Психо Звери (ЛП), стр. 50
Раздались звуки новой драки.
Я устало махнула рукой в их сторону, пытаясь успокоить, но мне было слишком больно делать что-то еще.
Зет проорал:
— Пули зачарованы так, что убивают альфу! У вас одна секунда, чтобы вернуться на ринг, иначе вы сдохнете.
Кобра громко зашипел.
Я сделала единственное, что могла: показала ему средний палец.
Неважно.
Мой средний палец был вывернут под странным углом и не двигался. Это был мизинец. Но я надеялась, что он понял смысл. После долгих, напряженных мгновений я облегченно выдохнула, когда выстрелов не последовало. Не то чтобы я могла повернуть голову, чтобы посмотреть: шея болела слишком сильно. Агония пульсировала, и затуманенная, полная дыма комната извивалась и бурлила вокруг меня, словно живой зверь.
Зрение колебалось, я вцепилась в канат по краю ринга, чтобы удержаться на ногах. Мое тяжелое дыхание казалось слишком громким.
Теплая кровь хлестала из порезов на лбу, стекая в глаза, и мои сломанные пальцы дрожали, когда я пыталась ее вытереть. У меня отсутствовала почти все ногти, и я смутно припомнила, как противник вырвал их зубами.
Креативненько.
Прозвенел гонг. Массивная волосатая нога перешагнула через канаты. Самый крупный альфа из всех, с кем я сталкивалась, небрежно хрустнул своей лысой головой. В губах у него дымилась сигарета. Это был тот самый альфа, который пустил мне дым в лицо, когда я только пришла в тренировочный центр. Его темные глаза были пустыми, но улыбка излучала чистое наслаждение.
Сейчас будет больно.
Прежде чем я успела вздрогнуть, он прыгнул через мат и впечатал свой кулачище мне в нос. Красные, черные и белые искры вспыхнули перед глазами, кровь хлынула в горло. Я бы взревела, если бы голос еще слушался меня. Мои скулы были раздроблены, и когда я открыла глаза, я видела только красный цвет. Я свернулась калачиком, пока удары кулаков и ног сотрясали мое тело. Кости хрустели, как попкорн, и подавляющая агония быстро отступила, когда сознание начало ускользать.
Десять минут — это целая жизнь.
Слишком долго.
Шансов выжить — ноль.
Боль отступала все дальше и дальше, и я с готовностью приветствовала тьму.
Все, что я знала в жизни— это боль и насилие, и я слишком устала.
Не было смысла бороться с неизбежным. Я никогда не знала покоя. Это было единственное, чего я хотела. Крики Молли доносились издалека, хлопая по моему сознанию, как назойливая мошка.
Я легко проигнорировала ее.
Колючий, пронизывающий холод сковал меня, когда моя кровь разлилась вокруг теплым одеялом.
Где-то далеко я полубессознательно лежала на мате, а альфа стоял надо мной, вбивая ногу в мои ребра. Резкий треск ломающейся грудины был уже далекой проблемой. Я плыла в дымке бессознательного блаженства, пока адреналин защищал меня от мучительного конца.
Может быть, в другой жизни я боролась бы со смертью упорнее. В этой жизни это было слишком больно. У мужчин была стая, и в конце концов, им было бы легче найти омегу-женщину и создать связь, если бы я исчезла.
Аран и девочки будут грустить, но они будут друг у друга. Все будет хорошо. Внезапно мое сознание вырвало из бойцовского клуба, и я начала тонуть в ледяном озере. Капли крови мерцали вокруг меня, застыв в чернильной глубине. Голос «оцепенения» был нехарактерно напуган и закричал в моем разуме, как ржавые гвозди:
«Ты встанешь и будешь сражаться!»
Я легко заблокировала этот шум.
Неужели долина бога солнца — это бесконечное озеро?
Оно было очищающим и холодным, свежим оазисом искрящейся воды.
Интересненько.
«Ты, глупая девчонка, тебе не позволено ходить по долине.»
Грубо. Мое зрение было идеальным, а золотистая кожа моих пальцев зачарованно светилась в черной воде.
— Я могу ходить, где захочу, — по-взрослому поспорила я с голосом в своей голове, плавно кружась в озере.
Тепло разлилось по груди.
Внутренний покой — это божественно.
Я размахивала руками и пускала пузыри, хихикая, пока медленно погружалась в бездну.
«Ты, невежественная тварь.»
Нихуя ж себе.
Этот голос всегда был таким спокойным. Кто бы мог подумать, что у голоса в моей голове есть тайная проблема с нецензурной лексикой?
