Психо Звери (ЛП), стр. 67
Огромное арочное окно в конце коридора показывало, что на дворе ночь и вовсю бушует гроза.
Я толкнула дверь своей спальни.
В комнате было темно и пусто.
— Ну надо же! — произнес глубокий голос из темноты. Я испуганно вскрикнула. — Шлюха вернулась.
ГЛАВА 33: СЭДИ
СВЕТСКИЕ УЖИНЫ
Аран сидела в темноте и курила трубку.
— Ээм-м… — протянула я, охуевая с того, почему она сидит в кресле без единого источника света.
Она покрутила трубку между пальцами, и я задумалась, сколько наркоты в сутки дает право на принудительное лечение.
Мы долго таращились друг на друга.
Я испортила всю драматичность момента, хихикнув:
— Быть шлюхой — тяжелый труд, но кто-то же должен его выполнять.
Аран низко поклонилась, прямо как все кланялись Дону:
— Спасибо за службу, о впечатляющая пиздопротивная деваха.
— Предпочитаю термины «сексуальная девиантка» или «членососка».
— Ого, неужели все прошло настолько пиздато?
Я позволила лохмотьям моей одежды упасть на пол, демонстрируя следы зубов и отпечатки ладоней, которыми был усыпано все мое тело. Раны уже изрядно поблекли, потому что обращение в тигрицу исцелило большую часть из них, но очертания синяков все еще проступали на коже.
Смысл они передавали отлично.
Аран поперхнулась дымом:
— Мать твою за ногу через богиню луны.
— Это еще цветочки, — я не удержалась от хвастовства.
— Куда уж лучше? Тебя сбила машина? Переехала стая вампиров? Или твой клитор раздавил небоскреб?
Я не смогла сдержаться:
— У омег на членах есть пульсирующие уплотнения, которые работают как самые быстрые вибраторы в мире фейри.
Челюсть Аран отвисла:
— Да ладно.
— Зуб даю.
— Бляяяяядь, мне надо было идти к Ксерксу.
В моей груди зародился и прокатился низкий альфа-оскал:
— Я тебя убью!
Аран вскинула руки и рассмеялась:
— Шучу, шучу. Твои мужики слишком сладенькие для меня.
Теперь пришла моя очередь вылупить глаза:
— Чего?
Они были сплошь одержимыми, отбитыми наглухо ублюдками, которые являлись полной противоположностью всякой сладости.
Яркий пример: меня этой ночью жестко и яростно выебали прямо у стены.
Аран тяжело вздохнула и затянулась, будто ее уже давно мучил какой-то пиздец.
Она покачала головой:
— Мне нужны морально мрачные мужики, способные вывезти мою агрессивную натуру.
Перед глазами промелькнули картинки того, как Аран пытается во сне задушить всех подушкой.
Тут не поспоришь: самокритичности ей было не занимать.
Я кивнула, обдумав ее слова:
— Как ни странно, я вполне вижу тебя в этом амплуа. Но какой мужик под это подходит? Сам дьявол во плоти, судя по слухам?
Аран пренебрежительно махнула трубкой:
— Да ну нахрен, останусь старой девой до конца дней. Раз уж меня растили как инкубатор для размножения, то выбрать целибат — это охереть как расширяет мои женские права и возможности. — ее рот скривился, и она уныло ссутулилась.
Я плюхнулась на кровать:
— Эй, хорош хандрить. Быть оголтелой шлюхой — это тоже проявление свободы и силы. Забирай власть обратно у мужиков, и все дела. Куда подевалась та дерзкая сучка из секс-клиники?
Аран вздрогнула, будто ее хлестнули по лицу.
Нижняя губа затряслась.
За все время, что мы прошли бок о бок, я никогда не видела ее настолько раздавленной, как сейчас.
Она провела дрожащей рукой по коротким волосам. Они отрастали копной кудрей, совсем не таких прямых, какими были в мире фейри.
Аран заметила вопрос в моих взглядах и принялась теребить пряди:
— Мать в детстве подарила мне заколдованный браслет на ногу, который выпрямлял мне волосы. Говорила, что мои природные бунтарские кудри — это уродство. — Аран пожала плечами, будто речь шла о какой-то хуйне. — На днях я его сняла, раз уж он помогает мне держаться в маскировке.
