или это мой сломанный разум сгибал реальность как ему вздумается.

Что, вероятно, было куда ближе к истине.

Разумеется, вибрация становилась намного сильнее, когда речь шла о крупных шифтерах.

Особенно о хищниках с вершины пищевой цепи.

Тогда моя кожа вела себя как половина магнита, реагирующая на приближение второй.

Иногда я чувствовала притяжение.

Иногда — непреодолимое желание отойти подальше.

«Главное, чтобы я ни в коем случае не распоряжалась собой сама», — подумала я.

Я наклонилась за бутылкой воды из мини-холодильника в углу — одного из немногих предметов мебели, оставшихся здесь.

Hana закрылся больше двадцати лет назад.

До этого он был настоящим местом притяжения для танцоров.

Живая музыка, мастер-классы, визиты знаменитостей из других штатов и даже стран. Матери готовы были друг другу волосы повыдирать, лишь бы их дети получили возможность здесь учиться, а те, кто впервые ступал на отполированные полы студии, плакали от счастья.

Неважно, что тренировки длились больше десяти часов в день. Неважно, что принимали меньше пятнадцати процентов поступающих. Окончить Hana означало престиж. Это открывало все двери в индустрии.

Я закрыла мини-холодильник, и помещение погрузилось во тьму.

Горела только напольная лампа в углу, да сквозь заколоченные окна пробивался свет заведений по другую сторону дороги.

Почти стемнело. Этого света хватало лишь на то, чтобы выхватить кленовый паркет, зеркала вдоль целой стены и стальной станок. Я сняла нескользящие носки и розовую нейлоновую юбку, оставшись в купальнике и колготках.

Для своей жутковатой встречи я принесла запасную одежду. Больше половины бутылки воды выпила одним махом. Потом закрыла глаза и позволила себе насладиться благословенной, скоротечной усталостью. Если довести себя до достаточного истощения и перегрузки, я могла хотя бы на час почувствовать себя нормальным человеком.

Если один час покоя уже казался мечтой… Каково было бы прожить так целый день? Неделю? Месяц?

Вообще больше не думать о том, что ужас снова до меня доберётся?

Это было бы…

Мощная дрожь скользнула от макушки по затылку, прокатилась вниз по спине и подняла дыбом каждый волосок на теле.

Будто сверху ко мне прикоснулся ледяной палец. И заморозил. Я резко открыла глаза. Я была не одна.

Пружиной развернулась к самому тёмному углу, где находились дверь в соседний зал, коридор и лестница на верхний этаж.

Оттуда, из самой тени, донеслось рычание, от которого любой другой человек застыл бы от ужаса.

Так рычал зверь, который показывал себя добыче.

Давал понять: я здесь.

И лучше не делай глупостей.

Самец.

И не рядовой член Чёрного Клыка.

Потому что он сумел подобраться так близко, а я не почувствовала его раньше.

— Как ты вошёл?

— Мне казалось, мы договорились встретиться здесь.

От одного этого голоса — хриплого, глубокого — у меня на мгновение перехватило дыхание.

В нём была власть. Приказ. Подчинение.

«Альфа. Чёртов альфа стаи».

— А я думала, ты постучишь и придёшь вовремя.

Он издал тихий звук — не то согласие, не то отрицание — и вышел из угла.

Полумрак не делал его меньше.

Наоборот.

Будто обнимал.

Делал фигуру ещё крупнее и страшнее: коротко остриженные тёмные волосы, широкие плечи, затянутые в чёрное, тяжёлые ботинки, под которыми поскрипывал пол.

Ростом он был почти два метра. Настоящий… зверь. Который при этом умел двигаться бесшумно, как кошка. На каждый его шаг вперёд я делала шаг назад.

Лампа стояла на противоположной стороне зала, поэтому лица я толком не видела.

Оно казалось каким-то мозаичным. Там было что-то… Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: мы исполняли своеобразный танец. Прощупывали друг друга. Он меня выслеживал. Его движения, конечно, не были человеческими. Слишком плавные. Слишком сильные. Слишком ритмичные.

Мне и раньше доводилось издалека видеть в Корваллисе шифтеров-пум, и я знала, насколько гипнотически они могут двигаться.

Но он…

«Наверное, в этом и заключается быть альфой». Собрать в себе все особенности вида. И довести каждую до предела.

Я упёрлась поясницей в станок и обхватила его руками, закрепляясь на месте. Бежать не имело смысла. Если он хотел меня убить… неважно, что я сделаю.

— Ты Каллахан, — произнесла я как утверждение.

На его лице вспыхнул зелёный свет. Активировался золотой взгляд. Я опустила глаза.