— Невежество — это блаженство, — ответила я с расслабленной улыбкой.
Как же я была права.
«За все эоны мне ни разу не приходилось делать подобного.»
Должно быть, «оцепенение» действительно не любит ругаться.
— Это всего лишь слово «тварь», — ответила я в мыслях, продолжая кружиться. — Не воспринимай жизнь слишком серьезно. Это просто помогает выразить свою мысль.
Неужели я всегда была такой мудрой?
Спокойствие обернулось вокруг сердца и ласкало меня своей сладостью.
«Вокруг столько галактик, почему молодежь такая тупая?»
Я закружилась быстрее, и меня окутали мерцающие пузырьки. Это прозвучало как риторический вопрос, поэтому я не стала отвечать.
«Когда мы переживем это, ты падешь к моим ногам и предложишь мне бессмертие своей верности. Ты будешь моей правой рукой и выполнишь все задачи, которые я потребую. Я высеку твое имя в своем наследии, и твоя кровь поведет войну. Ты отдашь все, пожертвовав всем, что знаешь, чтобы преклонить колени на поле боя и провозгласить нашу победу над мирами.»
Я захихикала и выдула пузыри:
— Я не переживу этого.
Уверенность в собственной кончине укутала меня, как мягкое одеяло.
Смерть — это неплохо.
Почему я вообще боялась?
Жить — вот что было полным отстоем.
«СЛУШАЙ!» — взвизгнула «оцепенение» изо всех сил, и боль взорвалась так, словно она вогнала ржавые гвозди глубоко в мой мозг.
Я схватилась за голову и забилась в судорогах. Прохладная вода больше не успокаивала, чернильная бездна перестала быть убежищем.
!ТЫ БЫЛА ВЫБРАНА МОИМ ЧЕМПИОНОМ, И ТЫ БУДЕШЬ ЖИТЬ! ТВОЕ РОЖДЕНИЕ, ВСЕ, ЧЕМ ТЫ ЯВЛЯЕШЬСЯ, БЫЛО ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО СОЗДАНО, ЧТОБЫ СЛУЖИТЬ МНЕ! И ТЕПЕРЬ ТЫ ПОДНИМЕШЬСЯ И ИСПОЛНИШЬ СВОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ!»
Я прижала ладони к ушам так сильно, как могла, чтобы заблокировать этот невыносимо резкий шум
Вода была грязной, мутной и удушающей.
И все же я боролась с давлением и сосредоточилась на том, чтобы погрузиться глубже в ил.
«Оцепенение» не могло меня обмануть.
Существование — это боль, и я больше не хотела этого. Какая-то пословица о том, что нужно принимать смерть достойно, или что-то в этом роде.
Я принимала ее, и никакой визжащий голос не мог изменить мое решение.
«ТЫ ДУМАЕШЬ, ВСЕМ БУДЕТ ЛУЧШЕ? ТЫ, НЕВЕЖЕСТВЕННАЯ АМЕБА!»
Внезапно озеро исчезло.
Я стояла в поле.
Красное солнце мира перевертышей висело наверху, но все было не так.
Леса исчезли, льда не было, все вокруг было коричневым и мертвым. Обугленные руины леса усеивали пейзаж, пылали огни. По всей долине кричали перевертыши. Тысячи фигур топали по земле. Они держали копья и мечи, мощные катапульты метали горящие камни на сотни футов. Крики перевертышей затихали, когда армия пронзала их.
Везде был огонь, работали новые катапульты.
Земля дрожала у меня под ногами.
Тысячи солдат маршировали на горизонте. Когда закованные в броню существа приблизились, направив на меня длинные копья, я открыла рот, чтобы закричать, но пейзаж изменился.
Мир в одно мгновение сдвинулся, и два теплых солнца заменили одно красное. Одно было ярко-желтым, другое — ярко-зеленым.
Это был мир фейри.
Но нет, не он.
Пышный ландшафт и бесконечная зеленая лужайка дворца были черными, а воздух пах горящей серой, прямо как в мире перевертышей.
Огни усеивали пейзаж, те же мощные катапульты метали горящие камни во все стороны. Как и в мире перевертышей, фейри кричали, пока бесконечная армия резала их. Фейри воздуха летали, но лучники сбивали их. Фейри воды метали осколки льда, но те звенели о твердую броню и не пробивали ее. Фейри земли поднимали камни в воздух, но их убивали копьями. Фейри огня сжигали мир, но они убили столько же фейри, сколько и закованных в броню солдат, а армия продолжала маршировать.