Такая мелочь казалась жутко зловещей.
— Аран, что случилось после той секс-клиники? — тихо спросила я, боясь услышать ответ.
Она хмыкнула:
— Произошла полная жопа, — прошептала она, затягиваясь дымом, а трубка в ее губах продолжала подрагивать.
— Блядь, — красноречиво ответила я, боясь давить на нее слишком сильно, но и оставлять вариться в собственном дерьме тоже не хотелось.
Резко, словно приняв волевое решение, Аран встала и швырнула трубку на пол:
— Хватит вести себя как истеричная сука. Если кто-то и способен меня понять, так это ты. Пора завязывать с этой жалкой рефлексией. Сука, меня это изнутри жрет.
Она топнула ногой и тяжело, злобно выдохнула.
Я медленно кивнула, нихуя не понимая, что происходит.
Аран схватилась за низ своей черной футболки, но руки тряслись так сильно, что поднять ткань у нее не получалось. Комната по-прежнему тонула во тьме, а тени вокруг нас создавали атмосферу какого-то долбаного кошмара. За окном полыхнула молния в чернильном небе, и ливень хлестнул по стеклу.
Аран снова топнула ногой, выругалась сквозь зубы, а затем, словно действуя быстрее, чем ее мозг успел дать заднюю, единым резким движением стянула футболку и повернулась спиной.
Поместье заскрипело от раската грома, и новый всплеск молнии осветил бледное тело Аран.
Теперь моя очередь была трястись.
В темноте светились зачарованные голубые буквы. Они были вырезаны прямо поперек ее спины. Глубокие, рваные раны покрывали всю поверхность ее кожи, не оставляя сомнений в том, что кто-то безжалостно кромсал ее плоть клинком.
На спине красовалось выжженное слово: «ПАТАСКУХА».
— Мать сказала, что вдохновилась твоими шрамами, — в голосе Аран не осталось ни единой эмоции.
Снова сверкнула молния, следом последовал удар грома.
Поместье затряслось.
— Но добавила, что твоим шрамам не хватает изящества, раз любые простенькие чары могут их скрыть. По ее словам, это «убивало весь смысл урока».
Я закусила язык до боли, чтобы подавить крик, застрявший в горле.
— В первый же день знакомства с тобой она заставила своего дворцового прихвостня создать клинок, который навсегда портит плоть и не поддается никаким другим чарам.
Я до боли прикусила язык, во рту отчетливо запахло кровью, и я прошептала:
— Мне так жаль. Если бы мы не пошли в эту секс-клинику…
— Нет, — Аран развернулась и натянула футболку обратно через голову. — Не играй в эти ебаные игры «если бы да кабы». Именно этого мать от нас и добивалась. Она бы в любом случае нашла способ использовать это против меня, наказать за побег. Это был лишь вопрос времени.
Аран беспечно пожала плечами и улыбнулась.
Но рот ее кривился, а плечи поникли.
— И все равно…
Мои глаза защипало, и слезы хлынули через край. Вырезать блядь целое слово на коже с таким омерзительным подтекстом.
Одно дело: в шутку называть друг друга шлюхами, пытаясь заглушить застарелую боль и предрассудки. И совсем другое: иметь это клеймо на теле, которое никогда не исчезнет и не сотрется никакой магией.
Я была так счастлива, когда чары очистили мое тело от шрамов. Я чувствовала себя чертовски свободной.
У Аран такой возможности не будет никогда.
Я судорожно глотнула воздух:
— Мне так жаль.
Больше сказать было нечего.
Моя лучшая подружка не плакала, но ее губа продолжала дрожать, и она опустилась рядом со мной на кровать.
Она обвила своими руками мои трясущиеся плечи, а я прижалась к ней в ответ изо всех сил.
— Я так ее ненавижу, — пробормотала она бесчувственным голосом с сухими глазами, пока я держала ее, выплакивая слезы за нас обеих. — Она сделала так, чтобы эта херня начинала невыносимо гореть огнем каждый раз, когда мое тело хоть чуть-чуть возбуждается.
Из моего горла вырвался сдавленный всхлип.
Я вцепилась пальцами в покрывало, борясь с желанием заорать в голос.